Кир Булычев 
Алиса и крестоносцы

Приключения Алисы Селезневой – 7

FineReader
«Алиса и крестоносцы»: АЛЬФА-Книга; Москва; 2016
ISBN 978-5-9922-2102-2
Аннотация

В книгу вошли четыре повести Кира Булычева: «Алиса и крестоносцы», «Золотой медвежонок», «Дети динозавров» и «Гость в кувшине».
В первой повести Алиса Селезнева вместе со своими друзьями отправляется на машине времени в средневековый Иерусалим во времена крестоносцев, где ее ожидают опасные приключения.
Во второй повести Алиса в космическом зоопарке Космозо знакомится с необыкновенным золотым медвежонком, привезенным с далекой планеты. Но на самом деле это пушистое чудо оказалось совсем не тем безобидным существом, которым его считали Алиса и ее школьные друзья…
Но на этом приключения не кончаются, и Алисе с верным другом Пашкой Гераскиным в третьей повести еще придется побывать на далекой планете Стеговии, где изменился климат и наступает ледниковый период. Там они встретятся с давними врагами — космическим пиратами Крысом и Весельчаком У.
А в последней повести сборника к Алисе прибудет гость в кувшине, который окажется самым настоящим джинном из эпохи легенд. И за месяц, который он пробыл в гостях у Алисы, с ним и многочисленными друзьями Алисы произойдет немало забавных историй.
В издании воспроизводятся 109 иллюстраций самого известного иллюстратора Кира Булычева — Евгения Мигунова .

Кир Булычев
АЛИСА И КРЕСТОНОСЦЫ

АЛИСА И КРЕСТОНОСЦЫ

Глава первая

Было часов пять вечера шестнадцатого сентября.
Погода в Москве стояла чудесная, синее небо, на нем розовые облака, листва начала желтеть и краснеть, но трава была еще совсем зеленая, с яблонь свисают яблоки, с кокосовых пальм — орехи, а с финиковых — финики. Под елками оранжевыми кружками горели шляпки подосиновиков и желтыми — лисичек. В воздухе летала тонкая паутина, а птицы, проносясь над Москвой, кричали и пели, прощаясь с ней до следующей весны.
Алиса сидела у окна, смотрела на небо, и ей совсем не хотелось учиться. Бывает у человека такое настроение, будто все, что ему надо, он уже выучил, а остались пустяки, вовсе ненужные. И завтра в школу уже идти не следует — что нового там узнаешь? Лучше отправиться в неожиданное путешествие, куда-нибудь в Австралию, Индию или Палестину, где хорошая, теплая погода и никто тебя не будет будить ни свет ни заря для того, чтобы идти в школу.
Хоть бы что-нибудь случилось, хоть бы раздался видеофонный звонок и кто-нибудь бы сказал: «Алисочка, чего ты сидишь, бездельничаешь? В Торресовом море найден корабль пирата Дрейка! Не хочешь ли ты нырнуть за сокровищами?» Нет, это приключение для Пашки Гераскина. Лучше пускай кто-то скажет: «Алиска, только что в Торресовом море замечен светящийся морской змей длиной в триста метров. Он говорит по-китайски и требует встречи с тобой». Да, пожалуй, такое приключение нам подойдет!
И тут зазвонил видеофон. И на пульте высветилось: «Международное. Вас вызывает Иерусалим».
— Интересно, — сказала сама себе Алиса. И нажала на кнопку.
Экран видеофона загорелся, но Алиса не сразу поняла, кто на нем находится — потому что существо, желавшее поговорить с Алисой, в экран не вмещалось. Раз-два, три-четыре-пять глаз… хобот вместо носа…
— Громозека! — обрадовалась Алиса. — Дружочек ты мой! Как хорошо, что ты позвонил.

— Я знаю, что это хорошо, — ответил Громозека. — Потому я и позвонил.
Космический археолог Громозека, житель планеты Чума-роз, — близкий друг семьи Селезневых и конечно же самой Алисы.
Иногда он раскапывает древние города и замки на других планетах, а иногда и на Земле. Он такой ценный специалист, что ему всегда и везде рады. Незнакомому человеку Громозека может показаться чудовищем — потому что он ростом со слона, но потолще слона, короткий хобот вместо носа, глаз у него несколько, а вместо рук — щупальца. Говорит он громко, смеется еще громче и притом считает себя самым умным и талантливым ученым в Галактике. И никто с ним не спорит — если Громозека так считает, все согласны быть вторыми и третьими.
Алиса Селезнева Громозеку любит с детства, потому что он ее укачивал, когда она только-только родилась, брал ее в экспедиции и путешествия, куда маленьких детей не берут. Теперь у Громозеки есть свои дети — близняшки, похожие на него, только маленькие.
Громозеке в селезневском доме всегда рады, хотя кормить его и поить — задача непростая. Все равно что угостить полк солдат.
— Как живешь? Как дела, почему не в школе? — спросил Громозека.
— Так если бы я была в школе, — засмеялась Алиса, — тебе было бы куда труднее до меня дозвониться. Я уже давно из школы пришла и даже пообедала.
— Конечно же! Как я сразу не догадался! — согласился Громозека.
— Как у тебя дела? Как твои раскопки? — спросила Алиса.
— Моя лучшая в мире экспедиция, — загромыхал Громозека, — открыла совершенно неизвестный город. Это просто чудо искусства. Мы уже нашли дворец короля, склад серебряных ваз и мастерскую скульптора.
— Это чей город?
— Это античный город, — сказал Громозека. — Ты знаешь, что такое античный?
— Конечно, знаю, — сказала Алиса. — Это город древнего мира. В нем, наверное, жили древние греки.
— Город Бион, — сказал Громозека, — построили финикийцы. Они были замечательными моряками, а потом основали еще город Карфаген, о котором ты должна была узнать в школе.
— Узнала, узнала, не смейся, Громозека, — ответила Алиса. — Я помню, что из этого города был родом полководец Ганнибал, который пошел воевать с Римом, у него в войске были слоны и они перешли снежные Альпы.
— Неужели все это изучают в ваших школах? — удивился Громозека. — А я только недавно обо всем этом узнал. Знаешь что, Алиса, наверное, я переведу сюда моих детишек, пускай учатся в твоей замечательной, лучшей в мире школе, пускай они с детства знают все о Карфагене.
— Громозека, ты всегда шутишь, — сказала Алиса. — Я знаю, что, прежде чем начать раскопки, ты выучил все, что можно, о финикийцах и их соседях — о египтянах, иудеях, ассирийцах и вавилонцах. Правда?
— Ну, надо сказать, что ты близка к истине, — признался Громозека. — Кстати, ты знаешь, что завтра суббота, а послезавтра воскресенье? — спросил Громозека.
— Правильно! — воскликнула Алиса. — То-то мне так не хочется идти завтра в школу.
— Завтра и послезавтра ты не пойдешь в школу, никто в Москве не ходит в школу в субботу и воскресенье, я это тоже выяснил. Так что ты можешь сесть на пассажирскую ракету и прилететь ко мне на эти два дня.
— Спасибо, Громозека, — отозвалась Алиса. — Это замечательное приглашение.
— Так ты прилетишь?
— Обязательно прилечу.
— Я очень рад! — сказал Громозека. — Я так боялся, что ты не прилетишь.
— Громозека, сейчас же признавайся, ты чего-то недоговариваешь! Ты ведь хочешь, чтобы я прилетела…
— Правильно! — воскликнул Громозека. — Я хочу, чтобы ты позагорала под здешним солнцем, искупалась в Мертвом море и поглядела, какие красивые украшения мы тут отыскали.
— И все?
— Разумеется, все.
— Честное слово?
— Алиса, нельзя так приставать к старшим. Я же сказал, что это не телефонный разговор!
— Что? — изумилась Алиса. И было чему изумиться. Чтобы в конце двадцать первого века кто-то сказал «не телефонный разговор», чтобы на Земле была такая тайна, которую нельзя никому услышать… — Я сегодня же ночью вылетаю!
— Лучше завтра утром, — ответил Громозека. — Я тебя встречу на аэродроме в Иерусалиме. И отвезу на побережье, где мы раскапываем город Бион.
Связь прекратилась. Алиса подошла к окну. Небо было синим-синим. Листва начала золотиться. Над головой курлыкали журавли, прощаясь с Москвой.
Ну что ж, сказала себе Алиса. Я хотела приключений, и, по-моему, они вот-вот начнутся.
И она пошла искать купальник, который спрятала в шкаф, вернувшись месяц назад с Тихого океана.

Глава вторая

На следующее утро Громозека встретил Алису на аэродроме в Иерусалиме. Она была рада увидеть у барьера неуклюжую на вид тушу археолога. Громозека старался подпрыгивать, что ему было нелегко сделать в земном тяготении: он опасался, что Алиса его не заметит — как будто можно не заметить этого чудака.
Когда Алиса подбежала к Громозеке, тот подхватил ее щупальцами и высоко поднял над толпой. Многие люди шарахнулись в разные стороны, какая-то женщина упала в обморок, кто-то завизжал от страха за Алису. Но потом все увидели, что подхваченная инопланетным чудовищем девочка отлично себя чувствует и даже целует слонокальмара в лысую макушку.

Громозека так и не выпустил Алису. Он вынес ее из здания космопорта и посадил в большой грузовой флаер, единственную машину, которая могла поднять его в воздух.
— Тут недалеко лететь, — сказал археолог. — Через полчаса будем на месте. Ты надолго?
Как будто Алиса приехала на отдых.
— Ты же знаешь, — отозвалась Алиса. — В понедельник утром мне надо быть в школе. У нас сочинение.
— Сочинение! — с презрением воскликнул Громозека, на планете которого была совсем другая система обучения, и там никто никогда не делал контрольных работ. — Как будто они не знают, что Алисочка умеет сочинять лучше, чем ваш покойный писатель Лерпушкин.
— Громозека, миленький, — попросила Алиса. — Не говори о том, в чем ты не разбираешься. У нас был поэт Лермонтов и поэт Пушкин. Это два совсем разных человека.
— Но ведь оба покойные!
— Покойные, но разные. И оба умели сочинять.
— Именно об этом я тебе и говорю уже полчаса! — взревел Громозека.
Алиса обратила внимание на то, как Громозека ведет флаер — машина вздрагивала и покачивалась.
— Громозека, ты нервничаешь, — сказала Алиса. — Расскажи мне, что тебя тревожит.
— Через несколько минут, — ответил Громозека, — ты прилетишь и все узнаешь. А пока расскажи, что дома, как папа? Звери не болеют в его космическом зоопарке?
— Все звери здоровы.
— А мама? Как мама? Ее проект приняли?
— Никогда я еще не видела тебя таким, — сказала Алиса.
— Каким?
— Взволнованным!
— Нет, в прошлом году, когда мои двойняшки заболели синепрыщиками, я волновался еще больше.
Алиса поняла, что ничего не узнает, и стала смотреть в иллюминатор, потому что они летели над очень красивыми местами. Слева от них показалось море, а внизу тянулись зеленые, желтые, бурые и рыжие участки, на которых уже собрали урожай, блестели озера и бассейны, голубели дороги.
Флаер опустился у полуразрушенной крепости, на невысоком пологом холме. Частично холм был раскопан. Между ним и морем в ряд стояли оранжевые экспедиционные палатки и блестящие под солнцем навесы. Махонькие раскопочные роботы трудились под надзором людей.
— Ну что, сначала посмотрим на раскоп? — спросил Громозека, когда они вылезли из флаера.
— С удовольствием, — согласилась Алиса.
Громозека повел Алису к небольшим квадратным ямам, разделенным перемычками нетронутой породы. Алиса знала: это всегда делается археологами, чтобы следить за тем, какой слой ты раскапываешь, сколько лет тем вещам, которые ты нашел.
Сначала Громозека и Алиса прошли по перемычкам. Внизу, в ямах трудились археологические роботы, которые работали лопаточками, скребками и кисточками, расчищая от земли черепки, железки, монетки, бусинки и прочие находки. Но если роботу попадалось что-то незнакомое или непрочное, он начинал вежливо пищать и звать на помощь человека. Археология — это наука, близкая к искусству. Порой археолог не знает, что нашел, но уже чувствует. Это называется интуиция. Хороший археолог всегда обладает богатой интуицией. У Громозеки была гигантская интуиция.
Алисе все были рады. Некоторые роботы ее знали или читали об ее удивительных путешествиях и приключениях. Ей показали стены царского дворца, найденного совсем недавно, провалившийся сводчатый потолок подвала, завалы черепицы, стены, обожженные некогда бушевавшим здесь пожаром.
Алиса смотрела с интересом — она любила бывать на раскопках и воображать, как жили здесь люди. Хотя надо сказать, что почти всегда ей бывало грустно — ведь эти люди умерли давным-давно, и, если бы не археологи, о них ничего бы не стало известно.
— Ну что, насмотрелась? — спросил наконец Громозека.
Алиса поняла, что наступает тот момент, ради которого археолог вызвал ее из Москвы.
— Спасибо, — сказала Алиса. — Очень интересно.
— А теперь давай пойдем к нам в лагерь, — предложил Громозека. — Скоро обед, у нас с тобой до обеда остался один час. И мне надо с тобой поговорить.
Они прошли в палатку. Половину палатки занимало ложе Громозеки. Кроме него там умещался письменный стол. Громозека вытащил из-под стола запертый ящик. И прежде чем его открыть, он сказал:
— Три дня назад мы начали копать на новом участке. Как ты понимаешь, у нас, археологов, время перевернуто. То есть ближе всего к поверхности земли лежат те вещи, которые потеряны, оставлены или забыты совсем недавно. И чем глубже археолог закапывается в землю, тем более старые вещи он находит. Ведь даже если ты уехала на лето из дома, то, возвратившись в свою комнату, увидишь, что стол, стулья и подоконник покрылись слоем пыли. А что было бы, если бы ты уехала на сто лет? Представляешь, сколько бы пыли легло на твои вещи — их пришлось бы выкапывать.
— Не надо читать мне лекцию, — отмахнулась Алиса. — Я все это знаю. И я не первый раз на раскопках.
— Никогда не вредно повторить умную лекцию, — произнес Громозека. — Я напомнил тебе об этих обыкновенных вещах, чтобы ты поняла: добираясь до древнего города, нам пришлось выкопать яму глубиной в три метра. Опускаясь в эту яму, мы как будто двигаемся в подвал на лифте. И можно даже написать на стенке ямы: «Сто лет назад», «Тысячу лет назад», «Две тысячи лет назад».
— Понятно, понятно, — сказала Алиса.
Ей стало скучно. Она смотрела наружу, в откинутый полог палатки, на лиловые и рыжие горы, на синее теплое небо и вдыхала запах близкого моря.
— Итак, три дня назад мы углубились на девятьсот лет вглубь, — услышала она слова Громозеки, — что соответствует концу двенадцатого века. А что было в конце двенадцатого века?
— Средние века, — сразу ответила Алиса.
— А что ты еще знаешь о средних веках?
— Крестоносцы! — воскликнула Алиса. — Ричард Львиное Сердце! — Еще бы, она вспомнила роман Вальтера Скотта «Айвенго», который прочла этим летом.
— Молодец, умница. Ты хорошо учишься в школе, — одобрил Громозека. — Именно крестоносцы. Именно в этих местах. А с кем они здесь сражались?
— Против них воевал Саладин.
— Правильно, египетский султан Салах-ад-Дин, — сказал Громозека. — А кто победил?
— Их сражения закончились вничью. Но Саладин чаще побеждал, и поэтому крестоносцы в конце концов оттуда уплыли.
— Великолепно! — воскликнул Громозека. — Такая эрудиция! А скажи, кроме арабов и крестоносцев кто еще здесь жил?
— Здесь жили тогда разные народы, — послушно ответила Алиса. — Арабы, евреи, армяне… Мне надо специально посмотреть, чтобы вспомнить.
— И чем же они занимались?
— Странный вопрос, — удивилась Алиса. — Землю пахали, пасли овец, воевали — чем еще могут заниматься древние люди?
— И этим — никогда? — спросил Громозека, доставая из ящика что-то тяжелое, завернутое в мягкий пластиковый пакет.
Алиса достала из пакета загнутую на конце трубочку в палец толщиной. С одной стороны в трубочке было небольшое отверстие. Трубочка была немного похожа на старинный пистолет, хотя, конечно, ее сделали недавно.
— Вот это мы нашли при раскопках в слое двенадцатого века, — сказал Громозека.
— Но что это?
— Мне не хотелось бы показывать тебе действие этого приборчика, однако поверь мне, что это о-очень грозное космическое оружие — луч такого бластера пронзает цель за полкилометра.
— Но это игрушечный бластер! — возразила Алиса. — Даже для моей руки он маловат.
— Правильно, — согласился Громозека. — Ты очень наблюдательна.
— Ты хочешь сказать, — спросила Алиса, — что девятьсот лет назад к нам прилетали инопланетяне с маленькими руками?
— И стреляли из бластеров, — добавил Громозека.
— Но почему ты не хочешь, чтобы об этом все узнали?
— Я старый осторожный чумарозец, — сказал Громозека. — Я не хочу, чтобы надо мной смеялись и говорили, что я гоняюсь за сенсациями.
Алиса посмотрела на своего друга — чего-то он недоговаривал. Но лучше его не торопить.
— Этот бластер — не единственная находка, — сказал он.
— Чувствую, — ответила Алиса. — Показывай, что еще.
Громозека вытащил из ящика небольшую плоскую металлическую кассету. Провел по ней одним из семи левых щупалец, кассета тихо щелкнула и раскрылась.
— Это тоже найдено на раскопках, — сообщил он. Как будто Алиса не догадалась бы сама.
На стол перед Алисой легла стопка тонких металлических пластинок, похожих на фотографии. Снимки на пластинках были цветными, они совсем не потускнели от старости.
На большинстве пластинок были изображены виды этих мест — такие же, как и теперь, сухие склоны холмов, синее море, оливковые рощи. Но вот попались и более интересные снимки: на одном был виден въезд в какую-то крепость — высокие железные ворота. У ворот стоял рыцарь в длинной кольчуге и стальном шлеме, на плечи был накинут белый плащ с красным крестом. На следующей «открытке» Алиса увидела группу людей в средневековых одеждах, на плечах которых были одинаковые розовые шарфы.
— А это что такое? — спросила Алиса.
— Смотри дальше, — сказал Громозека.
Алиса увидела еще одну крепость — на вершине плоской скалы. Казалось, что зубцы ее стен достигали облаков.
А на следующей карточке было изображено небольшое стадо овец. Перед ним стоял молодой смуглый босоногий пастух. А еще ближе к камере стояла девочка, страшно знакомая и даже одетая в зеленый сарафан…
— Странно, — сказала Алиса. — Она так похожа на кого-то.
— Еще бы! Ты ее каждое утро в зеркале видишь.
Алиса сообразила не сразу. Но, догадавшись, воскликнула:
— Ты хочешь сказать, что она похожа на меня?

— Конечно, бывают совпадения… — неуверенно произнес Громозека.
— Но почему я там?
— Еще не знаю.
— Может, это все же не я?
— Может быть, — не стал спорить Громозека. — Но может быть, и ты.
— Но что мне делать в двенадцатом веке?
— Я хотел тебя спросить.
Алиса перелистала остальные карточки. На одной из них был изображен старый человек с длинной черной бородой, который сидел в глубоком кресле, покрытом ковром.
— И это все? — спросила Алиса, возвращая карточки.
— Не совсем. Мы вчера раскопали место, где они жили.
— Кто они?
— Те, кто умел пользоваться бластером и фотографировать в двенадцатом веке. Ты же понимаешь, что этим занимались не крестоносцы.
— Ты не стал никого оповещать о своем открытии из-за моей фотографии?
— Не только. Пойдем, поглядим на их жилье. Это в другой стороне. Мы проводили там пробное бурение.
Они вышли из палатки. Поднялся ветер — он гнал светлую пыль над склоном холма, небо покрылось мглой. Стало куда жарче.
Громозека повел Алису в сторону от раскопов, к почти пересохшему ручью, шепотом пробирающемуся под камнями. На том берегу ручья возле окаменевшего ствола дерева Алиса увидела еще одну яму. На дне ямы, среди непонятных предметов, таких же желтоватых, как и пыль, покрывавшая все вокруг, не спеша возился археологический робот. Архробот — маленький, ростом с собаку шар с длиннющими членистыми руками, вместо пальцев на которых были всякие нужные инструменты. Спереди и с боков на шаре были прикреплены всевозможные карманы, полочки и крепления для того, чтобы удобнее собирать добычу. Головы у робота не было — ее заменяла нашлепка, у основания которой тянулись ожерельем светящиеся элементы — робот видел одновременно в любом направлении.
— Здравствуй, Арх, — сказал Громозека. — Помоги Алисе спуститься и поглядеть, что ты там отыскал.
— Одну минутку, — ответил робот. — Сейчас закончу пропитывать клеем кусочек ткани, который мне попался, и тут же помогу твоей Алисе.
— А почему робота зовут Арх? — спросила Алиса.
— Потому что я — Арх как хорош! — заявил тот. И затрещал — видно изображая смех.
— Он называется археологическим роботом, — объяснил Громозека. — Сокращенно Архробот-15. Но у меня все тут архроботы. И ему хочется отличаться.
— Разумеется, — ответил из ямы архробот. — Ты же не называешь себя Арх-1, хотя ты здесь и первый археолог. И притом ты далеко уступаешь мне в красоте и привлекательности.
— Вот видишь, какой у нас характер, — сказал Громозека.
— Не хуже вашего, — сообщил робот и неожиданно протянул к Алисе ставшие пятиметровыми тонкие гибкие руки, цепко, но небольно схватил ее и в мгновение ока опустил на дно ямы.

— Ах! — воскликнула Алиса от неожиданности.
— Уж пять лет, как Арх, — ответил робот.
Алисе ничего не оставалось, как улыбнуться.
— Так зачем пришли, что хотите увидеть? — спросил Арх.
— То, что ты покажешь, — миролюбиво ответила Алиса. — Вы же все здесь знаете.
— Правильно, — согласился Арх. — Но пока мало чем можно похвастаться. Ведь поселение, о котором идет речь, существовало на этом месте недолго. Не больше двух лет.
— Целых два года! — удивилась Алиса.
— Не перебивайте, а то вам придется искать другого экскурсовода! — строго сказал робот. — Мне трудно собраться с мыслями. Значит, мы с вами видим следы инопланетной цивилизации, временного лагеря разведочной или рабочей партии.
— А их корабль или корабли здесь спускались?
— Ну что за глупый детский вопрос! — возмутился Арх. — Там, где спускаются корабли, не бывает ничего, кроме обожженной земли. А здесь они жили.
— Ах! — воскликнула Алиса от неожиданности.
Понимаешь, жили, кушали, спали! Это и есть материальная культура. Корабль стоял в стороне и, наверное, был тщательно спрятан.
Темная тень, которая падала на дно ямы от громоздкой фигуры Громозеки, медленно покачивалась, сверху доносилось хрюканье — так Громозека смеялся.
— И что же вы нашли? — спросила Алиса.
— Выгребную яму, в которой они сжигали то, что оставалось у них после еды.
— И в ней зола, — сказала Алиса, которой хотелось поддеть самоуверенного робота.
— А в золе, — продолжил ее фразу робот, — несгоревшие остатки посуды, объедки и консервные банки.
— Любая маленькая деталь повседневной жизни прошлого бесценна для археологии! — заявил сверху Громозека.
— Золотые слова, — откликнулся Арх.
Он повернулся в другую сторону — там земля была не такой черной, как в месте, где пришельцы жгли свой мусор, а желтой.
Алисе было трудно различить очертания предметов, принявших за тысячу лет цвет земли.
— Они построили здесь глинобитные дома, — сказал сверху Громозека. — Не хотели, чтобы случайные прохожие поняли, что здесь живут не обыкновенные люди.
— Ну что за нравы! — рассердился робот. — Я веду экскурсию. Я рассказываю нашей гостье про мои достижения и находки. И тут приходит мой начальник, который использует служебное положение в корыстных целях, и отнимает у меня кусок хлеба.
— Ты демагог, Арх, — ответил на это Громозека. — И нет у меня никакой корысти. Но если тебя не поторопить, ты будешь рассказывать до вечера. Но говори, говори, я молчу.
— Когда эти инопланетяне прилетели сюда, — продолжал круглый робот, — они сначала поставили палатку или купол — сохранились дырки, пробуренные в камнях, чтобы удерживать палатку от ветра и непогоды. Но потом, как мы видим, пришельцы построили глинобитный дом, ничем не отличающийся от окрестных домов. Обратите внимание — вот следы от опор, вот тут некогда упала балка, здесь стояли их скамейки, здесь были спальные места, а вот тут, за пределами дома, — уборная.
Робот шустро указывал на находки стальными пальцами, гребенками, кисточками и лопатками, на кучки земли или квадратики камня — Алиса ничего не успела толком разглядеть.
— А зачем они здесь жили? — спросила Алиса.
— Это еще одна загадка, — сказал робот раньше, чем успел ответить Громозека. — Что им было делать здесь, в засушливой пустынной местности, у моря? Но я разгадаю эту тайну. Недаром я такой умный. Я уже выучил шестьдесят четыре языка. Кстати, вы себя там видели?
— Может быть, это и не я, — предположила Алиса.
— Может быть, — согласился робот. — Вообще-то говоря, большинство людей для меня на одно лицо, не то что роботы. А вам?
— Я людей различаю, — вежливо ответила Алиса. — А роботов путаю.
— Тогда разрешите я вас подниму?
Робот подхватил Алису своими ручищами и буквально выбросил из ямы. Поставил на краю и тут же начал снова копаться в земле.
— Спасибо, — сказала Алиса. — Вы были очень любезны.
— Со мной не надо проявлять вежливость, — возразил робот. — Кого интересуют чувства простого археологического робота, вынужденного проводить свою жизнь в пыли и песке! Мы, роботы, погибаем от силикоза и ржавчины. Нас даже никто не хочет ремонтировать. Когда-нибудь мы взбунтуемся и уйдем в зеленые леса и вольные пампасы.
— Не обращай внимания, — сказал Громозека, отводя Алису от ямы. — Он хороший специалист, но чудак. Археологические роботы, как правило, молчаливые, скучные и простые. А этот — чудак. Я к нему привязался и поручаю самые тонкие работы.
— Спасибо! — донесся до них крик.
— Видишь, какой у него слух, — засмеялся Громозека. — Он услышал, что я о нем говорю.
Они возвратились в палатку Громозеки.
— Ну вот, — сказал Громозека. — Теперь-то ты понимаешь, почему я не спешу объявлять о своих находках. Мы знаем пока только, что какие-то пришельцы побывали здесь девятьсот лет назад, прожили два года, изображая из себя людей, а улетая, забыли бластер и кассету с карточками.
— И все? — спросила Алиса, которая никак не могла отделаться от чувства, что Громозека чего-то недоговаривает.
— Тебе всего этого мало?
— Мало.
— Ну ладно. Понимаешь, у меня хорошая зрительная память. И я видел такие же бластеры. В военном музее на Блуке.
— Значит, к нам прилетали с Блука.
— Они найдены были на планете, уничтоженной загадочным нашествием.
— Давно?
— Давно. Это оружие неведомых до сих пор космических бродяг. Они уже несколько сот лет носятся по Галактике. И никогда не оставляют планету, пока не ограбят ее дочиста.
— Но этим что-то помешало.
— Но знаем ли мы — почему так случилось?
— Я думаю, что ты зря так волнуешься, Громозека. Если мы с тобой живы, если все на Земле живы, значит, они убрались восвояси. Что-то помешало этим бродягам нас ограбить и убить.
— Но что? А может, кто? — спросил Громозека.
— А вдруг это были просто туристы с фотоаппаратами, а бластер брали, чтобы защищаться от шакалов?
— Как бы мне хотелось узнать об этом получше!
— Ничем не могу тебе помочь, — вздохнула Алиса.
— У тебя есть друзья в Институте Времени, — заметил Громозека, почесывая щупальцем хобот.
— Громозека, я тебя не понимаю! — удивилась Алиса. — Ты же можешь официально обратиться в Институт. Как только ты покажешь свои трофеи, они наверняка пришлют сюда специалистов. Ведь это открытие номер один — найти следы посещения Земли космическими бродягами в двенадцатом веке!
— Нет, именно сенсации я и не хочу. Все во мне протестует, — громко вздохнул Громозека. — Не нравится мне это, как говорит твой друг механик Зеленый.
— Но Зеленый — пессимист! — сказала Алиса. — Он всегда боится будущего.
— А я боюсь прошлого, — ответил Громозека. — Алисочка, давай подождем несколько дней. Давай разузнаем побольше. Объявить об этом открытии мы всегда успеем.
Алиса задумалась. Конечно, она любила тайны. Но эта тайна ее смущала. Не из-за бластера — мало ли с какими пушками заявлялись на Землю различные туристы и бродяги! Ее смущало сходство девочки, сидевшей напротив чернобородого старца, с московской школьницей Алисой Селезневой.
— Хорошо, — предложила Алиса. — Я сейчас же лечу домой и поговорю по секрету с Ричардом.
— Это кто такой? — спросил Громозека.
— Это мой друг. Сотрудник Института Времени. Один из самых отважных временщиков.
— А кто такие временщики? — спросил Громозека, который отлично знал русский язык, но иногда путался среди новых слов. — Насколько я знаю, временщиками называли тех царских любимцев, которые забирали при дворе большую власть и угнетали свой народ.
— Нет, — ответила Алиса. — Мы теперь называем временщиками сотрудников Института Времени, которые уходят на полевые задания.
— Почему на полевые, а не на лесные или городские?
— Ну это так называется! Полевыми заданиями называются полеты в другое время.
— Ты ему все объяснишь?
— Я ему все объясню, — пообещала Алиса.

Глава третья

На следующий день, то есть в воскресенье утром, Алиса возвратилась из полета в Москву. И не одна. С ней был молодой человек по имени Ричард Темпест, знаменитый путешественник по времени, знающий сорок шесть новых и древних языков, а также семь языков, которых еще не изобрели.
Может быть, другой, более разумный и рассудительный временщик не согласился бы сломя голову нестись в Иерусалим, чтобы расследовать событие, случившееся девятьсот лет назад. Но Ричард, расспросив Алису, согласился с мнением Громозеки.
— Допустим, — сказал он, запустив тонкие пальцы в пышные черные курчавые волосы, — что на карточке изображена все же ты. А я склоняюсь к этой версии. Что это значит? Это значит, что ты побывала в том времени. А как ты могла бы побывать в том средневековом времени? Только с помощью машины времени. А где машина времени? Вот она, летит со мной в моем чемодане в разобранном виде. На Земле нет неизвестных нам машин. Значит, ты попадаешь туда. И именно на этой самой машине. Зачем? Почему? Пока я этого не понимаю. А если я чего-то не понимаю, мне очень хочется это понять. Так что я лечу в прошлое и все проверяю на месте.
— И я с тобой?
— Не торопись.
Громозека встретил молодых друзей на аэродроме.
— Я вам так благодарен, что вы не стали смеяться над нашими с Алисой выдумками! — сказал он, пожимая своими щупальцами руку Ричарда.
— Только глупый человек смеется, не разобравшись, — ответил Ричард.
Он был очень серьезный молодой человек. Даже никогда не улыбался. Он всегда был очень занят, потому что больше всего любил учиться. И даже отправляясь на два дня в древний Китай, он изучал древнекитайский язык и выучивал всю историю и географию древнего Китая. Вот и сейчас в рейсовой ракете он просмотрел учебники древних языков, узнал все, что можно, про английского короля Ричарда Львиное Сердце и о его спутниках по третьему крестовому походу: короле Филиппе французском и эрцгерцоге австрийском Леопольде, а также о короле иерусалимском Гуго де Луизиньяне, магистре ордена тамплиеров, о султане Саладине и даже известном разбойнике, владельце неприступного замка Крак де Шевалье графе Райнольде де Шатильоне, напавшем на караван, в котором путешествовала сестра Саладина, и ограбившем ее, чем нанес Саладину страшное оскорбление.
В ракете Ричард попытался посвятить Алису в эти дела, которые уже стали для него родными и понятными, но Алиса, надо признаться, скоро запуталась во французских и английских именах, и, когда Ричард начал было рассказывать о Готфриде Бульонском и Конраде Монферратском, она взмолилась:
— Рич, дорогой, я уже полна этими рыцарями, как корзинка грибами-поганками.
— Ну уж и поганками! — удивился Ричард. — Среди них были и достойные люди. Например, Фридрих Барбаросса, который утонул в речке, так и не добравшись до остального войска крестоносцев.
— Я знаю, почему тебе это все так интересно! — сказала Алиса.
— Почему?
— Потому что ты Ричард, а английского короля тоже звали Ричард.
— Ну что ж, в чем-то ты права. Мне давно хотелось посмотреть на моего тезку, — признался Ричард-временщик.
Утро еще не кончилось, когда Ричард установил свою машину в стороне от раскопок, за палатками археологов.
Переносная машина времени умещалась в чемодане, но это не значит, что она была простой машиной. Переносных машин времени всего три во всей Галактике. Из них две стоят в Институте Времени в Москве, а одна в Галактическом центре, под строжайшей охраной. Ведь бывали случаи, когда машиной по недосмотру сотрудников Института пользовались дурные люди, даже как-то раз — космические пираты. Теперь охрана машины поставлена таким образом, что человек, не знающий кода и не умеющий обращаться именно с этой кабиной, никогда никуда с ее помощью не улетит.
Установка самой кабины заняла не много времени. Скрученная туго в комок металла и пластика, она по команде переносного компьютера раскрывалась, как ромашка, и перед Алисой в мгновение ока поднялась блестящая гофрированная башенка, разрезанная с одной стороны и покрытая сверху округлым колпаком, на котором перемигивались огоньки. Машина самонастраивалась: она проверяла, еще без пассажира, туннель времени, который тянулся от нее в бесконечность прошлого. В каждой точке этого пути, в каждом дне его компьютер отыскивал время, в которое могла открыться дверь кабины или намертво закрывалась в те дни и годы, когда именно в этой точке пространства находилась гора или плескалось море. Ведь на поверхности Земли все время происходят перемены — там, где миллион лет назад плескались воды теплого моря, сегодня поднимается снежная гора. Разумная машина не хотела, чтобы ее пассажир вышел из машины в ста метрах под землей или под водой. Также машина накладывала запрет на выход, когда случались землетрясение или вселенский потоп — она берегла пассажира.
Устанавливая машину, Ричард сказал Алисе: он рассчитывает, что за девятьсот лет ничего особенного в этой точке не произошло. Каменистый склон не должен был измениться.
К позднему завтраку, когда кабина времени уже крепко стояла на земле и колпак, проверив всю линию, утихомирился, обитатели лагеря сошлись к кабине. Сам Громозека уже минут десять стоял, любовался машиной. Потом прибежали все пять арх-роботов во главе с Архом. Ну и конечно же там стояли Алиса, Ричард и две близняшки из недалекого домика, где жила семья гидрографов Рабэнов, которая вела наблюдения за состоянием моря и морской воды, а еще разводила на сухой земле сладкие арбузы.

Алисе совсем не хотелось завтракать, но Ричард, убедившись в том, что все готово, сказал, что нельзя начинать рабочий день без хорошей заправки.
Он первым пошел под навес, где помещалась столовая экспедиции. За ним последовали остальные люди, включая двух девочек Рабэн, а пять архроботов остались стоять под разыгравшимся солнцем, глядя на огоньки на куполе кабины времени. Никто из них, конечно же, не работал. Алиса подумала, глядя на них из-под навеса, что они похожи на солдатиков, в полк к которым приехал генерал в роскошном мундире. Вот они и глазеют на начальника. Ведь в сущности особой разницы между архроботами и кабиной времени не было — все они были компьютерами с особой сложной программой. Даже лучи солнца одинаково отражались от выпуклых боков роботов и колпака кабины.
— Ну, что же теперь будем делать? — спросил Громозека.
Он буквально дрожал от нетерпения. Даже смахнул со стола в рассеянности свою чашку, а потом и чайник с верблюжьим молоком, которое Громозеке специально присылали флаером из Саудовской Аравии, потому что в нем было много витаминов, очень нужных для здоровья знаменитого археолога.
— Сначала, — сказал Ричард, отхлебывая крепкий душистый чай и отщипывая кусочки от мягкой плоской лепешки, — я проверю связь с Москвой — ведь работа кабины должна контролироваться главным компьютером, которому подчинены три портативные и шесть стационарных кабин.
— А потом полетишь в двенадцатый век? — спросила Алиса.
— Не сразу, — ответил Ричард. — Сначала я пройду не спеша по всему каналу времени, проверю все входы и выходы из кабины. Потом сверю свои данные с данными, которые получены в Институте. И только когда я точно выясню точку, в которой мне надо оказаться, я начну переход…
— Так сколько это займет времени! — возмутился Арх. — Это вы до завтра не управитесь!
— После обеда, — кратко ответил Ричард. — Сразу займемся.
— Тогда мы пойдем купаться, — сказали девочки Рабэн, которым стало скучно. И они убежали.
Алисе не терпелось разгадать тайну собственного появления в средних веках, и она рада была бы поторопить Ричарда. Но она понимала, что его ничем не поторопишь: как он распланировал свою работу, так и будет.
Алиса не знала, как лучше убить время. То ли прочесть что-нибудь про Ричарда Львиное Сердце и прокаженного короля Болдуина, то ли пойти на раскопки и поглядеть, как работает Арх. Может быть, он найдет сегодня что-нибудь особенное?
Но сначала она подошла к кабине времени.
Она не знала, как бы уговорить Ричарда отпустить ее к королю Ричарду и другим крестоносцам. Ведь Алисе уже приходилось пользоваться кабиной, когда была моложе. Она уже отправлялась в двадцатый век, когда космические пираты гнались за Колей, который спасал миелофон, она уже побывала с помощью кабины в эпохе легенд. Но вот в средних веках ей еще бывать не приходилось.
Кабина одиноко сверкала на ровной каменистой пустыне у холма. Несмотря на яркое солнце и начавшуюся жару, она казалась прохладной и неподвластной ветрам и жаре.
Алиса невольно залюбовалась ею.
Подошел Ричард.
— Ну вот, — произнес он, — разрешение из Института получено. Сейчас я проведу контрольное погружение в прошлое.

— И далеко тебе погружаться?
— В тысяча сто девяностый год.
— Ты там поосторожнее, пожалуйста, — попросила Алиса.
Ричард шагнул внутрь кабины.
Алисе видна была спина Ричарда, он наклонился над внутренним пультом. Вход в кабину затянуло сверкающей пленкой. Снопом искр загорелся купол, раздалось мелкое и частое тарахтение.
А потом все стихло.
Алисе показалось, что в пустыне установилась первобытная тишина. И эту тишину нарушил голос Громозеки:
— А где же наш гость?
— Наш гость на разведке, — объяснила Алиса. — Сейчас вернется.
— Что же он меня не предупредил! Я бы ему посоветовал.
— Но он сейчас не будет искать пришельцев, — ответила Алиса. — Он только проверит канал и вернется.
— А где он?
— Видишь, здесь на дисплее показано, в каком году он находится. В крайнем случае, мы можем за ним съездить.
— Я все равно волнуюсь.
— Тогда перестань волноваться, — сказала Алиса. — Посмотри на эту шкалу. Видишь, как вдоль нее движется зеленая точка?
— Вижу.
— Это возвращается Ричард.
Зеленая точка достигла нулевой отметки.
Кабина с легким щелчком отворила свою дверь.

Глава четвертая

В дверях кабины показался пожилой толстяк в синем коротком халате, войлочной шляпе и грубых сандалиях. Его пузо было перетянуто кожаным поясом, к которому был прикреплен большой кошель. Алиса решила, что этот человек — древний купец.
Купец внимательно посмотрел на Алису, поднял руку, как бы здороваясь, и вышел из кабины под открытое небо.
— Здравствуйте, — произнесла Алиса. — Вы откуда и что вам нужно?
Купец ничего не ответил, но взгляд его обратился к Громозеке, удивленному не менее Алисы. Купец был испуган, он даже сделал движение, чтобы отступить назад, но удержался, словно ему приказали не убегать. Дрожа, он перекрестил Громозеку, а Громозека так растерялся, что вежливо произнес:
— Большое спасибо.
На что купец ответил фразой на старофранцузском языке, который Алиса не понимала, потому что он отличается от современного французского языка.
После этого купец пошел направо, между холмом и палатками, не оборачиваясь и не замедляя шагов.
— Подождите! — окликнула его Алиса. — Где Ричард?
Она догнала уже купца и схватила было его за рукав, но купец резким движением вырвался. Алиса заметила лишь, что возле шеи видна полоска нежного розового цвета, словно клубничный мусс. И эта полоса резко выделялась на фоне грязной загорелой шеи.
— Алиса! — услышала она сзади зов Громозеки. — Скорее сюда!
Алиса оставила купца и побежала обратно к кабине.
И успела вовремя. Из кабины показался новый гость. На этот раз это был молодой рыцарь. Алисе показалось, что она видела его на одной из карточек. Рыцарь был высок ростом, строен, голубоглаз, его голова была обнажена, и золотистые курчавые кудри спадали на плечи, обтянутые кольчугой и покрытые белым плащом. У рыцаря были смуглая кожа, короткая бородка и усы. На плаще был нашит красный крест с концами, подобными ласточкиным крыльям.
Рыцарь смотрел на Громозеку, положив руку в кольчужной варежке на рукоять длинного меча. Взгляд был грозным, но и Громозека не отступал.
— А вы кто такой? — спросила Алиса, понимая, что нельзя же спрашивать по-русски средневекового рыцаря.
Рыцарь медленно произнес несколько слов, глядя на Громозеку.
Потом замер, приоткрыв рот, словно слушал внутренний голос или приказ по радио, переданный в наушники.
И тут глаза рыцаря потеряли свой боевой блеск, он как будто сгорбился, плечи опустились, и, не глядя ни на кого, он пошел налево, к морю, в сторону, противоположную той, в которой скрылся купец.
Алиса по инерции сделала несколько шагов следом за рыцарем и увидела, что на плече его, под кольчугой, виден край розового шарфа. Что было странно.
Алиса понимала, что рыцаря ей не остановить, и растерянно обернулась к Громозеке.
— Что-то надо делать! — воскликнула она.
— Смотри! — вместо ответа произнес Громозека и нерешительно шагнул вперед.
Обернувшись, Алиса поняла причину этого движения: в двери кабины стояла прелестная черноволосая, черноглазая женщина в длинном, до пола, голубом платье и туфлях с острыми носками. Волосы женщины были собраны в узел и покрыты кружевной сеткой. При виде Громозеки эта женщина отпрянула назад и лишилась чувств.
— Погоди, Громозека, я сама, — крикнула Алиса и подбежала к женщине.
Она склонилась над ней и расстегнула драгоценный хрусталик — верхнюю пуговицу на платье. Сообразительный Громозека уже протянул Алисе планшет с листами для записей, и Алиса принялась обмахивать им женщину.
Та застонала.
— Воды, Громозека! — попросила Алиса.
И в ужасе отшатнулась — потому что она увидела, как нечто розовое, так похожее на шарф, но явно живое, протискивается в расстегнутый ворот платья.
Женщина открыла глаза. Глаза были бессмысленные — она ничего не соображала.
Но она уже могла двигаться.
Женщина медленно приподнялась, потом встала. Розовый шарф вновь спрятался — остался лишь маленький кусочек под самым горлом.
Появился Громозека со стаканом воды. Он передал его Алисе, а Алиса протянула женщине. Но женщина отрицательно покачала головой и заговорила на старофранцузском языке. Алиса лишь поняла, что она приняла Громозеку за дьявола. Затем женщина отстранила Алису и пошла прямо на Громозеку, так что тому пришлось отпрянуть, чтобы не столкнуться с нею.
Женщина шла как во сне. Все быстрее и быстрее — и вот она уже бежит к развалинам крепости.

Алиса обернулась в поисках остальных пришельцев — однако их уже не было видно.
— Но где же Ричард? — спросила Алиса, ни к кому не обращаясь.
И услышала голос робота Арха:
— Я не знаю, кто к нам приходит из прошлого, но я уверен, что они появляются с той же станции, на которой пропал наш уважаемый Ричард из Института Времени. Может быть, это обмен? Но тогда почему они не хотят с нами разговаривать?
— Но что делать? — спросила Алиса.
— Я бы на вашем месте пока что выключил кабину.
— Но если мы выключим кабину, как Ричард возвратится сюда?
— Пока что я не вижу среди ваших гостей никого по имени Ричард, — заметил робот. — Но вот сколько появится незнакомцев в розовых шарфах и зачем они сюда прибывают, я не могу ответить.
— Пожалуй, робот прав, — сказал Громозека. — Надо отключить кабину и срочно вызвать специалиста из Москвы.
— Но как она отключается? — спросила Алиса.
— Разрешите я вам помогу? — предложил робот Арх.
— Нет, я с вами не согласна! — возразила Алиса, которой было очень страшно за Ричарда.
Но Громозека велел роботу действовать.
Робот Арх въехал в кабину, поднял тонкие руки над пультом, и его пальцы с невероятной скоростью начали метаться над пультом, вычисляя, как отключить всю систему. И не успела Алиса еще раз подумать и попросить его ничего не делать, как в кабине выключился свет, и огоньки на колпаке погасли.

Глава пятая

— Все, — произнес Арх таким тоном, будто он только что придумал эту машину времени.
— Теперь пошли позвоним в Институт, — сказал Громозека. — Как туда звонить?
Они вызвали иерусалимскую справочную и попросили связать их срочно с Институтом Времени в Москве. Громозека волновался, ворчал на безобразную связь. Как можно! Мы уже пять минут как не можем созвониться с Москвой!
На шестой минуте экран зажегся — есть связь с Институтом Времени!
На экране появилось милое женское лицо.
— Здравствуйте, — сказала женщина, глядя на Громозеку и не выказывая никакого удивления. — Институт Времени вас внимательно слушает. Сегодня в Москве воскресенье, выходной день, поэтому ваше послание принимает автоответчик. Сообщите мне, что вам надо, и я завтра с утра передам вашу просьбу сотрудникам Института.
— Да погодите! — прервал автоответчицу Громозека. — У нас срочное дело, а вы бюрократию разводите! Мне надо поговорить с вашим начальником.
— Большое спасибо, — ответила девушка, не отрывая внимательного взгляда от Громозеки. — Мы очень благодарны, что вы задали нам такой важный вопрос. Прошу вас позвонить завтра после девяти часов утра.
Трах! — это щупальце Громозеки ударило по пульту.
— Шшшшш, — зашипела система, не приученная к тому, чтобы по ней колотили инопланетные археологи.
— Ну вот, — сказал Громозека обиженно. — Никто не хочет со мной разговаривать.
Шустрый Арх, не тратя ни секунды, уже начал ремонтировать связь.
Потом пропищал:
— Надо использовать другой аппарат. Этот — тю-тю!

— Что значит — тю-тю? — рявкнул Громозека.
— Примерно то же самое, что и абзац! — ответил лукавый робот.
— Этот ваш варварский язык! — взревел Громозека. — Так жить нельзя! Я улетаю.
— Куда ты? — удивилась Алиса. — Мы же еще не спасли Ричарда.
— Вот именно, — ответил Громозека. — Но здесь его не спасешь. Только все машины переломаем. Я лечу в Москву, я отыщу директора Института. Весь Институт перекопаю, но отыщу, где этот директор скрывается! Я его за шиворот сюда притащу, чтобы он меры принял!
— По-моему, у них сегодня соревнования по ловле семги в Москве-реке, — сказала Алиса. — Ричард печалился, что не сможет принять в них участие.
— Да хоть акул! — ответил Громозека. — Хоть на Северном полюсе. Им от меня не скрыться.
Громозека схватил со стола несколько лепешек на дорогу и приказал Алисе:
— Машину времени не трогать. Ничего не предпринимать, с пришельцев глаз не спускать! Я буду здесь через час-два. Ясно?
— Неясно, — сказала Алиса. — А как мы можем не спускать глаз с пришельцев, если они разбежались?
— Далеко не убегут. Если их увидят, сразу отправят лечиться.
И, не слушая ничего больше, Громозека, тяжело переваливаясь, побежал к своему флаеру.
Алиса с роботом Архом посмотрели друг на дружку и засмеялись. Хотя, конечно, им было не до смеха.
Флаер Громозеки медленно поднялся в вихре желтой пыли и помчался в синеву неба.
— А мы что будем делать? — спросила Алиса.
— А мы посоветуемся с нашими товарищами, — ответил робот Арх. И тут же пронзительно засвистел.
Через минуту вокруг них собрались четыре археологических робота и две девочки Рабэн.
Все расселись вокруг обеденного стола под навесом.
— У кого есть мнения и предложения? — спросил робот Арх, который был здесь за главного.
— Имеем трех пришельцев, — сказал первый архробот. — Не знаем их местопребывания. Полагаю, что их следует найти и оприходовать.
— В каком это смысле — оприходовать? — спросил Арх.
— Определить их класс, семейство и вид, имена и занятия.
Описать и сделать их фотографии, — ответил робот.
— У каждого свои методы, — сказал Арх. — Но в принципе правильно. Кто знает, куда они ушли?
Никто этого не знал.
— Вопрос второй, — продолжала Алиса. — Как нам помочь Ричарду и вызволить его оттуда?
— Совершенно ясно, — ответил Арх. — Громозека привезет специалиста из Москвы, и тот спасет Ричарда. Когда же любители лезут управлять машинами, в которых ничего не понимают, это приводит к неприятностям.
Конечно же, робот был совершенно прав, но остальные с ним не согласились. Труднее всего сидеть и ждать, пока приедут взрослые и все наладят.
— Скажите, — спросила одна из сестричек Рабэн, — а кто были эти дяди и тетя, которые вылезли из серебряной башенки?
— Это умный вопрос, — сказал Арх. — Я думаю, что это были пришельцы.
— А зачем они убежали?
На этот вопрос никто не смог ответить.
Все думали. Неожиданно заговорил один из археологических роботов, имени которого Алиса не знала.
— Нет, — сказал он. — Это вовсе не пришельцы. Кто угодно, только не пришельцы.
— Почему ты так думаешь? — спросил Арх.
— Потому что я знаю о пришельцах больше, чем все вы.
— Откуда? — удивилась Алиса.
— По той простой причине, что я художник, — ответил робот. — Я фотографирую и зарисовываю все вещи, которые находят на раскопках. И я зарисовал то, что осталось от лагеря инопланетян.
— Ну говори, говори, — прервал его Арх, который теперь, когда Громозеки не было, считал себя самым главным. — Не тяни!
— Это что такое? — спросил художник, показывая фотографию круглого углубления в камне диаметром в полметра.
— Не знаю, — сказала Алиса.
— А это? — Он показал фотографию еще одного круглого углубления с отверстием в центре. На этот раз маленького, чуть побольше чашки.
— Не знаю, — признался Арх.
— А я знаю! — закричала девочка Рабэн.
— Нет, это я знаю! — перебила ее сестренка.
— Ну, говорите, — улыбнулась Алиса.
— Это горшочек! — хором сказали девочки и страшно смутились.
— Какой горшочек? — не поняла Алиса, которая давно уже вышла из того возраста, когда детям требуется горшочек.
— Ночной, ясно какой! — ответил за девочек робот-художник. — Я то же самое вычислил. А большое углубление — это постель.
— Значит, они туда головы свешивали? — спросила Алиса.
— Нет же! Они туда целиком помещались! — ответил художник.
— Значит, купец, рыцарь и женщина… вовсе не пришельцы? — догадалась Алиса.
— Вот именно! — сказал робот-художник.
— А где же пришельцы?
— Надо поймать одного из… этих и спросить — где же пришельцы? — предложил Арх.
Какими же они были — совсем маленькими? Карликами? А кто же тогда эти купец, рыцарь и дама? Привидения? Куклы? Нет, Алиса дотрагивалась до купца — он был горячим. Да и в обморок куклы не падают.
Алисе не пришлось долго ломать голову, потому что робот-художник громко сказал:
— К нам гости!
И в самом деле, уже известный Алисе купец подошел к кабине и попытался отыскать вход. Но так как кабину отключили, даже Алисе трудно было бы догадаться, где в ней дверь.
— Как хорошо! — воскликнула Алиса, вскакивая из-за стола. — А мы как раз о вас говорили.
Купец не услышал ее слов или сделал вид, что не услышал. Он продолжал шарить грязными руками по блестящей стене кабины.
— Ничего не получится, — сказала Алиса, подходя ближе, — кабина отключена.
Наконец-то купец соблаговолил обернуться к Алисе. Он был очень сердит. И высказал свое недовольство на непонятном языке.
— Простите, к сожалению, я вас не понимаю, — сказала Алиса. — Но если вы умеете говорить по-русски, по-английски, по-китайски, по-немецки, по-французски, по-польски или на галактическом языке космолингве, я буду рада с вами побеседовать.
Купец задумался, словно прислушивался.
Он стоял перед Алисой, прижавшись спиной к кабине и дотрагиваясь до нее пальцами правой руки, словно боялся, что она улетучится.
Алиса услышала шуршание материи — к кабине быстрыми шагами подходила черноволосая дама, которая недавно падала в обморок.
Дама остановилась возле кабины и спросила купца на старофранцузском языке:
— В чем дело? Почему ты здесь, торговец Филипо?
— Дверь закрыта, ваша светлость, — ответил купец.
— Так откройте ее.
— Я не могу, ваша светлость.
— Тогда прикажите этим людям, — женщина показала тонким пальцем на Алису, — открыть дверь.
С каждой минутой Алиса все лучше понимала речь этих людей. Не все слова, не все выражения — но понимала. Потому что люди говорили на старофранцузском языке. А Алиса знала современный французский язык, как родной.
— Дитя мое, — обратился купец к Алисе, — открой эту дверь. Нам надо уйти.
— А кто вы такие? — спросила Алиса.
— Это тебя не касается, девочка! — ответила знатная дама. — Делай как тебе велят!
— И не подумаю, — сказала Алиса. — Это не ваши средневековые времена!
Сейчас придет еще и рыцарь — нам только его не хватало, подумала Алиса. Скорей бы Громозека возвращался. Но явно пройдет еще часа два-три, прежде чем ее друг появится с подмогой.
Алиса оглянулась — вот и рыцарь! Молодой воин шел, склонившись под тяжестью большого мешка. Он подтащил его к кабине, сбросил на землю и вытер пот краем не очень белого плаща. Удивительно, что он не умер от жары в железной рубахе до колен, в кольчужных сапогах и чулках.
— В чем дело? — спросил рыцарь у своих спутников. — Почему вы задерживаетесь?
— Эти люди не пускают нас, — ответил купец.
— Кто? — Рыцарь посмотрел сверху на Алису. — Эти ничтожные рабы?
Эти слова возмутили робота Арха.
— Как вы сказали? — воскликнул он неприятным сварливым голосом, уперев в круглые бока длинные членистые конечности. — Кто здесь раб? Кто здесь ничтожный? А ну, повторите!
— Сейчас повторю, — сказал рыцарь и вытащил из ножен длинный меч.
Девочки Рабэн хором завизжали, но не убежали.
Алиса отметила про себя, что робот Арх уже неплохо освоился в старофранцузском языке. Что же касается смелости — разве робот может быть трусливым? Для него нет боли и даже нет смерти. Его всегда можно починить.
— Давай, давай. — Робот подъехал к рыцарю поближе. — Интересно, как ты будешь доказывать свое превосходство. Кстати, я должен тебе напомнить одну поговорку, которую в твое время еще не придумали: сила есть — ума не надо. Ты меня понял, мальчишка?
Алиса поняла: робот нарочно дразнит рыцаря. С какой-то целью. А так как Алиса привыкла за свою жизнь, что роботы чаще всего умнее многих людей, не говоря уж о средневековых рыцарях, она отошла на два шага и не вмешивалась в оживленную беседу.
— Тогда обнажай свое оружие, неизвестный железный рыцарь, — воскликнул молодой человек. — И защищайся!
Меч сверкнул в воздухе — молодой рыцарь занес его над головой.

Маленький робот стоял недвижно, лишь в нашлепке — его голове — поблескивали рецепторы.
— Ух! — воскликнул рыцарь и с силой опустил меч на круглого робота.
Видно, удар был настолько силен, что робот даже присел — металлические ноги его разъехались. Но он тут же собрался с духом и воскликнул:
— Ха-ха! Что-то не вижу я силы в этом рыцаре!
Положение рыцаря никуда не годилось, потому что от удара его меч разломился, конец отлетел метров за пятьдесят, и рыцарь, держа в руке обломок меча, смотрел на него с таким страданием в глазах, что Алисе стало его жалко, несмотря на то что он сам во всем был виноват.
— О Господи, чем я тебя прогневил! — Голос рыцаря дрожал от слез. — Этот меч я заслужил в бою, у меня больше нет ни денег, ни сил добыть себе новый! Лучше дай мне погибнуть, чем пережить такой позор. Я не могу потерпеть поражение от ничтожного железного карлика.
Интересно, подумала Алиса, как странно устроены средневековые люди. Они спокойно относятся к такому чуду, как железный робот, и даже согласны с ним сражаться: для них мир полон чудес, привидений, драконов — и нет ничего достаточно чудесного, чтобы рыцарь в это не поверил. Но вот постарайся научить его пользоваться телефоном или смотреть телевизор — он умрет от удивления. Впрочем, может быть, я не права?
Алиса была не права. Как она вскоре убедилась, средневековые люди, словно маленькие дети, попросту не замечали, в упор не видели того, что не вписывалось в их сознание. Телефона не бывает — значит, мы телефона не видим…
Немолодая, но стройная черноволосая дама подошла к рыцарю и положила тонкую руку ему на плечо.
— Не печалься, рыцарь Солсбери, — произнесла она. — Твой меч был погублен страшным волшебством. И наши славные покровители обязательно вознаградят тебя за верность, за то, что ты пострадал, охраняя их честь.
— О прекрасная графиня Констанца! — возопил молодой рыцарь. — Ты хороша, как само утреннее солнце. Я хотел бы провести остаток своих дней у твоих ног, чтобы защищать тебя от насильников, драконов и сарацинов.
— Прости, Годфри, — трезво заметила дама. — Я не могу взять тебя в свои рыцари, потому что у тебя сломан меч. Но я надеюсь, что наши друзья его починят.
Ничего не произошло.
— Ну! — Дама вовсе рассердилась.
Она ударила себя кулачком по правому плечу.
Алиса давно уже обратила внимание на то, что правое плечо у дамы было чуть-чуть выше левого.
Раздался отвратительный писк, и из-под платья высунулась совершенно плоская змеиная голова розового цвета. Алиса от неожиданности отскочила метра на три. Даже отважный робот на всякий случай отступил назад.
— Как ты смеешь меня бить! — крикнула змеиная голова на старофранцузском языке и начала надуваться, округляясь и сверкая черными глазками. Вслед за головой из-под платья вылезли остальные части тела розовой ящерицы, настолько плоской, будто она была резиновой, надувной и из нее был выпущен воздух. По мере того как ящерица вылезала на плечо дамы, она надувалась, и через минуту на плече у дамы сидела крупная ящерица, покрытая густыми короткими перьями розового цвета. Словно шкурку ящерица получила по наследству от розовой птицы фламинго.
Как будто подчиняясь сигналу, из-под одежды рыцаря и купца также вылезли плоские ящерицы и тоже раздулись и ожили. Никто из «носителей» ящериц этому не удивился. Можно было бы предположить, что эти люди околдованы, загипнотизированы, порабощены ящерицами и служат им верными немыми рабами. Но не тут-то было. По тому, как люди вели себя с ящерицами, ясно было, что все не так просто.

— Ну вот! — первым нарушил молчание робот-художник. — Я же говорил вам, что постель приспособлена для мелких тварей!
— И горшочек! Ночной горшочек! — хором закричали девочки Рабэн. — Мы первыми догадались!
— О чем они говорят? — спросила ящерица, сидевшая на плече графини.
— Наверное, о вас, — ответила та.
— Правильно, — вмешалась в разговор Алиса. — Мы раскопали ваше жилище и обнаружили, что пришельцы уступали людям размером. Поэтому мы так удивились, когда увидели людей, вылезающих из кабины. А теперь мы догадались, что вы ездите на людях как наездники.
— Мы их возим добровольно! — возразил купец.
— Но почему? — поразилась Алиса.
— А потому, — ответила ящерица, которая сидела на плече у графини, — что на Земле все для нас слишком велико. Приходится использовать людей, чтобы они нас на себе носили и нам служили.
— Осторожнее, — возмутилась графиня. — Без этих речей! Мне не нравится, когда всякая ящерица будет воображать себя равной графине де Шатильон!
— Помирились, помирились! — прикрикнула на спорщиков ящерица, сидевшая на плече рыцаря. — Мы должны быть едины перед лицом общего врага.
— Общий враг — это я? — спросил робот Арх.
— Общий враг — это все, — сказала ящерица. — Кроме тех, кто с нами дружит или нам подчиняется.
— Может, мы не будем ссориться? — произнесла третья ящерица. — Вы нас отпустите обратно, а мы не будем вас обижать.
— Мы вас сюда не приглашали, — напомнил робот Арх.
— А зачем он мой меч сломал? Я его в бою добыл! — плаксивым голосом произнес рыцарь Солсбери. — Где я найду новый меч?
— В бою! Только в бою! — сказала ящерица, которая сидела у него на плече.
— Ах так! — взревел рыцарь и попытался сбросить ящерицу с плеча.
Но та крепко уцепилась когтями в кольчугу, и у рыцаря ничего не получилось. Только розовые перья летели во все стороны.
— Прекрати, бездельник! — закричала ящерица, сидевшая на плече у купца.
У нее в лапке Алиса увидела трубочку бластера, точно такую, как та, что показывал Громозека. Ящерица прицелилась в рыцаря, чем испугала его ящерицу.
Та заверещала на своем языке, и ящерица купца опустила лапку с бластером.
Рыцарю тоже надоело воевать со своим наездником, он успокоился, поднял из пыли конец меча и попытался приставить его к рукояти.
Постепенно все успокоились, и на площадке воцарился мир.
— Вы нас намерены отпустить? — спросила одна из ящериц. — Или мы вынуждены будем принять меры?
— Оттого, что вы примете меры, кабина не откроется, — заявил робот Арх. — Лучше поговорить.
— Нам не о чем с вами говорить, — отрезала ящерица.
— Наоборот, — поддержала робота Алиса. — Чем вы больше нам расскажете, тем больше у вас шансов возвратиться к своим товарищам. Я предлагаю уйти в тень, под навес, здесь очень жарко. Там мы поговорим обо всем.
— Еще чего не хватало! — крикнула ящерица, но она оказалась в меньшинстве.
Все остальные, словно ждали сигнала, потянулись в тень. Сестрички Рабэн схватили большой термос и побежали к себе домой, чтобы принести холодного лимонада.
— Рассказывайте, — попросила Алиса ящериц.
— О чем? — вопросом на вопрос ответила ящерица с плеча графини.
Алиса еще не понимала, кто из ящериц главнее. Впрочем, важнее было, чтобы ящерицы разговаривали. Лучше разговаривать, чем воевать.
— Обо всем рассказывайте, — сказала Алиса. — О том, откуда вы, зачем к нам прилетели, куда вы дели нашего друга Ричарда и что вам от нас нужно.
Ящерицы начали переговариваться на своем языке. Люди из средневековья отдыхали в тени, разглядывая издали палатки археологов.
— Нас называют космическими бродягами, — сказала первая ящерица, легко и грациозно соскользнула с плеча графини Констанцы на стол и принялась расхаживать, подняв хвост. Она была длиной в Алисину руку и могла, если нужно, подниматься на задние лапы.
Оказались эти ящерицы такими гибкими, упругими и твердыми, что Алисе было трудно поверить в то, что они могли выпускать из себя воздух и становиться совершенно плоскими, не толще сантиметра, что удобно для маскировки.
— Нас неверно называть бродягами, — продолжала ящерица на старофранцузском языке. Видно, она думала, что на Земле все понимают этот язык. — У нас есть своя планета, о которой нельзя знать простым смертным, потому что тогда до нас доберутся враги…
Вторая ящерица спрыгнула с плеча купца и, расхаживая рядом со своей товаркой, продолжила ее речь:
— Мы — типичный пример гонимых и несчастных жертв вражеской агрессии. Вынужденные сопротивляться ради спасения наших детей и культурных ценностей, мы посылаем корабли в разные концы Галактики в поисках сырья и различных товаров, которые необходимы, чтобы мы могли продолжать военные усилия. Таким образом нам удалось посетить вашу так называемую Землю и найти среди ее обитателей существа, которые разделяют нашу точку зрения на борьбу за свободу и независимость нашей родины.
— Вот именно! — Третья ящерица также спрыгнула на стол.
Она чуть прихрамывала, и Алиса увидела, что вместо одной из лапок у ящерицы протез. Все ящерицы были без одежды, если не считать ремней с прикрепленными к ним бластерами. Ремень третьей ящерицы был снабжен несколькими карманами.

— Мы прилетели сюда с мирными намерениями, — заявила хромая ящерица. — Нам не нужны ваши территории, ваш воздух и ваши люди. Нам нужен уран, нам нужно золото, кадмий, алмазы. Простые вещи. За которые мы готовы платить всем, что есть в нашем распоряжении. Мы отыскали милейших людей, которые готовы нам во всем помочь. А мы тоже помогаем этим людям, как можем.
— Да, видит Господь, что это именно так, — произнес купец.
Ящерицы замолкли и стояли в ряд перед Алисой, опираясь на хвосты и сложив на розовых животиках белые лапки. Это были очень красивые ящерицы, но Алиса им совершенно не верила. Вроде бы все в порядке, тебе рассказывают интересную историю — почему бы не верить? А вот ты не веришь, и все тут!
— Значит, вы торговцы? — спросил робот Арх.
— В широком смысле этого слова вы правы, — сказала первая ящерица.
— А чем вы сами торгуете? Что вы привезли?
В стане ящериц произошла маленькая заминка — они поворачивали головы, как бы передавая друг дружке право отвечать на этот вопрос. Наконец третья, хромая ящерица сказала:
— Я буду искренна с вами: мы торгуем услугами. Мы даем услуги, а берем товары.
— Что это значит? — спросила Алиса. — Какие еще услуги? Разве вы рубите лес, моете полы, варите суп?
— Ха-ха-ха, — рассмеялись ящерицы. — Ну зачем нам варить суп, если мы всесильные, могучие, мы очень полезные друзья.
— Именно так! — подтвердила графиня Констанца.
— И какая от вас польза? — спросила Алиса.
— Пускай наши друзья сами расскажут, — сказала хромая ящерица. — А то приходят тут всякие, сомневаются, думают, что мы какие-нибудь космические разбойники.
— Давай я скажу, — начал купец. — Кто вперед меня на своем круглом кораблике полетит, поглядит, что на рынке в Багдаде сегодня нужно, а чего никто не покупает?
— Я полечу, — сказала хромая ящерица.
— Ты, мой коршун, — кивнул купец и погладил ящерицу. — А кто конкуренту в чай снотворного зелья подсыплет, чтобы тот проспал открытие базара и товары свои не вынес?
— Для друга — всегда готова! — откликнулась ящерица. — Да что снотворного, если скажешь, я и смертельного яда подсыплю.
— И мне для тебя ничего не жалко, — сказал купец. — Если нужно для тебя купить киноварь или бирюзу, привезти алмазы или сапфиры — я готов. Это я называю дружбой.
— Ясно, — вздохнула Алиса.
Она уже догадывалась о том, что ей скажут другие средневековые люди. Они конечно же попали в рабство к космическим ящерицам, но об этом не догадываются и никогда не догадаются, потому что хитрые ящерицы обставили рабство как дружеский союз. Попробовал бы купец отказаться служить ящерицам и привозить то, что им нужно, — и для него бы нашелся яд.
— А я называю мою ящерицу феей, — сладким голосом сказала графиня Констанца. — Такая она у меня ласковая, милая, добрая. Если мне нужны шелка и атлас, ковры и ожерелья — стоит мне только моргнуть — все у меня будет.
— А для твоего мужа — оружие и кольчуги, — добавила ящерица.
— Разумеется! Он же настоящий отважный рыцарь! Он должен воевать.
— Еще бы! — сказал тут молодой рыцарь Солсбери. И Алисе показалось, что в голосе его звучит недовольство. — Напасть на мирный караван, нарушить перемирие, захватить и ограбить женщин и детей — это замечательное занятие для вашего супруга!
— Не смейте так говорить! — Графиня Констанца даже покраснела от гнева. — Мой муж Рено напал на неверных! А с ними не может быть мира.
— Я не согласен с вами, благородная графиня, — возразил купец, — для нас, торговых людей, очень важно, чтобы никто не нарушил перемирия. Сегодня мы нападаем на сарацинский караван, а завтра они нападут на наш. Кто же тогда повезет вам ковры и драгоценности?
— Мои феи привезут. — Графиня погладила ящерицу, которая опять взобралась к ней на плечо и прижалась к ее шее. — Ты привезешь мне драгоценностей, моя крошка?
— Разумеется, графиня, — подтвердила ящерица.
— Тогда приказывай нападать на караваны сколько тебе хочется.
— Это нам, торговцам, не по душе, — мрачно сказал купец. — Твой муж, графиня, напал на мирный караван, который принадлежал сестре султана Саладина, потому что в нем везли в Египет ляпис-лазурь и рубины, которые были нужны твоим друзьям феям. Он ограбил караван, не подумав, что подпортил торговлю всем остальным.
— Да, нам нужны рубины! — закричала ящерица графини. — А ты молчи, мужлан немытый!
— Да я тебя! — Купец рванулся к ней, но тут Алиса увидела, как ящерица, опять уже сидевшая у него на шее, вцепилась в нее мелкими зубками. — Ай-ай-ай! — закричал купец. — Больно!
— Еще не так больно будет, мерзавец, если посмеешь поднять против нас голос! — пригрозила ящерица, сидевшая на плече графини.
— Вот именно, — сказал молодой рыцарь Солсбери. — Мы все друзья, но должны помнить свое место. Наши друзья дракончики помогают нам отыскивать пути в пустыне, находить рабов, строить крепости. Но мы с ними не спорим…
Алиса увидела, что молодой храмовник усмехнулся. Хотя невесело. Видно, дружба с ящерицами не всегда его радовала.
— Мне все ясно! — громко заявил круглый робот Арх. — А теперь признавайтесь, куда вы дели нашего друга Ричарда?
Почему-то никто не захотел ответить на такой простой вопрос.
Графиня сорвала сухую травинку и принялась ее грызть, рыцарь стал вглядываться в даль, а купец пересчитывал монеты в кошельке, прикрепленном к поясу.
— Нет, вы не молчите! — встревожилась Алиса. — Вы говорите правду! Вы ничего не сделали плохого?
— А если сделали, — заявил Арх, — то живыми вы отсюда не выйдете!
Но и на эти слова никто не ответил.
Алиса всерьез встревожилась. Арх приказал остальным археологическим роботам:
— Взять их!
Видно, ящерицы были уверены в своей безнаказанности и не ожидали нападения со стороны таких неуклюжих машинок. Не прошло и пяти секунд, как все три ящерицы болтались в длинных металлических руках роботов — те держали их за розовые хвосты.
Свободными руками роботы отобрали у ящериц бластеры.
Алиса думала, что сейчас средневековые люди, такие близкие друзья ящериц, кинутся им на помощь, и была даже готова к этому нападению. Но люди и с места не двинулись. Глядели, как их друзья болтаются под ветром, и делали вид, что ничего особенного не случилось.
— Говорите, — приказала Алиса, подходя к первой ящерице.
— А что вам сказать?
— Быстрее!
— Конечно, конечно… Ваш друг Ричард появился у нас, и мы сразу догадались, что он из другого места. Вернее всего — шпион.
Ящерице было трудно говорить, вися вниз головой, и Алиса велела роботу поставить ее на стол, но не отпускать.
— Мы стали спрашивать, для кого он шпионит, а он молчит и что-то приборчиками проверяет…
— Мы хотели дружить! — закричала вторая ящерица. — Только дружить.
— А Ричард, значит, не хотел дружить? — строго спросил робот Арх.
— То есть, с одной стороны, он хотел, а с другой стороны, совсем не хотел, — пропищала ящерица. — А мы ему говорим: как тебе не стыдно так плохо с нами дружить!
— Чего уж там, — заявил вдруг купец. — Стали они его пытать.
— Пытать? Ричарда! — У Алисы даже голос сорвался. — И вы говорите, что вы не пираты и не разбойники?
— Мы культурные путешественники, — заявила одна из ящериц. — Если с нами тоже говорят культурно, мы никогда не делаем больно. Но если с нами разговаривают грубо…
— Тогда мы делаем больно! — закричала вторая ящерица.
— А ваш Ричард оказался совершенно некультурным.
Тут снова в разговор вмешался купец:
— Они его били, колотили, током мучили, но скоро поняли, что ничего поделать не смогут.
— И что же тогда? — со страхом спросила Алиса.
— А тогда вышел вперед мой дорогой муженек, — сладко улыбнулась графиня Констанца, — и сказал: «Так у вас дело не пойдет. У меня есть план. Через пять минут ваш пленник заговорит как миленький».
— И он заговорил как миленький, — сказал купец. — Потому что нет на свете большего мерзавца и жестокого изверга, чем граф Райнольд де Шатильон, которого обычно называют графом Рено.
— Еще бы не стать жестоким, — возразила графиня Констанца, — если эти проклятые арабы держали его в плену шестнадцать лет. Я чуть не поседела за годы без мужа.
— Но пожалела денежек на его выкуп, — заметил злоязычный купец.
— Так что же придумал ваш граф? — спросила Алиса. Она спешила, нельзя было терять ни минуты — может быть, от них зависит спасение Ричарда.
Графиня не захотела рассказывать дальше. Рыцарь Солсбери тоже молчал. Пришлось снова говорить купцу:
— Помните, вам говорили, что граф Рено захватил мирный арабский караван и нарушил этим перемирие?
Алиса кивнула.
— В том караване была девочка. Совсем еще маленькая. И он приказал ее привести.
— Ну ладно, ладно, — сказала графиня. — Рассказал, и дело с концом. Дальше неинтересно.
— Еще как интересно, — не согласился с ней купец. — Они притащили девочку и говорят: если ты сейчас нам все не расскажешь, мы будем девочку мучить!
— Ой! Не может быть! — воскликнула Алиса.
— А чего такого, чего такого? — закричала одна из ящериц. — Нам нужна была информация, а ваш Ричард пожалел ее нам отдать. Пришлось нам искать новые пути. Мы же умные. Вот и нашли.
— Вы с графом негодяи! — сказал Арх. — Мне жаль, что я робот и не имею права причинять людям вред. А то бы я оторвал вам всем головы.
— Попрошу без этого! — возмутилась графиня. — Живете через тысячу лет после нас, а сами куда хуже нас воспитаны! Угрожаете беззащитной женщине.
Тут уж даже роботу Арху ничего не оставалось, как развести руками.
— Продолжайте, — сказала Алиса, глядя на графиню.
Та чувствовала себя неловко, но продолжала рассказ:
— Эту паршивую сарацинку привели, привязали к столбу, и мой дорогой муженек Рено сказал: «Не расскажешь, зачем приехал, вышибу дух из этой паршивки. Будешь врать — сам посмотришь, что будет дальше».
— И что Ричард? — спросила Алиса.
— А твой Ричард сдуру начал кричать, что он не позволит, что так нельзя с детьми обращаться, что мы за это дорого заплатим! Известные штучки. Слышали мы такое.
Купец и рыцарь ордена тамплиеров стали кивать, подтверждая слова графини.
— Тогда моему муженьку пришлось врезать девчонке по носу. Кровь ручьем, вопль — до самого Иерусалима слышно! Эти местные дети такие невоспитанные! Она мне чуть на платье не попала кровью — хорошо, я успела отскочить.
И графиня снова заливисто рассмеялась.
Алиса еле сдерживалась, чтобы не кинуться на эту феодальную негодяйку. А графиня словно и не замечала ее состояния.
— Тут твой Ричард, должна сказать, показал себя совершенным сопляком. Ну какой настоящий рыцарь и мужчина будет переживать из-за сарацинки? — продолжала графиня. — А Ричард закричал, что признается во всем. И признался, что прилетел к нам из будущего. Что у него есть машина, которая позволяет человеку летать из века в век.
— Мы внимательно следили за твоим другом, — пропищала ящерица. — Ричард попытался умолчать, как пользоваться машиной, но тут…
— Нет, я сама скажу, сама! — закричала графиня. — Я хочу сама!
— Ну что ж, говори, графиня, — согласилась ящерица.
— Я вцепилась ноготками в щеку девчонки, — графиня побледнела от сладкого воспоминания, — и расцарапала ее, как пантера!
— Вы больная, — сказала Алиса. — Вы больная злобная садистка. Вас надо лечить.
— Правильно. — Графиня вовсе не обиделась. — Меня надо лечить от доброты. Я слишком добренькая для Палестины, где так жарко и такие жестокие сарацины. Скоро мы пойдем на них в большой поход, и тогда никто не останется в живых!
Алисе было жалко и Ричарда, и неизвестную девочку. Но как его освободить?
Наступило тяжелое молчание.
Не только Алисе и роботам было противно смотреть на эту графиню, но даже купец и рыцарь Солсбери глядели в землю.
А хромая ящерица сказала:
— Нам очень трудно разговаривать с вами, если нас держат за хвосты, как селедки. Теперь вы все знаете, так что можно нас отпустить. Мы никуда не убежим.
Археологические роботы отпустили ящериц, те взобрались на плечи своих средневековых спутников и обернулись вокруг их шей, словно розовые шарфы.
— Вы их всегда так носите? — спросила Алиса.
— Так удобнее, — коротко ответил рыцарь. — Мой друг дракончик всегда может подсказать мне или посоветовать, что делать.
— И вы его слушаетесь?
— Разумеется, — твердо произнес рыцарь. — Нам так выгоднее.
Ящерица, которая лежала у него на плечах, подняла лапку, легонько ударила рыцаря по щеке, и тот послушно замолчал.
— Мне тоже хотелось с вами поговорить, — сказала ящерица Алисе. — Как я вижу, нам куда выгоднее иметь с вами дело, чем с вашими предками. Надо будет обсудить условия договора. Мы хотим, чтобы вы так же дружили с нами, как вот эти.
И ящерица потрепала лапкой рыцаря по уху.
— Сначала пускай возвратится Ричард, — сказала Алиса.
— Чтобы он возвратился, — ответила ящерица, — нам надо вернуться домой, рассказать о нашей с вами встрече и принять решение.
— Мы не отпустим вас, пока не возвратится Ричард! — заявил робот.
— Только попробуйте! — рассмеялась ящерица.
— Если кто-то из нас не вернется вовремя, вашего Ричарда замучают и разрежут на куски. А вы даже его тела никогда не найдете.
Рыцарь Солсбери поднял с земли туго набитый мешок и шагнул к кабине.
— А это еще что? — спросила Алиса.
— Это образцы товаров, которые я нашел вон там…
И он показал назад, на белые домики поселка.
— Обокрал кого-то в поселке? — поинтересовался робот Арх.
— Рыцари-храмовники никогда ничего не крадут! — гордо произнес Солсбери. — Я с ними поменялся.
— Надеюсь, вы никому не нанесли вреда? — строго проговорила Алиса.
— Мы совершенно безвредные, — ответила ящерица за своего рыцаря.
— И то спасибо. — Алиса глядела, как незваные гости уходят к машине времени. — Скажите Ричарду, что мы ждем и беспокоимся.
— Предупреждаю, — сказал робот Арх, — ни один волос не должен упасть с головы Ричарда Темпеста. Иначе вы будете иметь дело со мной, Архом непобедимым.
— Ладно, не пугай, — ответила ящерица с плеча графини.

Глава шестая

Наконец последний из пришельцев исчез в кабине.
Алиса и роботы стояли у входа в нее, все еще не в силах прийти в себя. И хоть это была далеко не первая встреча Алисы с пришельцами, она оказалась самой необычной.
— Хорошо, что мы не стали с ними ссориться, — сказала Алиса. — Вот все и кончилось.
— Сомневаюсь, — ответил робот Арх. — Ты забыла, что они сделали с сарацинской девочкой. Кстати, что это такое — сарацинская девочка? Это национальность или специальность?
— Сарацинская — значит мусульманская девочка: арабская, египетская, персидская — для крестоносцев все жители этих мест делились на сарацинов, евреев и франков. Франками называли европейцев.
— Это важно запомнить, — произнес робот Арх, который любил повторять, что он уже умнее многих людей, а скоро будет умнее всех.
Стало жарко. Откуда-то прилетела пчела и кружилась над Алисой. Поднимая пыль, прибежали близняшки Рабэн.
— А где дядя рыцарь? — воскликнула одна из них.
— Зачем тебе дядя рыцарь? — спросил робот Арх.

— У нас такое интересное событие! — сообщила вторая девочка. — Мы ему хотим рассказать.
— Тогда расскажите мне, — посоветовала Алиса.
— Нас обокрали! — хором заявили девочки.
Они, видно, думали, что Алиса страшно удивится, но она вовсе не удивилась, потому что подозревала об этом раньше.
— И много всего украли? — спросила Алиса.
— Кофемолку! — сказала одна из девочек.
— Когда мама придет с работы, она, наверно, огорчится.
— Еще бы, — согласился Арх. — Ну кому нужна кофемолка?
Алиса поглядывала на кабину — ждала, когда из нее покажется Ричард. Но Ричарда все не было. Одна из девочек перехватила ее взгляд.
— А может быть, дядю Ричарда тоже украли? — спросила она. — Вместе с кофемолкой.
Девочки захихикали, а робот Арх сердито сказал:
— Не вижу в этом ничего смешного.
Прошло уже минут десять, а Ричарда все не было.
— Может, он устал и немного отдыхает? — сказал один из археологических роботов.
— Не надо меня успокаивать! — обиделась Алиса. — Я понимаю, что сделала глупость. Разве можно было так доверяться этим ползунам? Вся эта компания мне с самого начала не понравилась.
— Вот и надо было сказать об этом вслух! — заявил робот Арх. — А то получается, что ты чувствовала с самого начала, а я ничего не чувствовал, потому что я механическая машина, никому не нужный и презираемый робот, то есть железная банка.
— Не ссорьтесь, дядя и тетя! — сказали девочки Рабэн. — Вы должны дружить.
Для этих малышей робот, похожий на шар с ножками и ручками, и старшая девочка были дядей и тетей. Двойняшки привыкли жить среди разумных машин.
— Еще пять минут! — сказал робот Арх.
— И что тогда? — спросила Алиса.
— Тогда я пойду в это прошлое и покажу им, где раки зимуют.
— Может, подождем, пока приедет Громозека?
— Ты жди, — ответил робот. — А я не могу рисковать. Каждая минута грозит жизни Ричарда. Неужели не понимаешь, в руки к каким палачам и обманщикам он угодил? Они же здесь только что уверяли, что они добрые, разумные, гуманные. А на самом деле?
— На самом деле я с тобой совершенно согласна, — сказала Алиса. — Мы с собой бластеры берем?
— Сомневаюсь, — ответил робот, — потому что я думаю, что их там тьма-тьмущая. И всех ты и не перестреляешь.
— Я не хочу никого перестреливать! — воскликнула Алиса.
— Тем более не надо. Мы должны одолеть их умом, сообразительностью и выдержкой. Вот наше оружие!
Алиса кинулась к компьютеру и включила видеофон — она быстро наговорила ему краткий отчет о том, что случилось, пока Громозеки не было, и сказала, что они с роботом Архом решили спешно отправиться в прошлое — попытаться спасти Ричарда, потому что они опасаются за его жизнь.
После этого Алиса велела оставшимся роботам и сестричкам Рабэн беречь запись и дополнить ее рассказ своими наблюдениями. Девочки Рабэн тоже обещали все рассказать Громозеке.
Алиса вошла в кабину. Шар на коротких ножках вбежал за ней и прижался к ее ногам. Его голова-нашлепка крутилась у Алисиной груди.
— Поехали! — сказал робот.
Алиса нажала горящую кнопку перелета в 1190 год.
Тут же дверь закрылась, стало темно, голова закружилась, послышался звон, и показалось, что быстро-быстро падаешь с крутой горы. Неизвестно, сколько продолжалось это падение.
Затем свет в кабине зажегся.
И кабина тут же начала растворяться.
И исчезла. На месте ее осталось лишь легкое туманное облачко — для того, чтобы путешественники во времени знали, где оставлена дверь в будущее.
Алиса и робот Арх стояли на том же месте Палестины, на котором будут стоять через девятьсот лет.

Глава седьмая

Как странно.
Местность почти не изменилась. Только развалины на вершине холма превратились в целый, грозный, с четырьмя башнями могучий каменный замок. Там, где в наше время была сухая степь, добегавшая до сиреневого шоссе, тянулось уже убранное поле, на котором остались лишь сухие стебли. Вместо шоссе пыльная разбитая дорога вела наверх, к воротам замка. Вдоль дороги медленно брело небольшое стадо овец. За ним шел пастух.
Солнце пекло так же, как и в двадцать первом веке, и ветерок, долетавший от недалекого моря, почти не охлаждал кожу.
— Я ничего не понимаю, — произнесла Алиса.
— Если уж я не понимаю, — сказал робот, — то о тебе и говорить не приходится.
— Может, мы ошиблись временем? — спросила Алиса. — Два-три года могут показаться мелочью для кабины…
— Не говори глупости, девочка, — оборвал ее робот. — Ты отлично знаешь, что для электроники ошибка в одну минуту уже трагедия. Лучше посмотри под ноги.
Алиса подчинилась роботу и посмотрела под ноги.
И поняла, почему он просил об этом: земля была истоптана, колоски вбиты в пыль — еще недавно здесь ходило много людей.
— Но где все люди? — спросила Алиса.
— Я предлагаю, — сказал робот Арх, — подойти к пастуху и спросить его: куда все ушли? Ведь он же здесь давно. И наверняка видел наших с тобой знакомых.
— Пойдем к пастуху, — согласилась Алиса.
Она не ожидала такого от ящериц. Ну ладно, не хотите освобождать Ричарда, мы этого добьемся и без вашего желания, но куда вы исчезли?
Они поднялись к дороге. Смуглый пастух смотрел на них, опершись о посох.
— Молодой человек! — крикнула Алиса. — Вы меня слышите?

— Ты на каком языке его зовешь? — удивился робот.
— Ой, я забыла! Я по-русски его позвала.
Алиса с роботом подбежали к пастуху. Овцы остановились и пропустили их и тут же снова принялись щипать скудную траву.
— Здравствуй! — произнесла по-арабски Алиса. — Ты здесь никого не видел?
Пастух оказался совсем молодым парнем в длинном сером халате, босиком. Его черные кудри были спутаны и лежали на голове, будто никогда не чесанная и не мытая шапка.
Пастух обратил к Алисе черные глаза. Он ее не боялся. Но ничего не понимал.
Лицо его было знакомо. Откуда? Конечно же, с фотографии, что ей показал Громозека! Но на той фотографии была и она сама. Кто же тогда сделал снимок? И не успела Алиса подумать об этом, как услышала слабый щелчок. Она оглянулась. Розовая тень мелькнула в траве.
— Это какая-то ловушка, — насторожился робот Арх. — Неужели ты не чувствуешь, как они за нами наблюдают?
— Не понимаю, — произнесла Алиса. — Зачем им за нами наблюдать? Мы же не прячемся. В крайнем случае, они могут нас перестрелять из бластеров.
— Ну уж на это они не решатся! Громозека от них мокрого места не оставит.
— Во-первых, они незнакомы с Громозекой…
— Их счастье, — ответил робот.
Пастух, который слышал разговор Алисы с роботом, что-то сообразил, потому что стал показывать на замок и быстро говорить, словно предупреждал об опасности.
— Я думаю, что он прав, — сказал робот, хотя Алиса была уверена, что он ничего не понял. — Больше, как в замке, им негде спрятаться.
— Не будем терять время даром, — согласилась Алиса, и они побежали вверх по дороге, ведущей к воротам замка.
Замок был обнесен глубоким рвом, но воды в нем не оказалось — на дне лежали острые камни. Подъемный мост был опущен, и решетка, перекрывавшая ворота, приподнята.
У ворот, в тени под башней, стоял воин в кожаных штанах и кольчужной рубахе, но босой.
— Эй, — сказал он лениво. — Вы кто и куда?
Удивительный мир, подумала Алиса. Ничему они не удивляются, ни на кого глаза не таращат. Как будто эти средневековые люди уже всю Галактику облетели.
— Нам нужна графиня Констанца де Шатильон, — объяснила Алиса. — Как ее найти?
— А вот прямо пройдете, — ответил воин, — справа будет арка, поверните под нее и поднимитесь на второй этаж. Они только что туда пробежали, заседают, наверное.
— Кто — они? — заинтересовалась Алиса.
— Наша госпожа, — ответил воин, — и ее черти розовые.
— Все правильно. Черти розовые! — согласилась Алиса и вошла в замок.
За ней последовал робот Арх.
Внутри замка текла неспешная средневековая жизнь. Над кузницей поднимался черный дым, и слышны были удары молота по металлу, кони волновались, били копытами у коновязи, два поваренка свежевали барана, а какой-то бездельник рыцарь давал им ценные указания. Поджарая собака кружилась вокруг поварят, а за ней бегал малыш, грязный и голый — норовил схватить пса за хвост.
Алиса и ее спутник повернули под арку и поднялись на второй этаж.
Никто на них не обратил внимания.
Они оказались в гулком обширном зале, узкие окна которого располагались высоко над головой.
За длинным непокрытым столом сидели известные уже Алисе средневековые люди, к которым прибавился еще один господин — толстый, плешивый, в вышитом золотом костюме, похожем на детскую распашонку, а его жирные ляжки были обтянуты серыми рейтузами. У толстяка был длинный тоскливый нос, да и все лицо у него было тоскливым.
Несколько розовых ящериц сидели на столе или бегали по нему.
Центром внимания всех этих господ была куча вещей, лежащая посреди стола рядом с пустым мешком.
Алиса сразу сообразила, что это тот мешок, который таскал молодой рыцарь-храмовник, потому что посреди стола стояла электрическая кофемолка.

— Ого! — сообразил робот. — Они любуются трофеями из нашего века. Вот почему они забыли нас встретить.
Средневековые люди и ящерицы и теперь не обращали на Алису и робота никакого внимания.
Графиня Констанца подняла на руки обыкновенную говорящую куклу одной из сестричек Рабэн и наклонила ее. «Ой, мама, я хочу кушать!» — сказала кукла на языке иврит. И несколько раз хлопнула ресницами.
Графиня Констанца не поняла, но захохотала.
Никто ее не поддержал — купец любовался настольной лампой, рыцарь крутил в руке складной швейцарский ножик с тридцатью лезвиями, толстяк с длинным носом наслаждался стеклянной пепельницей с впаянной в нее настоящей бразильской бабочкой. Многое было украдено храмовником из дома гидрографов Рабэнов, но были там и предметы из других мест. Например, портативный микроскоп Громозеки и запасные глаза от роботов. Когда они успели все это украсть, Алиса не представляла.
Алиса с роботом подошли к столу поближе.
Тут хромая ящерица на протезе заметила, что в замке гости, и спросила:
— А вы что здесь делаете?
— Мы пришли освободить Ричарда, — произнесла Алиса.
— Какой Ричард! — воскликнула Констанца. — Какой еще Ричард! Вы же видите, мы изучаем трофеи!
— Это не совсем трофеи, — вежливо сказала Алиса. — Это вещи, которые вы у нас украли.
— Женщина, — возразила одна из ящериц, — в нашем языке нет слова «красть». Это глупое слово. Если тебе выгодно, если ты сильный, то ты сам берешь.
— Дельно сказано, — заявил рыцарь с тоскливым носом. — Неплохие парни эти дракончики.
Он обернулся к Алисе:
— А вы откуда будете, прекрасная дама? Из будущего?
— Да. И мне хочется поскорее найти нашего друга.
— Найдем. — Мужчина поднялся со стула. Алиса увидела, что у него странная фигура — маленькая головка с усами, громадный, отвисающий к ногам живот и тонкие ноги, которым трудно удержать этот мешок жира. — Ты мне нравишься, неизвестная красавица. Я буду за тобой ухаживать.
— Не говори глупостей, мой дорогой супруг, — сказала ядовитым голосом графиня Констанца. — Неужели ты не видишь, что это просто рослый ребенок? Они там в будущем все переростки.

— Как жаль, — сказал толстяк и представился Алисе: — Граф Райнольд де Шатильон к вашим услугам. Владелец замка Крак де Шевалье и будущий король иерусалимский.
— Алиса Селезнева, — ответила Алиса.
— Ведущий специалист по археологии, — представился, выкатившись вперед, робот Арх. — Алиса сопровождает меня в моей поездке сюда.
Алиса хотела было возразить, но потом только улыбнулась.
— Ну сколько же можно спрашивать вас об одном и том же? — воскликнула Алиса. — Где Ричард? И если вы мне не ответите немедленно, то вам придется иметь дело не со мной, а с самим господином Громозекой.
— А господин Громозека шутить не любит, — добавил Арх.
— Это еще что за рыцарь? — спросил граф де Шатильон. — Я его не встречал в Святой Земле.
— Не дай бог вам его встретить! — предупредил Арх.
— Не ссорьтесь, — вмешалась в разговор хромая ящерица. — Мы видим, сколько в вашем будущем есть отличных вещей. Давайте дружить!
— При условии, что вы освободите Ричарда, — сказал робот Арх.
— Мы рады будем его освободить, — ответила ящерица. — Но сейчас он отдыхает в соседнем замке. Как только он отдохнет, мы его вернем.
— Почему я должен вам верить? — строго спросил Арх.
— Да потому что трофеи, которые наш молодой друг Солсбери принес из вашего времени, куда ценнее всего, что мы добываем здесь. Нам выгоднее иметь дело с вами, чем с этими дикарями! — Ящерица презрительно махнула лапкой.
— Как так? Как так? — возмутилась графиня Констанца. — Кто посмел назвать нас дикарями! Мы же мясо ножом режем, чай из чашек пьем — не то что некоторые! — И графиня не менее презрительно показала мизинцем на хромую ящерицу.
Но тут другая ящерица взлетела розовой молнией на плечо графине и, приблизив губы к уху Констанцы, начала быстро шептать, думая, наверное, что ее не слышат. А Алиса, конечно же, услышала.
— Мы их перехитрим, — шептала ящерица. — Мы с вами всегда заодно. Если мы их обманем, вам тоже достанется, вы у меня в золоте будете купаться.
— Хочу стать королевой Иерусалима! — сказала Констанца.
— Тшшшш! Мы вам гарантируем это.
Констанца хитро улыбнулась, прижимая к груди украденную в двадцать первом веке детскую куклу.
— А моего мужа можно отправить на завоевание Индии, — прошептала она, глядя на молодого рыцаря-храмовника.
— И это сделаем, — пообещала ящерица.
Дождавшись, когда разговор с графиней закончится, хромая ящерица сказала:
— Сейчас мы перейдем на наш корабль, там составим и напечатаем договор между вами и нами. И будьте уверены, что мы вас не обидим.
Робот Арх толкнул Алису в бок. Но она и без этого понимала, что ящерицы — великие мастерицы всем все обещать. Но ведь если обещаешь всем, то обязательно кого-то обманешь.
— Вы согласны, господа ахрологи? — спросила ящерица у Алисы и робота.
— Мы не ахрологи, а археологи! — обиделся робот.
— Вот именно, — не стала спорить ящерица.
— Первым пунктом будет возвращение Ричарда, — сказала Алиса. — И немедленное!
— Конечно, Ричард, разумеется, Ричард! — согласились ящерицы. — Мы немедленно за ним пошлем.
Но послать они никого не успели, потому что неожиданно встреча была прервана. В дверях показался пропыленный темнолицый рыцарь без шлема. Его щека была окровавлена, синий плащ разорван.
— Ваше сиятельство, граф! — прохрипел он, шатаясь и еле удерживаясь пальцами за косяк двери. — Случилось несчастье.
— Что еще? — Толстый граф де Шатильон вскочил с неожиданной резвостью.
— Саладин!
— Что Саладин? Говори, бездельник!
— Саладин наступает. Он уже разбил наши посты у озера! Вот-вот он будет здесь.
— Что?! — Де Шатильон побледнел как бумага. — Я тебе голову оторву! Почему не предупредили раньше? Чем я буду его останавливать? У меня половина отряда в Аккре! Я помогаю королю Филиппу! О горе! О горе!
— Перестань ныть, дорогой супруг. — Графиня Констанца поднялась со своего места. — С нами наши верные друзья. Они не дадут нас в обиду.
— Правильно! — обрадовался граф. — Это вы меня соблазнили, вы заставили! Я бы без вашей подсказки никогда перемирия не нарушил!
— К сожалению, в нашем договоре, — сказала хромая ящерица, — нет пункта о нашем участии в ваших войнах, сварах и стычках. Мы не можем рисковать жизнью или здоровьем хоть одного из нас. А если мы застрелим сто или тысячу сарацинов, они нам отомстят.
— Неужели вы их испугались? — спросил граф.
— Мы никого не боимся, но не хотим лезть в пустую драку.
— Предатели! — завопил граф Рено. — Всех вас перебью! — Он швырнул оловянный кубок с вином в каменную стену. — А потом отрублю голову самому Саладину.
— Пока мой супруг голыми руками воюет с сарацинами, — тихо сказала графиня Констанца, — мы тоже примем меры. У нас есть могущественные друзья, не так ли? — Графиня выразительно посмотрела на ящериц, которые, сблизив острые рыльца, о чем-то шептались.
— Да, — сказала наконец хромая ящерица. — Наступление Саладина — опасность для всех нас. Мы отправим людей за помощью к Старцу Горы.
— Правильно, у него есть ассасины, — проговорила графиня.
— Кто такие ассасины? — спросила Алиса шепотом у робота.
— Убийцы, — ответил тот.
— А я тут же отправляюсь к магистру нашего ордена, — сказал молодой рыцарь Солсбери. — Он находится у Аккры с отрядом рыцарей. Но надеюсь, что наш орден будет вознагражден за помощь?
— Он будет вознагражден, — ответил граф де Шатильон, — уже тем, что не будет разбит и уничтожен проклятым Саладином!
— Это наше общее дело! — воскликнула хромая ящерица. — Мы должны стоять нерушимой стеной. Или мы вместе, или мы погибнем.
— И не получим богатств, которые сулит нам будущее, — тихо добавил купец.
Все его услышали и склонили головы, соглашаясь с мудростью бывалого человека.
Когда рыцарь Солсбери быстрыми шагами направился к выходу из зала замка, графиня Констанца сказала ему вслед:
— Если вам, Годфри, удастся уговорить английского короля Ричарда Львиное Сердце помочь нам, мы спасены.
— Надежды на это мало, графиня, — ответил рыцарь. — Король Англии не любит Старца Горы…
— И меня! — завершил фразу граф Рено.
Когда рыцарь ушел, графиня сказала, глядя на добро на столе:
— Чтобы Старец Горы быстро помог нам, нужен ценный подарок.
— Ты думаешь, что ему подойдет что-нибудь из этого? — спросил де Шатильон. И он несмело дотронулся до кофемолки.
— Нет, — сказала графиня. — Потребуется нечто более весомое. Нечто подходящее для его старческих вкусов…
— У меня есть идея! — воскликнула розовая ящерица. — Я знаю, что подарить старому негодяю! У вас в подвале сидит девочка-сарацинка.
— У нее вся мордочка исцарапана и нос распух, — отмахнулась Констанца. — Кому такая уродина нужна?
— Но она все равно очень хороша и принадлежит к благородному сарацинскому роду.
— Мало. Он может не принять дар. И тогда из мстителей мы превратимся в жертву, — сказала Констанца.
— Но что тогда? — Ящерица растерялась.
— Я знаю, — тихо произнес купец. — Мы подарим ему сразу двух девочек.
Он показал грязным пальцем на Алису.
— Нет! — отрезала ящерица. — Нам эта девочка нужна как заложница.
— У вас уже есть заложник! — возразила Констанца. — Нельзя всех людей из будущего держать в заложниках. Хватит. На двух девочек старик обязательно клюнет! Такой подарок! Я бы сама хотела заиметь таких хорошеньких маленьких рабынь!
— Может быть, ты и права, моя супруга… — произнес толстый граф де Шатильон. — Старец Горы — самый нужный нам союзник. Нужнее даже, чем дракончики.
— Каждый нужен в свое время, — мудро заметил купец.
— А кто их отвезет? — спросила Констанца. — Мне не следует появляться в крепости Старца, а ты занят подготовкой войска к битве с Саладином.
— Я отвезу, не беспокойся, графиня, — предложил купец.
— А мы постараемся, чтобы Старец Горы не отказал в вашей просьбе, — заметила одна из ящериц.
— Тогда пошевеливайтесь, — приказала графиня Констанца. — В путь!
— Надо подготовиться к поездке, — возразил купец. — Выбрать коней, взять с собой воду и провизию на дорогу.
— Какая тут дорога! Два шага, — отмахнулась графиня Констанца.
— Это зависит не от меня, а от ваших слуг, — произнес купец с ласковой улыбкой.
Пожалуй, Алиса даже не смогла бы сказать, кто ей противнее всех. Все были хороши! И худая Констанца с жестокими глазами, и ленивый длинноносый граф де Шатильон, и упругий, крепкий и наглый купец с грязными пальцами и жирными космами.
— А что делать с железным дьяволом, который приехал с девочкой? — спросил купец. — Я бы запер его как следует.
— А вот этого я вам не советую делать! — возразил робот Арх. — Совершенно неизвестно, кто главнее всех. Возможно, я и есть то лицо, которое должно вести с вами переговоры.
Алиса еле сдержала улыбку, хоть было вовсе не смешно.
— Может быть, и на самом деле этот железный человек — самый главный в будущем? — усомнилась графиня Констанца.
— Вот именно! — закричал маленький робот.
— Нет, — раздался тихий голос ящерицы. — Не слушайте его. Это человеческий слуга. И он старается защитить своих хозяев. Он притворяется, чтобы перехитрить нас. Мы знаем о подобных слугах — они встречаются на различных планетах.
— «Не слушайте его»! — обиделся Арх. — Я не слуга, я равноправный сотрудник экспедиции.
— И что же посоветуете с ним делать? — спросила графиня де Шатильон.
— Его следует кинуть в яму! — посоветовала ящерица. — И покрепче запереть. Такие слуги бывают очень сильными. Учтите, что господин Ричард ни в коем случае не должен его видеть. Иначе он догадается, что дело нечисто!
— Я вас всех раскидаю! — закричал робот. — Только посмейте подойти к Алисочке! Вам мало того, что я сегодня победил в честном бою рыцаря Солсбери?
Ящерица подняла лапку, давая кому-то сигнал.
И тут же сверху — непонятно, как она была там прикреплена, — упала крепкая толстая сеть, которая накрыла возмущенного робота. По другому знаку ящерицы сеть затянулась тугим мешком и медленно поднялась в воздух.
Когда Алиса попыталась броситься на помощь роботу, на нее накинулись два стражника и заломили руки за спину. Другие стражники быстро вытащили из зала окутанного сетью робота.
— А тебе, девочка, я не советую сопротивляться, кричать или драться, — сказала Констанца. — Нас тут много, мы все друзья. Лучше, если ты подчинишься и отправишься в гости к доброму дедушке Старцу Горы.
— Но вы же только что обещали освободить Ричарда и хотели с нами дружить!
— Ситуация изменилась, девочка, — ответила графиня. — Всему свое время. Сначала мы победим Саладина, а потом будем дружить.
— Будет поздно, — сказала Алиса.
Констанца щелкнула пальцами, и Алису поволокли к выходу. Ящерицы замерли на столе, поднялись на задние лапки, глядя Алисе вслед.

Глава восьмая

Алиса не видела ни Ричарда, ни робота — она провела следующий час в каком-то темном закутке, где таились днем летучие мыши, которые возмутились вторжением Алисы и начали бесшумно, быстро летать вокруг, а это было страшновато. На полу валялась солома, Алиса сгребла ее в кучу и уселась на ней. Свет в ее темницу проникал лишь сквозь какую-то дырку под потолком. Зато было прохладно.
Целый час Алиса рассуждала, хотя, честно говоря, ничего особенного она не придумала. Она надеялась, что Громозека уже привез специалистов из Института Времени, что девочки Рабэн и археологические роботы рассказали им, что Алиса с Архом отправились на спасение Ричарда. И вот-вот должна прийти помощь из двадцать первого века. Но пока она не прибыла, лучше всего терпеть, раз уж сама виновата в том, что попала в такое положение. Никто не заставлял ее пускаться в путешествие с Архом, не дождавшись, пока вернется Громозека.
Еще Алиса раздумывала о том, что она увидела в прошлом. Конечно же, эти ящерицы, они же дракончики, они же феи — как кому удобнее считать, — грабители и жулики. Но нельзя сказать, что они обратили в рабство или загипнотизировали жителей Земли. По крайней мере, их союзники — графская семья де Шатильонов, купец, рыцарь-храмовник — дружат с ящерицами, потому что им это кажется выгодным. Они занимаются своими делами, воюют, торгуют, грабят и используют ящериц в своих целях. А ящерицы используют людей в своих целях. Так что все вроде бы квиты.
Но Алиса понимала, что ящерицы в сто раз хитрее средневековых людей и в обмене получают рубль за каждую копейку. Например, подговорили графа Рено мирный караван ограбить, товары себе взяли, а султан Саладин ведет войско мстить не ящерицам, а графу.
Правда, союзники ящериц — тоже угнетатели и грабители. Это же надо придумать: подарить какому-то Старцу Горы двух девочек, в том числе Алису. Как вам это нравится? Если бы Алиса не была уверена, что ее вот-вот освободят, она бы сильно расстроилась — ведь ее еще никогда не дарили как простую вещь, как канарейку или говорящую куклу.
Хорошо бы приехал английский король Ричард Львиное Сердце. Он же благородный рыцарь, не то что этот молодой храмовник. Алиса уже читала роман Вальтера Скотта «Айвенго» и кое-что знала о храмовниках, рыцарях и самом Ричарде.
Хотелось есть. Ведь ей так толком и не удалось поесть сегодня. Приключения начались слишком рано и неожиданно. Хорошо бы Громозека привез с собой бутерброд…
И с этой мыслью Алиса задремала.
Ей показалось, что она проспала всего минуту, но часы показывали, что прошло больше часа. Алиса отлежала руку на каменном, еле покрытом соломой полу.
В камере стояли два стражника — они и разбудили Алису.
Один из них потянул Алису за руку. Пришлось подняться.
Алису вывели во двор замка.
Там уже ждали верховые воины, окружившие крытые носилки, подвешенные между двух коней. К ним и повели Алису.
Алиса решила дать о себе знать — ведь в окнах замка нет стекол и в комнатах каменных башен, окружавших двор, будет слышен ее голос.
— Эй! — закричала она. — Ричард! Арх! Меня увозят к Старцу Горы! Скажите об этом Громозеке.
Стражники потянули Алису к носилкам и попытались закрыть ей рот, но Алисе показалось, что в одной из бойниц башни мелькнуло лицо Ричарда. Но, может быть, она ошиблась?
Алису втолкнули в носилки и захлопнули деревянную дверцу.
Но внутри было достаточно светло — свет проникал сквозь щели.
Алиса поняла, что она не одна. В носилках сидела, прижав к груди колени, еще одна девочка. Черноволосая, худенькая, смуглая. На щеках у нее были глубокие царапины.
— Здравствуйте, — сказала Алиса. Она сказала эти слова на старофранцузском языке, привыкнув уже, что рыцари и купцы здесь говорят на нем. Но девочка не была француженкой. Алиса уже догадалась, что она — та несчастная пленница графа де Шатильона.
Девочка тихо сказала «здравствуйте». У нее был гортанный, птичий голос.
К сожалению, это было единственное слово на французском языке, которое знала девочка. Алиса на арабском языке тоже знала мало слов. Правда, она быстро выучивала новые языки. И для начала она узнала, что ее спутницу зовут Мариам.
Носилки дрогнули, закачались. Стало трудно держаться, чтобы не скатиться друг на дружку. Девочки столкнулись, Мариам заплакала — так ей было больно. Алиса постаралась удержать ее, чтобы девочка не ударялась о стены носилок.
Слышно было, как скрипит, поднимается решетка крепостных ворот, как перекликаются стражники, потом носилки закачались мерно, и вскоре Алиса привыкла к этому движению. Они с Мариам даже стали разговаривать.
Пока их везли по пыльной дороге, Алиса узнала, что Мариам десять лет. Она жила в Дамаске со своей мамой. Они отправились с большим караваном в Египет, где у них жили родственники, но по дороге на караван неожиданно напали воины графа де Шатильона, и это было нечестно, потому что сейчас между крестоносцами и арабами объявлено перемирие. По-этому-то и отправился в Египет мирный караван. Но граф де Шатильон не признает благородных правил. Тогда господин султан Саладин прислал графу сердитое письмо, в котором потребовал немедленно освободить пленных и отдать награбленное добро, но де Шатильон ответил, что он уже распорядился добычей, потому что у него много долгов, и никаких переговоров с неверными он вести не намерен.
Султан Саладин хотел наказать наглого графа, но для этого надо было собрать войско, чтобы взять штурмом его замок Крак де Шевалье. Саладин не хотел новой войны, и он послал гонца к английскому королю Ричарду Львиное Сердце. Тот стоял с войском крестоносцев возле города Аккра, и король Ричард ответил, что раз граф де Шатильон поступил нечестно, то Саладин имеет право его наказать. А английский король вмешиваться не станет.
Как Мариам, сидя в подвале замка, смогла проведать все эти подробности, Алиса не знала, но подумала, что, наверное, в замке есть много слуг и рабов, в том числе арабов, которые и рассказали все девочке. Ведь, судя по всему, это была не простая девочка, а такая, из-за которой сам султан Саладин решил наказать наглого графа.
— А где твоя мама? — спросила Алиса.
Девочка заплакала. Она ничего не знала о судьбе своей мамы. Но думала, что маму тоже подарили этому отвратительному Старцу Горы. Однако когда Алиса попыталась узнать еще что-нибудь о том Старце, к которому их везут, девочка Мариам начала рыдать и пришлось разговор прекратить, так Мариам боялась этого человека. А когда Алиса ее успокоила, то оказалось, что они уже приехали.
Дверцы носилок открылись. Алиса выскочила наружу, и стражник сразу поймал ее за руку, чтобы не убежала. Хотя Алиса и не собиралась пока убегать.
Перед ними возвышалась странная скала, похожая на крутую пирамиду со срезанным верхом.
На вершине — это было видно снизу — прилепилась крепость. Путь к ней шел по узкой тропинке, которая обтекала скалу узкой спиралью.

Подъем к крепости оказался трудным и долгим путешествием — потому что тропинка порой становилась очень крутой и иногда превращалась в лестницу, вырубленную в скале.
Когда они обогнули в первый раз скалу, Алиса удивилась, увидя неподалеку летающую тарелку. Тарелка была так удачно укрыта между обрывами соседних скал, что ее можно было увидеть только сверху. Вокруг тарелки суетились розовые точки, и Алиса догадалась, что именно там находятся посадочная площадка и штаб розовых ящериц.
Чем выше поднимались Алиса и Мариам, тем становилось прохладнее. Здесь уже не было пыли и веял свежий ветерок. В то же время все дальше и дальше открывался вид. Алиса разглядела в отдалении море и холм с замком Крак де Шевалье графа де Шатильона. В другой стороне у самого горизонта виднелся какой-то городок. В море черной полоской с белой ваткой паруса плыл корабль. Над самой головой медленно реял орел.
Какой простор, какой покой — и тут же несчастье, жестокость и смерть! Вот рядом с Алисой стоит девочка, такая слабенькая, беззащитная! Какими же надо быть тупыми извергами, чтобы избивать и мучить ее. И живут ведь, не раскаиваются и только говорят: она же другой расы, другой национальности, у нее другая кровь и она верит в другого бога. А эта девочка так надеется, что пройдут годы и на Земле исчезнут жестокость и подлость. И она будет жить в мире, где царит справедливость, а зло наказывается. Как в сказке.
Но Алиса учила историю. К сожалению, она знала, что много веков люди будут жить дурно, сильные будут угнетать слабых, жестокие — мучить добрых. И в двадцать первом веке Алиса тоже будет встречать нечестных людей. Впрочем, когда она говорила об этом Громозеке, мудрый археолог отвечал: «Если бы все были хорошие, то как бы мы об этом догадались? Не с кем сравнивать».
Вспомнив голос Громозеки, Алиса улыбнулась — скоро, скоро все ее беды кончатся: только бы появился дорогой Громозека!
Наконец они достигли верхней площадки скалы, и, кинув последний взгляд на бесконечную равнину, на голубые горы на горизонте и морскую гладь, Алиса вошла внутрь крепости. Крепость эта куда как уступала замку графа де Шатильона — стены ее были ниже и сложены не так аккуратно, башен вообще не видно, внутри лишь несколько невысоких каменных строений, глядящих открытыми дверьми внутрь двора. Половина замка отделена невысокой стеной, в которой лишь маленькая калитка. Оттуда доносилась тихая восточная музыка.
Стражники графа передали пленниц и письмо появившимся из одного из строений молодым людям в черных халатах и белых повязках, удерживающих длинные волосы. За их поясами торчали рукояти кинжалов.
— Фидаи, — прошептала в страхе Мариам. — Убийцы. Ученики имама.
Несколько минут девочкам пришлось простоять под солнцем посреди двора.
Потом из дверей здания чуть побольше других вышел один из фидаев и велел девочкам войти внутрь.
Алиса и Мариам подчинились.
Они прошли через прихожую, на полу которой сидели молодые люди, затем оказались в просторном помещении, вырубленном в скале. Стены и пол его были устланы роскошными коврами, на которых лежали подушки, в дальнем конце комнаты находился мягкий широкий диван, на котором, сложив ноги, сидел нестарый еще человек с длинной черной бородой и в таком же простом черном халате, как у фидаев.
Алиса узнала человека. Она видела его на фотографии, откопанной Громозекой. Теперь она знала, кто был фотографом — одна из розовых ящериц. Разумеется, они проникли и сюда.
Освещалась комната ярким солнечным светом, который проникал сквозь широкую дверь, ведущую на балкон. За балконом Алиса увидела лишь синее небо.
— Подойдите ближе, — приказал человек с длинной бородой.

Он курил кальян — Алиса сразу догадалась, когда увидела это сооружение: длинную трубку, сосуд с водой и дымок, поднимающийся над ним. Алиса когда-то видела похожую картинку на иллюстрации к сказкам «Тысячи и одной ночи». Да и вообще вся эта комната была похожа на картинку к такой сказке.
— Так вот значит, какие у меня новые гостьи, — сказал чернобородый старик и попытался улыбнуться. Губы у него были такие тонкие и твердые, что улыбнуться ему было невозможно. Но порой он пытался это сделать, и зрелище получалось ужасное, словно улыбался скелет.
Алиса уже научилась понимать старый арабский язык — ей хватило часового путешествия в обществе Мариам, чтобы узнать достаточно слов для простой беседы.
Старик развернул свиток — письмо от графа де Шатильона — и прочитал вслух:

— «Мой высокий друг, Старец Горы, тайный имам, Повелитель исмаилитов, посылаю тебе с этим письмом двух редких рабынь, которые, наверное, доставят тебе удовольствие. Одна из них, по имени Алиса, будет жить через тысячу лет и может рассказать тебе интересные сказки о том времени. Но будь с ней осторожен, она очень опасна, потому что она хитрая и злобная. Но я думаю, что ты умеешь управляться с дикими кошками».

Старец Горы отвел в сторону руку со свитком и, прищурившись, посмотрел на девочек.
— Я так понимаю, — сказал он, — что Алиса — это та, что повыше ростом и белая волосами. Надеюсь, что ты будешь хорошо вести себя у нас. Иначе мне придется тебя наказать. Я бываю очень строгим.
Сказав так, Старец вернулся к чтению:

— «Вторая девочка, к сожалению, плохо себя вела, и мне пришлось ее наказать. Щеки у нее скоро заживут, а во всем остальном она годится в танцовщицы и по хозяйству, а может, и в жены Вашей светлости. Зовут ее Мариам, она хорошего происхождения, и я ее отбил у сарацинов».

Отложив письмо в сторону, Старец Горы спросил у Мариам:
— Правда ли, что ты хорошего происхождения? Но плохо себя вела и тебя пришлось наказать?
Но Мариам ничего не смогла ответить — у нее дрожали губы и слезы катились из глаз.
— Это правда! — сказала Алиса. Ей было трудно говорить по-арабски, и она понимала, что говорит не всегда правильно и с акцентом. Но это было не самое главное. — Это правда, что Мариам происходит из знатного семейства, а вот все остальное — наглая ложь!
— Ого, — медленно произнес Старец Горы. — Ты и в самом деле дикая кошка! Мне это даже нравится. Продолжай, продолжай, иноземная девочка.
— Мариам мучили, — сказала Алиса. — Ее терзали жестокие люди — вы знаете графа Райнольда де Шатильона и его жену Констанцу?
— Это мои друзья, — ответил Старец. — И я не советую сопливой девчонке говорить о них плохо.
— Мне все равно, чьи они друзья, — ответила Алиса. — Я говорю правду. Они сами сознались в жутком преступлении.
— В каком же? — засмеялся Старец Горы.
— Им нужно было получить… Они допрашивали моего друга Ричарда.
— Что? — Старец прямо подпрыгнул на диване. — Им в плен попался английский король? Он твой друг?
Алиса поняла, что может сейчас воспользоваться недоразумением и обмануть Старца. Но ей было противно его обманывать, и Алиса только отмахнулась:
— Нет, это не тот Ричард. Мой Ричард не король, а старший научный сотрудник.
Алиса видела, как испуг исчез с лица чернобородого старца. Он снова пытался улыбнуться. Алиса продолжала:
— Они воспользовались тем, что Ричард — благородный человек, и стали при нем пытать беззащитную девочку.
— И он во всем признался? — спросил Старец.
— А что ему оставалось делать? Они избили Мариам.
— Вот молодцы, вот умники! — обрадовался Старец Горы. — Настоящие политики. Надо мне ввести этот обычай у меня в замке! Они мучили девочку, а твой рыцарь во всем признался! Ну и ничтожество же он. Совсем не настоящий воин!
— Нет, он настоящий воин.
— Настоящий воин никогда не смотрит на ничтожных женщин. Он их использует и презирает.
— Ну, это мы еще посмотрим, — ответила Алиса.
— Ладно, — сказал тогда Старец. — Уведите их. Мы ими займемся после битвы. Сейчас нам предстоят серьезные дела.
Алиса и Мариам послушно покинули покои Старца Горы и проследовали за фидаем в небольшой каменный дом без окон, примыкавший к стене.
Алиса осмотрелась — приходится привыкать, подумала она, я сегодня уже попала во вторую средневековую тюрьму. Даже интересно.
Мариам села на пол. Она раскачивалась. Не то пела, не то стонала.
— Что с тобой? — спросила Алиса.
— Болит, — сказала Мариам. — Щека болит.
— Давай я посмотрю.
Хоть кровь и остановилась, глубокие царапины потемнели и вздулись.
— Тебе надо немедленно к доктору, — сказала Алиса.
— Нет, — ответила Мариам. — Я боюсь доктора. Я хочу найти маму. Мама знает, к какому хакиму я пойду. Она отведет меня.
Алиса решительно подошла к двери и постучала.
Фидай в черном халате сразу приоткрыл дверь.
— Поглядите! — произнесла Алиса. — Поглядите, в каком состоянии эта девочка. Срочно принесите мне чистой воды. Вы меня слышите?
Ничего не ответив, фидай закрыл дверь. Алиса подождала несколько минут и, хоть Мариам просила ее не сердить фидаев, снова постучала в дверь. Правда, ей и самой было страшновато, но она боялась за здоровье и даже жизнь девочки — ведь на такой жаре в пустыне можно получить заражение крови.
На этот раз в ответ на ее стук дверь почти тотчас открылась, и в сопровождении фидая вошел пожилой горбун в синем халате и высокой шапке. Как Алиса поняла — хаким, тамошний доктор. Он заговорил с Мариам вежливо, тихо, а потом послал фидая за водой, а сам достал из своего широкого пояса бутылочки и баночки и занялся ранами девочки. Алиса успокоилась за судьбу Мариам. Она решила, что теперь можно не спешить — ведь наверняка специалисты из Института Времени достигли уже замка графа де Шатильона, скоро они будут здесь.
Хаким разговаривал с Мариам вежливым и мягким голосом. Он спросил у нее, где она родилась, где жила, почему с ней случилась такая беда. А Мариам доверчиво рассказала ему то, что Алиса уже в общих чертах знала:
— Я родилась в великом городе Дамаске и жила в достатке с моей мамой.
— А твой отец?
— Мой отец погиб в боях с франками, — ответила Мариам. — Но это было давно, и я этого не помню.
— И что случилось дальше?
— Моя мама поехала в Египет, где живут ее сестры и дядя, и взяла меня с собой. Мы поехали с большим караваном, и водитель каравана имел золотой пропуск от всех государей. Включая повелителей франков, которые приехали к нам на кораблях и хотят воевать с моим дядей.
— Кто же твой дядя, с которым хотят воевать неверные? — спросил хаким.
— Мой дядя — повелитель миллиона воинов, — тихо произнесла Мариам, — лев пустыни, гроза неверных, Салах-ад-Дин.
Стоявший у дверей фидай в черном халате тихо ахнул и исчез.
Доктор неожиданно поклонился до земли маленькой несчастной арабской девочке и задом выполз из комнаты.
— Что это он так? — удивилась Алиса.
— Не знаю, — ответила Мариам, — очень вежливый.
— Скорее бы нас спасли, — сказала Алиса. — Уже пора. Где же Громозека и спасатели из Института Времени?
Мариам ничего не ответила, потому что не знала ни Громозеку, ни Институт Времени.
— Послушай, — нарушила молчание Алиса, чтобы скоротать время, — а что ты знаешь об этом Старце Горы и его фидаях?
— Ой, — прошептала Мариам, — это ужасные люди. Лучше не говорить о них вслух.
— Как же не говорить, если мы с тобой сидим у них в плену и нас даже подарили этому чернобородому уроду.
— Это исмаилиты… — Мариам шептала так тихо, что Алисе пришлось сесть с ней рядом, подставив ухо к ее губам. — Они верят в скрытого тайного имама.
— А кто такой имам?
— Это такой учитель. Он для них все равно что для нас Мухаммед.
— Значит, они не настоящие мусульмане?
— Они неправильные мусульмане. Они верят, что их Старец Горы и есть тайный имам. Что он даст бессмертие и вечную жизнь всем, кто его слушается. Они хотят покорить весь мир.
— Но как же они вас покорят? — удивилась Алиса.
— У них есть много крепостей. В самых недоступных местах, — шептала Мариам, — куда не могут пройти даже войска самого халифа. Они сидят в них, как стервятники в своих гнездах.
— Ну и пускай сидят, — сказала Алиса.
— Ты не понимаешь, потому что ты неверная, — возразила Мариам. — Ведь дети Исмаила посылают своих людей в разные города и страны, и они убивают всех, кто хочет их уничтожить или стоит у них на пути.
— Зачем?
— Потому что они считают, что самое сильное оружие — это страх. А когда все будут трепетать, дрожать перед ними, то они завоюют весь мир. Для этого у Старца Горы есть фидаи — это такие ужасные люди. Они самые верные рабы Старца. Он что прикажет, то они сделают. И только один человек не боится фидаев — это мой дядя Салах.
Алиса не стала спорить с несчастной девочкой. Ей так хочется надеяться на какого-то дядю. Если так легче, пускай тешит себя.
Главное — сейчас раскроется дверь и войдет спаситель…
Алиса бы не была так спокойна, если бы знала, что происходит у того замка на самом деле.

Глава девятая

Примерно в то время, когда к Мариам явился доктор, из столба пыли, поднявшейся там, где туннель времени выходил в средневековье, возникла приятная молодая женщина, сотрудница Института Времени по имени Елена Простакова, очень ученая, очень организованная, готовая к любым неожиданностям — настоящий агент Института. Ей уже приходилось вызволять из невероятных ситуаций своих товарищей, и потому она была уверена, что и на этот раз сможет вытащить из прошлого всех, кто туда угодил — то есть Ричарда, Алису и даже робота Арха. Сам Громозека рад был бы последовать за спасательницей, но, к сожалению, не смог поместиться в эту модель кабины и вынужден был остаться в двадцать первом веке и переживать за судьбу своих друзей.
Елена Простакова, облаченная в одежду средневекового оруженосца и снаряженная не хуже, чем любой крестоносец, подождала, пока уляжется пыль, и стала осматриваться в надежде найти следы пропавших. Кстати, у Елены был с собой и «ричардоискатель». «Ричардоискатель» — это небольшой приборчик, в котором хранится капелька крови Ричарда Темпеста. На расстоянии километра этот приборчик мог почуять Ричарда, и, чем ближе ты подходил к нему, тем ярче загорался в приборе огонек. К сожалению, Алиса убежала в прошлое без разрешения, и конечно же для нее такого прибора не сделали. Ее придется искать обыкновенными способами.
Елена Простакова вышла из круга и обогнула по траве это место. Трава была вытоптана, и следы направлялись вверх, к дороге, которая вела к воротам мрачного замка, оседлавшего низкий покатый холм. По дороге ей навстречу брел пастух, гнавший перед собой небольшое стадо овец. Елена не знала, что за три часа, прошедшие с того момента, как Алиса побывала здесь, пастух со стадом уже добрались до стен замка и теперь возвращались обратно, к деревне, желтые стены глинобитных домиков которой были видны в отдалении.
Разумеется, Елена Сергеевна знала все языки всех народов средних веков — это обязательно для спасателей. Она начала задавать пастуху вопросы на иврите, арабском, финикийском, арамейском и других тамошних языках, а пастух не отвечал ни на один вопрос, потому что очень испугался странного оруженосца, от которого исходило слабое сияние и некоторый гул. Этот гул издавали приборы, которые берет с собой в прошлое каждый настоящий спасатель.
Не добившись ответа от пастуха, Елена направилась вверх по дороге, к воротам замка. Пастух смотрел ей вслед, а из-под его рубища высунулась розовая голова ящерицы, которая тоже смотрела вслед Елене. И когда спасательница удалилась на солидное расстояние, ящерица включила передатчик размером с горошину, который помещался у ее горла, и сообщила в замок, что из будущего прибыла женщина, изображающая из себя оруженосца. По-видимому, у нее много приборов и приспособлений для спасения человека по имени Ричард и железного урода по имени Арх. Из замка ответили, что передача принята. Ящерица спрятала плоскую голову под одежду пастуха, и тот погладил ящерицу по головке. Пастух любил свою ящерицу. Она была красивой, она разрешала ему днем спать и сама следила за овцами, она даже приводила его в замок и там давала вкусные вещи. За это пастух носил ящерицу, куда она желала, и всегда ее слушался.
Спасательница Елена Простакова остановилась у поднятого моста через ров. Она включила силовое поле и поэтому не боялась стрел или камней со стены замка, но все равно соблюдала осторожность, и если ее не заметили, то пускай не замечают и дальше.
Конечно, Елене ничего не стоило перепрыгнуть через ров, пользуясь специальными пружинами, укрепленными в подошвах, но это ей ничего не давало, так как на высокую стену не запрыгнуть. Тогда спасательница отошла назад и вытащила из своего рюкзака складные пластиковые крылья, присоединила их к спине и подключила к элементу питания. Это заняло всего минуту. Ящерицы внимательно наблюдали за действиями Елены, глядя на нее между зубцов стены.
Елена включила двигатель, и крылья начали двигаться быстро, словно у пчелы. С легким жужжанием Елена поднялась в воздух и полетела вдоль стены, размышляя, где бы перелететь внутрь замка, чтобы ее никто не заметил. Правда, замок несколько смущал Елену тем, что был слишком уж неподвижен и безлюден, тих и даже казался из-за этого зловещим. К тому же огонек на запястье Елены не зажигался — значит, Ричарда в пределах километра не было.

Елена поднялась над стеной и заглянула внутрь замка. Двор его казался глубокой пропастью. И он был совершенно пуст.
Если бы вместе с Еленой Простаковой была сейчас Алиса, она бы очень удивилась: куда же делись все обитатели замка? Ведь всего два часа назад здесь кипела жизнь.
Осмотрев замок сверху, Елена Простакова осторожно спустилась внутрь двора. Никто ей не помешал. Она осмотрела двор и пришла к выводу, что совсем недавно здесь были люди. Даже очаг в кузнице еще не остыл, даже плита на кухне была теплой. И мухи еще кружились над оставленной в миске похлебкой.
Нет, здесь что-то неладно, сказала себе Елена Простакова. Она постаралась выйти на связь с двадцать первым веком, но связи не было. Дело в том, что связь во времени — штука очень ненадежная. И чаще всего, если ты уходишь в прошлое, то лучше на нее не надеяться, а поскорее возвратиться.
Тогда Елена включила локатор — этот локатор показывал, есть ли пустые места в земле или камне или земля под тобой сплошная. При первом же взгляде на маленький экранчик, прикрепленный к запястью, Елена поняла, что под замком находятся обширные и глубокие подземелья. Так что Елена определила, где вход в подземелье, потом вошла в приоткрытую дверь главной башни, миновала не покрытый скатертью длинный обеденный стол, за который могли бы усесться сразу человек пятьдесят, и остановилась перед небольшой дверью, закрытой на засов.
Перед тем как отправиться в подземелье на поиски Ричарда, спасательница обвела стены и пол вокруг искателем живых существ. Искатель показал, что Елену окружают только мелкие животные: крысы, летучие мыши и ящерицы. И ни одного человека. Так что Елена спокойно отправилась обследовать подземелья, полагая, что в каком-нибудь каменном мешке может быть заточен Ричард, а искатель не показывает его, потому что их разделяет слишком толстый слой камня.
Когда Елена Простакова скрылась за дверью и начала спускаться по каменной лестнице в темноту подземелья, следом за ней туда же побежала розовая ящерица, которую спасательница, к сожалению, не заметила, потому что не подозревала, что космические пришельцы бывают такого вида. Елена светила перед собой сильным фонарем. Если в луч света попадал паук, летучая мышь, мокрица или ящерица, она думала, что все эти существа родились именно в подземелье.
Легкими шагами Елена Простакова обежала подвальный этаж башни, но ничего, конечно же, не отыскала. Тогда она снова включила локатор, и тот показал спасательнице, что под ней находится глубочайшая яма, как бы вторая башня, только опрокинутая вверх ногами — под землю. Получился колодец глубиной в двадцать метров.
Елена Сергеевна стала думать, как ей найти вход в этот гигантский колодец, но все плиты пола казались одинаковыми, и уложены они были так плотно, что между ними не протиснется и лезвие ножа.
Елена медленно шла по плитам, и, когда она дошла до тринадцатой плиты справа от лестницы, то ящерица, что сидела на потолке над головой спасательницы, тонко свистнула. Этот свист донесся до ниши первого этажа башни. Там ждал сигнала уже известный нам пастух. Он стоял возле длинного ржавого железного рычага.
Услышав свист, пастух изо всех сил потянул за рычаг, и тот медленно, со скрипом опустился. И тут же плита, на которую только что ступила спасательница Елена Сергеевна, встала ребром, и молодая женщина, не ожидавшая такой подлости, провалилась в черную дыру.
Ящерица свистнула снова, и пастух поднял рычаг. Плита легла на место и заглушила крик Елены Сергеевны, которая хотела раскрыть крылья, прикрепленные за ее спиной, но не успела — и сильно ударилась о каменное дно колодца.
Ящерица, убедившись в том, что плита вернулась на место, выскользнула из подземелья и через несколько секунд уже улеглась на плечи пастуху. В тонкой лапке она держала дольку сушеной дыни, потому что знала, что ее друг пастух очень любит сушеную дыню.
— Спасибо, мой мальчик, — проворковала ящерица.
— Не стоит благодарности, — ответил пастух. — Ты же мне тоже всегда помогаешь. Но нам пора идти, овечки ждут.
И пастух со своим наездником поспешили прочь из замка, забыв о судьбе несчастной Елены Сергеевны, которая вместо того, чтобы спасти Ричарда и Алису, сама попала в яму, откуда еще никто никогда не выбирался.
Она лежала на каменном полу, почти без сознания, так ей было больно. Но, разумеется, она не потеряла присутствия духа — иначе бы она не была спасательницей, а пошла бы в кондитеры или художницы.
Как только Елена Сергеевна немного отлежалась и пришла в себя, она достала из своего специального пояса обезболивающие лекарства. Она проглотила таблетку и подождала, пока та начнет действовать. Пока она ждала, ей показалось, что в страшной, абсолютной тишине каменного мешка она слышит отдаленный шум — словно кто-то пытается сверлить или пробивать чем-то каменную твердь. «Может, это мне кажется?» — подумала отважная спасательница. Но нет — на самом деле в одной из камер, выдолбленных в скале, находился кто-то живой, и он рвался на волю.
«Ричард!» — поняла спасательница.
Ей сразу стало лучше. Вывихнутая нога перестала болеть, и девушка, поднатужившись, вправила ее, кровь перестала течь из рассеченной головы и руки. Елена Сергеевна перевязала себя, заклеила пластырем и включила «ричардоискатель».
Но «ричардоискатель» молчал.
На свободу стремился какой-то другой узник.
Тогда Елена Сергеевна решила, что у нее две задачи: выбраться на свободу, чтобы отыскать все же Ричарда и Алису, а также освободить неизвестного узника, заточенного в подземелье.
Из рукава кожаной куртки оруженосца Елена Сергеевна вытащила длинный бур, в поясе у нее была атомная батарейка, которую она подсоединила к буру. Прихрамывая и морщась от боли, Елена Сергеевна включила пропеллер, прикрепленный за спиной, и взлетела на высоту трехэтажного дома — именно оттуда доносились стуки и шум. Там она включила бур. Вскоре куски гранита начали откалываться от стены и с грохотом падать на каменный пол. Елена Сергеевна очень страдала от ран и от тяжести труда. Но когда Елена Сергеевна кого-то спасает, она забывает о себе. Такие все они — спасатели Института Времени.
Спасательницу искренне радовало то, что с каждой минутой шум от пленника, который пробивался на свободу, становился все громче.

Глава десятая

После ухода доктора-хакима все сразу изменилось.
Не прошло и минуты, как фидай, который раньше сторожил девочек, вполз в комнату на коленях и ударился головой о ковер.
— О благородные гостьи! — воскликнул он. — Великий тайный имам, мудрый Хуссейн, просит вас пожаловать к нему.
Фидай отполз назад, освобождая выход, и Алиса спросила Мариам:
— Что с ним случилось? Может, наши уже побеждают?
Но Мариам ничего не ответила.
На этот раз Старец Горы встретил девочек у входа и сам отвел к дивану.
— Простите, что я говорил с вами как с простыми рабынями, которых подарили мне франки за некоторые услуги. Но теперь я узнал, что вы не простые рабыни. Так что теперь вы мои гостьи.
«Наверное, дядя Мариам — какой-то важный вельможа», — подумала Алиса.
— Дошло до меня, — продолжал имам Хуссейн, расчесывая черную бороду, — что одаренная милостью аллаха Мариам по вине неизвестных злодеев жестоко страдала и нашему хакиму удалось облегчить ее страдания. Да пусть о нашей милости и доброте знают во всем мире!
Глаза у Старца Горы были хитрыми, а кричал он так громко, что, наверное, не только в его замке, но и по всей долине разнесся этот крик. Теперь все знали, какой добрый старик обитает в крепости исмаилитов.
Видно, Старец Горы решил, что Алиса недостаточно удивилась, и потому он спросил ее:
— Знаешь ли ты, неверная, но неплохая девочка, о моей власти?
— Я очень мало знаю о вас, — ответила Алиса.
— Наверное, враги мои и злопыхатели поведали тебе о моих страшных преступлениях? Ну, признавайся, поведали?
— Извините, — сказала Алиса, — но мне еще не приходилось разговаривать с вашими врагами.
— Врешь, врешь, по глазам вижу, что врешь! — закричал Старец и даже подпрыгнул на подушках. — Неужели тебе не рассказывали, как я собираю по деревням самых глупых и послушных мальчиков, а потом воспитываю из них страшных убийц — фидаев? Неужели франки не рассказали тебе, как я приучаю молодых людей к отвратительному наркотику — гашишу и поэтому они, эти франки, и называют моих мальчиков ассасинами: гашишины-ашишины-ассасины, понятно? Будто мои мальчики всегда не в себе. Не знаешь?
— Не знаю, — призналась Алиса.
— А что перед тем, как послать их на задание, я отправляю их вон на ту половину крепости, где есть прекрасный сад, где красивые девушки поют песни и танцуют, где мальчикам дают любые сладости и напитки, и потом я говорю им: это вы побывали в раю! Если вас убьют, когда вы выполняете мое задание, знайте, что вы навсегда попадете в такой рай! — И Старец Горы расхохотался тонким голосом.
— И неужели они верят?
— Верят! — ответил Старец. — Еще как верят! Я же говорю, что самых тупых отбираю, а потом еще их наркотиками отравляю!
— Это подло! — сказала Алиса.
Старца Горы слова Алисы позабавили.
— Я же пошутил! — смеялся он. — Я всегда шучу! Я самый главный шутник во всем мире.
Отсмеявшись, Старец Горы продолжал:
— А если не шутить, то я должен сказать вам, мои гостьи, что моя цель — сделать всех людей счастливыми.
— Как же вы хотите сделать всех счастливыми? — спросила Алиса.
— Для того чтобы люди стали счастливыми, — ответил Старец добрым голосом, — надо, чтобы все меня слушались, потому что только я один знаю истину. Только я один знаю, что нужно людям! Но люди — это стадо свиней! Они не понимают своего счастья. Мне приходится вбивать в людей счастье палками… И я это делаю! Главное — полное и абсолютное послушание! Вы мне не верите?
Глаза Старца сверкали страшным черным зловещим блеском. Тонкие губы раздвигались, как шрам от удара саблей. Он казался сумасшедшим. Но если он и был сумасшедшим, то очень опасным.

— Хочешь увидеть, что значит моя полная власть? Власть, которая сильнее страха?
Старик вскочил и быстрыми шагами вышел на балкон. Балкон нависал над пропастью — земля была далеко внизу, и в первый момент Алисе захотелось спрятаться обратно в комнату. Бесконечная равнина открывалась перед глазами, но так как уже наступила вторая половина дня, то дали заволокло мглой.
— Видишь? — Старик показал на наблюдательную площадку выше их, на углу крепости.
Там стоял фидай в черном плаще с белой повязкой на лбу. Он внимательно всматривался в даль.
— Видишь, как он молод и красив? — кричал старик. — Представляешь, какая долгая жизнь предстоит ему? Какая у него будет красивая невеста и какие у него вырастут чудесные дети?
— Представляю, — сказала Алиса, сжимаясь от ужаса.
— Так этого не будет, не будет, не будет, потому что я этого не хочу!
— Не надо! — вырвалось у Мариам.
— Эй, Ахмет! — позвал старик.
— Я здесь! — откликнулся молодой страж.
Старец поднял руку. Рукав упал к плечу и обнажил коричневую старческую кожу.
Юноша колебался.
— Ну! — подхлестнул его Старец. — Тебя ждет счастье!
И вдруг — Алиса даже не успела закричать — юноша сделал большой шаг вперед и… рухнул вниз!
Его тело, как тряпичная кукла, медленно-медленно падало к острым скалам на невообразимой глубине. А Старец разинул от наслаждения рот. Так ему было приятно, что по его зловещей воле погиб молодой человек.
— Вы изверг! — воскликнула Алиса. — Вас судить надо.
— Я имам, я повелитель! Я господин всего мира!
Слова Старца срывались с его губ и летели над долиной. Алисе хотелось плакать.
А Старец радовался тому, как он напугал девочек.
— У меня много врагов, — говорил он, расхаживая по балкону. — Но они погибают один за другим. И мне помогает вражда между моими врагами. Как только я пожелаю смерти одного, приходят друзья и говорят: а не поможешь ли ты нам, великий имам, убить еще одного султана? Или короля? Или графа? Ах, говорю я, почему бы не помочь хорошему человеку!
— И поэтому вы подружились с этими гадкими розовыми ящерицами? — спросила Алиса.
— Они лучшие союзники и друзья, какие у меня были за много лет, — ответил Старец. — Вы и не представляете, как они мне полезны! Они дают мне разные нужные вещи, они помогают мне убивать непокорных…
— Но моего дядю вам не убить! — неожиданно закричала Мариам. Алиса даже не ожидала, что она может так зло кричать. — Он вас самого убьет!
— Мой милый ребенок, — старец заговорил нежно-нежно, словно мед сочился из его уст. — Как ты ошибаешься! Твой дядя очень меня боится. Но это не спасет его. Мои друзья розовые дракончики подсказали мне, где он будет сегодня. И нет ничего легче, чем послать туда верного фидая. Он убьет твоего дядю. Очень скоро он убьет его и тут же, как и положено фидаю, покончит с собой, ибо никто не должен узнать моих тайн.
— Где он? Его надо остановить! — воскликнула Мариам.
— Поздно. Армии уже сближаются. Твой дядя уже почти убит. Кинжал занесен над ним.
Мариам упала на пол и заплакала.
И вдруг, неожиданно для Алисы, Старец наклонился к девочке и осторожно поднял ее.
— Не плачь, все будет хорошо! — прошептал он.
— Ничего не может быть хорошо! — плакала Мариам. — Злобный франк напал на наш караван и убил мою мамочку! Твой фидай убьет моего дядю, и я останусь одна на свете!
— Нет, моя дорогая девочка, — сказал Старец. — В этом и есть чудо драгоценного дара, который сделали розовые дракончики. После смерти твоего дяди ты останешься последней в династии Айюбов. Ты унаследуешь Сирию и Египет. А это значит, что унаследую их я как твой опекун и любящий приемный отец.
— Нет, этому не бывать! — закричала Мариам, вырываясь из цепких рук имама.
Старец хлопнул в ладоши, и тут же появился доктор-хаким. Словно ждал под дверью.
— Дай успокоительного принцессе египетской, — велел он.
Хаким протянул Мариам чашку. Та сначала отказалась, но потом покорно выпила.
Старец между тем смотрел на долину. Затем шагнул к столику, стоявшему на балконе, и схватил с него подзорную трубу. Алиса сначала даже не сообразила, что у средневекового имама не может быть подзорной трубы. Да еще с такими большими линзами.
— Это подарок дракончиков, — сказал Старец, словно угадал невысказанный вопрос Алисы. — У меня много таких подарков. Недаром мои рабы копают для драконов медь, свинец и другие металлы и камни в наших ущельях. Без меня дракончики как без рук!
Старец поднес трубу к глазу и воскликнул:
— Они идут!

Потом добавил:
— Пойдем ко мне в комнату. Я покажу тебе такое, чего нет ни у одного султана и даже самого халифа.
Старец сделал знак хакиму, тот поднял с пола сонную Мариам и, внеся в комнату, положил на подушки.
Затем имам тоже прошел в свою комнату, откинул ковер со столика возле дивана, и Алиса увидела экран вроде телевизионного. Вот уж не ожидала увидеть ничего подобного!
Старец уверенно включил прибор, и Алиса поняла, что экран показывает отдаленный участок долины, покрытой тучей пыли. Старец стал настраивать изображение, и оно стремительно приближалось. Вот уже стали видны отдельные всадники. Алиса увидела, что впереди войска, окруженный арабами в высоких тюрбанах и позолоченных шлемах, едет смуглый человек с правильным красивым лицом, обрамленным небольшой бородкой. Конь под всадником был белым, белым был и плащ.
Алиса поняла, что экран, наверное, связан с небольшим наблюдательным спутником-шпионом, который сейчас завис над войском. Она уже догадалась, что видит: человек с бородкой — командующий арабской армией.
Но все же спросила:
— Это твой дядя, Мариам?
Мариам откликнулась сонным голосом:
— Это мой дядя Салах.
— Да, это последний султан из рода Айюбов, — подтвердил Старец Горы. — Который погибнет в этом сражении.
Потом имам подстроил картинку и показал Алисе панораму долины. И Алиса увидела другое войско, которое приближалось к армии дяди Салаха.
Впереди того войска ехали рядом граф де Шатильон и рыцарь Солсбери. За ними несколько незнакомых Алисе рыцарей. Они были одеты куда тяжелее, чем арабы, кони их, тоже покрытые кольчугами, с трудом переступали по вязкой пыли. Порой пыль полностью застилала изображение.
Потом стали видны пехотинцы — Алиса поняла, что тяжелые рыцари графа де Шатильона составляют лишь малую часть войска крестоносцев. В основном оно состояло из пехотинцев в кожаных или кольчужных рубахах и в тяжелых шлемах. Эти люди с трудом брели по жаре, волоча за собой копья и мечи.
Враждебные армии двигались все медленнее и наконец остановились друг против друга.
К сожалению, не было слышно звука. Но ведь раз ящерицы смогли сделать такой передатчик, значит, должен быть звук.
Алиса подошла к монитору и внимательно пригляделась к нему. Конечно, он был неземного изготовления, но Алиса понимала, что его, вероятно, ящерицы сделали специально для человеческих пальцев, ушей и глаз. Значит, и она сможет разобраться.
— Не смей подходить! — рассердился Старец. — Сломаешь что-нибудь. Я за это волшебное сокровище отдал годовую добычу золота со всех моих рудников.
— Не бойтесь, — сказала Алиса. — Не сломаю. Мы такое в школе проходим. Во втором классе.
Одного взгляда ей было достаточно, чтобы понять, что Старцу просто забыли сказать, как включается звук. Или он от старости забыл об этом. Алиса нажала на кнопку, и комнату заполнил невнятный суровый гул надвигающегося боя.
— О! — признал ее достижение Старец. — Я оставлю тебя здесь. Ты будешь ухаживать за моими машинами.
Загудела труба. Это был сигнал к бою.
Дядя Салах — полное имя которого Салах-ад-Дин, или Саладин, Алиса вспомнила только сейчас — поднял руку: сейчас он прикажет коннице скакать вперед.
— Смотри! — закричал Старец. — Сейчас это случится! Сейчас твой проклятый дядя погибнет, и мы с тобой станем наследниками всего мира, моя приемная дочка!
Но в этот момент что-то сорвалось в зловещих планах Старца Горы. С отвратительным криком он отшатнулся от экрана и, не выпуская из руки подзорной трубы, кинулся на балкон. Там он приставил трубу к глазу и замер, часто постукивая по полу пяткой.
Алиса внимательно смотрела на экран и, когда пыль на секунду отнесло ветром, увидела, что к месту начинающегося боя подъезжает еще одна группа рыцарей-франков.
Впереди скакал знаменосец, который держал в руке красное знамя с вышитыми на нем тремя золотыми львами. За ним ехал на черном громадном коне мощный белокурый рыцарь в алом плаще, но без шлема. Замыкали группу шесть или семь богато одетых рыцарей и толпа оруженосцев и слуг.
Белокурый рыцарь сразу оценил обстановку и направил своего вороного коня на невысокий холм, возвышавшийся как раз между армиями врагов, но чуть в стороне от их центра. Когда белокурый рыцарь оказался на вершине холма и знамя развернулось под ветром рядом с ним, оказалось, что он как бы вознесся над остальными — копыта вороного коня оказались на уровне голов сарацинов и франков.
— Злые духи прислали мне короля Ричарда! — злобно произнес Старец. — Мне вовсе не нужны лишние свидетели.
— Это король Англии Ричард Львиное Сердце? — спросила Алиса.
Несмотря на всю тревогу, владевшую ею, Алиса ощутила странное, радостное чувство: ты читаешь, слышишь о человеке — и вдруг видишь его наяву. Как любимого писателя или космонавта!
— Да, это он, проклятие злых духов, вонючий шакал!
— А чего же вы так его испугались? Он будет сражаться против Саладина?
— Не будет он сражаться, — отмахнулся Старец Горы. — Сейчас перемирие, и этот проклятый рыцарь всегда соблюдает все правила и договоры. Но, видно, какая-то гадкая птичка донесла ему, что сегодня будет битва между Шатильоном и Саладином. Вот и примчался поглядеть. Его хлебом не корми — дай поглядеть на битву или турнир! Мальчишка проклятый, да сразит его стрела справедливости!
— Или ваш убийца? — спросила Алиса.
— Или мой убийца, — твердо ответил старик.
Но Алиса-то знала из учебника истории, что Ричард Львиное Сердце благополучно возвратится из Палестины, и не боялась, что фидаи до него доберутся.
При виде рыцаря в красном плаще франки графа де Шатильона начали радостно кричать и размахивать копьями и мечами. А среди воинов Саладина произошло некоторое замешательство, и передние ряды подались назад, оставив Саладина в одиночестве.
Откуда-то, словно из-под копыт коней, выбежал фидай в черном халате, подобранном под пояс, чтобы не мешался, в руке его блеснул кинжал.
Фидай подпрыгнул, занеся руку с кинжалом, и все это произошло так быстро, что никто не успел пошевелиться или прийти на помощь султану. Но тот был начеку.
Каким-то чудом султан Саладин успел перехватить руку фидая, и тот повис в воздухе, пойманный во время прыжка. Он извивался, как змея, но ничего не мог поделать. Саладин уже готов был отбросить неудачливого убийцу, но тут Алиса увидела, как в разрезе черного халата возникла розовая мордочка ящерицы, затем показалась розовая лапка с маленьким бластером — как молния, сверкнул луч, и Саладин, пошатнувшись, начал валиться с коня.
Алиса ахнула от ужаса и отвращения к злобному старику.
Но фидай не успел воспользоваться ранением султана, потому что охрана Саладина уже опомнилась и множество мечей и копий вонзились в убийцу. Алиса увидела, как под ногами коней мелькнула, убегая, розовая ящерица, которая так хотела помочь убийце.
— О великий Аллах! — кричала девочка Мариам. — Как ты терпишь такое злодейство!
Оказалось, она очнулась и смотрела на экран.
Старец Горы стоял на балконе, бессильно опустив руку с подзорной трубой.
— Бездельник, — хрипло произнес он, — ничего нельзя доверить! Зачем я вас учу, если вы не можете вонзить кинжал в плоть ничтожного султана? О, крушение моих планов!
Старец вошел в комнату.
Мариам метнулась в угол, словно она была виновата в том, что Старцу не удалось убить ее дядю.
Но Старец не обратил на нее внимания. Он впился взором в экран монитора.
— Может, он все же подох… — бормотал тайный имам.
Но Алиса увидела, как Саладина подняли обратно в седло. Правой рукой он придерживал левое плечо, куда попала лучом розовая ящерица. Сквозь пальцы сочилась кровь. Охрана пыталась увести Саладина с поля боя, но он и думать об этом не хотел.
Здоровой рукой он высоко поднял меч и, пришпорив коня, поскакал на войско франков.
И все его воины в едином порыве кинулись за своим раненым вождем.
— Нет, он погибнет, — шептал Старец Горы. — Он обязательно погибнет. Он должен погибнуть!
Началась отчаянная сеча, и в поднявшейся пыли Алисе трудно было понять, где там свои, где чужие — а для нее своими были арабские всадники султана Саладина, а чужими — крестоносцы. Вот как бывает, если столкнешься с историей наяву!
На несколько секунд пыль отнесло поднявшимся ветром, и Алиса увидела, что Ричард Львиное Сердце и его спутники не вмешиваются в бой. Они неподвижно, как статуи, стоят на пригорке, под знаменем с тремя львами.

Поднявшаяся пыль снова скрыла и короля Ричарда, и сражавшихся. Лишь звон металла, крики, проклятия, стоны, стук подков доносились с экрана.
Старец Горы метался по комнате, издавая дикие крики, как болельщик на стадионе, который видит, что его любимая команда проигрывает решающий матч, но ничем не может помочь.
По стене прокатился, упал на пол камешек — Алиса подняла глаза и успела увидеть, как в щель под потолком спряталась розовая ящерица. Так вот где они здесь таятся! Впрочем, было бы наивно думать, что ящериц не допускают на скалу исмаилитов.

Глава одиннадцатая

Битва продолжалась недолго, хотя Алисе показалось, что прошло несколько часов. Но, судя по всему, франки не успели собрать на помощь других рыцарей, а может быть, никто и не захотел защищать графа де Шатильона. И видно было, как то тут, то там франки начинают отступать.
Ящерицы, как удалось заметить Алисе, старались помочь своим союзникам, но, видно, больше боялись за себя. Некоторые из них таились по окрестным холмам и тайком стреляли из бластеров. Им удалось убить и ранить некоторых сарацин, но это не повлияло на ход боя: все равно тяжелые рыцари в жаре и пыли стали жертвами быстрых всадников Саладина, а пехотинцы один за другим покидали поле боя. Сарацинские всадники догоняли их, либо убивали, либо брали в плен.
Бой все приближался к скале, на которой стояла крепость исмаилитов. С балкона уже можно было различить в громадном клубе пыли отдельные фигурки. А там, откуда бой ушел, в пыли валялись убитые и раненые бойцы. Как махонькие куколки, как раздавленные муравьи.
«Нельзя же! — думала Алиса. — Нельзя же воевать. Ведь воевать желают не те, кто погибает, не невинные люди, они хотят жить, как тот молодой фидай, которому Старец Горы приказал кинуться в пропасть. Те, кто хочет войны, не умирают на поле боя. Вот и эта война началась уже много лет назад, когда крестоносцы пришли сюда, чтобы завоевать Иерусалим. Жестокий толстяк Райнольд де Шатильон напал на мирный караван, убил мать Мариам и издевался над ее дочкой… Война нужна Шатильону! И Ричарду Львиное Сердце…»
Алиса не успела додумать до конца, потому что в этот момент окончательно решилась судьба сражения — сломленные франки, бросая оружие, погоняя коней, ринулись с поля боя. Но бежали они не к замку де Шатильона, а сюда, к скале — убежищу Старца Горы.
Старец, наблюдавший бегство в подзорную трубу, отбросил ее и ворвался в комнату с криком:
— Сюда нельзя! Никто не должен знать, что мы союзники. Я с ними не знаком!
Алиса так удивилась, что не удержалась и сказала:
— Но ведь все видели, как ваш фидай хотел убить султана Саладина!
— Нет! — закричал старик, дергая себя за черную бороду. — Это был не мой фидай, это был чужой убийца. Вы ничего не докажете!
И Алиса поняла, что этот изувер и страшный фанатик — на самом деле трус. Но ей от этого было не легче. Ведь такие трусы — самые опасные. А вдруг он решит избавиться от Алисы и Мариам, чтобы никто не узнал, что они получены им в подарок от графа? Ведь они свидетельницы того, что он хотел убить Саладина и с помощью несчастной Мариам завладеть его троном.
На экране монитора было видно, как сарацины окружают рыцарей. Вот сдаются графиня Констанца и храмовник Солсбери, вот стаскивают с коня отчаянно сопротивляющегося графа де Шатильона. Его волокут к Саладину, граф валится на пузо и едет как пингвин с ледяной горки.
По пустыне неслись, прижимаясь к песку и стараясь остаться незамеченными, розовые ящерицы — все они стремились к своему кораблю, который был спрятан за скалой Старца Горы. Ящерицы были покрыты пылью, и их никто не замечал.

Алиса переключила монитор на корабль: вокруг него царила страшная суета, сотни, а может быть, и тысячи ящериц тащили внутрь какие-то ящички, ящики, тюки, пакеты, коробки — видно, рассудили, что лучше утащить, что уже добыто, чем потерять все, втянувшись в земные войны.
— Смотрите, госпожа! — воскликнула Мариам, дергая Алису за рукав.
Алиса увидела, что по степи к кораблю пришельцев несется, подпрыгивая, телега, запряженная четверкой коней. На телеге — клетка, в которой сидит скованный человек. Да это же Ричард!

Вот он поднялся и трясет прутья клетки, стараясь освободиться.
Значит, граф де Шатильон потащил Ричарда за собой в битву, не захотел оставлять его в замке. А теперь ящерицы спешат отвезти пленника на корабль.
Алиса увидела, что по степи к кораблю пришельцев несется, подпрыгивая, телега, запряженная четверкой коней.
Это зрелище могло показаться смешным, хотя Алисе было не до смеха. Лошади были буквально облеплены ящерицами, десятки их бежали по равнине, натягивая поводья коней, другие взобрались им на спины и щипали, били, погоняли несчастных животных, которые неслись, потеряв от страха рассудок.
— Мы должны спасти Ричарда! — закричала Алиса и кинулась вон из комнаты.
Но в дверях стоял мрачный фидай, который выставил ладонь. Алиса натолкнулась на нее и отлетела обратно в комнату.
— Это еще что такое! — рассердился Старец Горы, только сейчас заметивший ее попытку к бегству. — И не мечтай! Ты останешься со мной и будешь мне защитой. Пока ты у меня — мне ничто не грозит.
И Старец заквакал, растянув лягушачий рот.
Алисе пришлось подчиниться. Она была уверена, что обязательно убежит, вырвется. Но главное теперь — спокойствие и выдержка. Ей уже приходилось попадать в безвыходные положения. И она знала, что и в безвыходных положениях всегда найдется выход.
Поэтому Алиса сделала вид, что ничего не случилось, и стала глядеть на долину внизу.
И вовремя. Потому что телегу с плененным Ричардом заметили и настигли всадники Саладина. При виде их розовые ящерицы ринулись в разные стороны. Некоторые из них выхватывали бластеры и стреляли, но лучи бластеров не могли пробить кольчугу. Видно, что смертельно для ящерицы длиной в локоть, вовсе не столь опасно для человека. Из-за этого ящерицы не могли участвовать в сражении — только путались у всех под ногами. Пожалуй, союзникам лучше на ящериц не надеяться. Каждый спасается как может.
Понял это и Старец Горы.
— Убрать лестницы! — закричал он. — Закрыть ворота! Чтобы ни одна муха не проникла в мою крепость!
И как бы в ответ на этот дикий крик из-за дивана показались две розовые ящерицы. Они скользнули к двери и исчезли.
Тем временем всадники Саладина подскакали к скале Старца Горы, воины окружили телегу, но клетку не раскрывали. Ричард стоял, держась руками за прутья, и тяжело дышал. Ни одной ящерицы не было видно — они все скрылись в корабле по ту сторону скалы.
К Ричарду подскакала кавалькада: впереди султан Саладин, следом его свита — эмиры, ханы, шахи и другие начальники. Затем, чуть отстав, но спокойно и уверенно, к этому месту подъехал и Ричард Львиное Сердце в алом плаще и под красным знаменем с тремя золотыми львами. Он был похож на богатого туриста, попавшего на бой быков.
Чуть далее, окруженные арабскими всадниками, медленно брели связанные пленники — союзники розовых ящериц. Может быть, Алиса и пожалела бы графа и графиню Шатильон, но рядом с нею стояла девочка Мариам. И Ричард был так избит, словно по лицу его били молотком, — а они наврали, что его и пальцем не тронули!
Войско скопилось вокруг телеги с Ричардом, и постепенно наступила тишина. Алиса думала, что Саладин, подъехавший к Ричарду, сейчас заговорит с ним, но вместо этого султан обратился к английскому королю, который сидел на таком большом коне и сам был так велик, что султан рядом с ним казался мальчиком.
— Добрый день, великий король, — произнес Саладин на языке франков.
— Добрый день, султан, — ответил король Ричард.
— Что привело тебя сюда? — спросил Саладин.
— Мне донесли, — сказал Ричард, — что ты решил напасть на благородного графа де Шатильона и рыцарей-храмовников. Я поспешил сюда, чтобы убедиться, не нарушили ли вы перемирие.
— Перемирие между войском Аллаха и неверными не нарушено! — ответил султан. — Я пришел сюда не для войны, а чтобы вернуть мою честь.
— Кто обидчик твой? — спросил английский король.
— Здешний граф Райнольд де Шатильон, — произнес Саладин.
— Это он нанял фидая, который хотел убить тебя?
— Я не знаю, кто нанял жалкого убийцу, но прислал его Старец Горы, и я накажу его.
— Так чем же граф оскорбил твою честь, сарацин?
— Хоть я и не обязан говорить о таких вещах с неверными, тебе, как смелому и справедливому рыцарю, я скажу: граф де Шатильон напал на мирный караван, с которым путешествовали в Египет моя сестра и ее маленькая дочка. Он ограбил караван, он убил мою сестру. Он захватил подарки, которые я посылал с сестрой в Египет, и захватил в плен дочь моей сестры, мою любимую племянницу Мариам.
Саладин произнес эти слова срывающимся голосом.
— Не может быть! — возмутился английский король. — Неужели это правда, граф де Шатильон?
— Не может быть мира с неверными! — откликнулся хриплым голосом граф. — Я их уничтожал и буду уничтожать, как бешеных собак!
— Ты можешь уничтожать их в честном бою, — сказал английский король. — Но как ты посмел напасть на мирный караван в дни перемирия и убить женщин и детей?
— Эти женщины и дети, — с презрением воскликнул граф, — сами напали на моих людей. А меня там даже и не было. Я ничего об этом не знаю.
— Это ложь! — Саладин сделал знак, и из толпы воинов вышел старик с перевязанным глазом. — Вот, король, один из караванщиков. Ему удалось спастись. Он тебе все скажет.
— Что мне слова твоего караванщика, султан! — ответил английский король. — Против них есть слова знатного вельможи Франции и Иерусалимского королевства.
— Но моя сестра и племянница погибли!
— Я ничем не могу тебе помочь. Мне мало свидетелей, которых ты представил, — сказал английский король. — Поэтому я объявляю перемирие прерванным и завтра же начинаю штурм крепости Аккра.
Ну как сказать ему? Как донести до него правду? Алиса сжала кулаки. Неужели не найдется больше ни одного честного человека? Ричард, который стоит в клетке, наверное, не подозревает, что девочка, которую пытали из-за него, и есть племянница султана. Констанца же и рыцарь Солсбери никогда не признаются.
— Нет! — услышала Алиса крик Мариам. — Я так больше не могу!
Алиса не успела остановить девочку, та бросилась на балкон. Она тянула руки вниз — но люди, что казались близкими на экране монитора, на самом деле находились очень далеко. Если бы король Ричард поднял голову, он увидел бы лишь маленькую фигурку.
И тут в отчаянии девочка Мариам вспрыгнула на парапет и, широко расставив руки, кинулась вниз с балкона.
Алиса в ужасе закрыла глаза руками.

Глава двенадцатая

К сожалению, в нашем рассказе мы совсем забыли о Елене Простаковой — отважной спасательнице, которая по недоразумению попала в подземные казематы замка Крак де Шевалье. Но Елена не из тех, кто сдается перед лицом трудностей. Вы можете замуровать ее в скалу, опустить на морское дно, выкинуть в космос, но, как и положено отважной спасательнице Института Времени, она всегда найдет выход из положения. И не раз уже находила.
Мы оставили спасательницу в тот момент, когда она, прижавшись к стене колодца, старалась просверлить в камне туннель, чтобы помочь неизвестному пленнику, который пробивался сквозь гранит ей навстречу.
Два раза она обессиленно падала на пол. Но каждый раз вставала и снова, как муха, поднималась к потолку.
Пропеллер с трудом удерживал ее на весу, но с каждой секундой работать становилось все легче, потому что спасательница вскоре пробила в стене нишу, которая постепенно превратилась в туннель, вернее, в глубокую нору.
Вот уже можно выключить пропеллер и вытянуться во весь рост на животе.
Елена Сергеевна замерла и целую минуту лежала неподвижно, затаив дыхание. Она старалась понять, откуда и в каком направлении пробивается неведомый узник, на помощь которому она спешит.
Вот этот звук! Кто-то скребся совсем близко — правда, теперь Елене пришлось долбить свой лаз правее, чтобы не промахнуться.
Забыв об усталости, спасательница вгрызалась буром в скалу и ловко сбрасывала отколотые камни назад, так что камни вылетали из ее норы, как из пушки.

Елена Сергеевна так увлеклась своей работой, что забыла о времени. Она и не подозревала, что наверху, в пыли и грохоте, идет самое настоящее сражение, что Алиса и девочка Мариам смотрят за ним со скалы, где находится крепость Старца Горы.
Когда Елена остановилась в очередной раз, чтобы прислушаться, она поняла, что неведомый узник находится всего в метре от нее — еще чуть-чуть, и она его спасет!
Но удивительное дело: словно услышав о том, что спасение близко, узник прибавил прыти и принялся уводить свой лаз в сторону — испугался, что ли?
Тогда спасательница тоже прибавила в скорости.
Узник еще больше заторопился.
Спасательница чувствовала, что уже догнала его, что роет ход параллельно с его ходом. Они были как два земляных червя, которые устроили соревнования, кто скорее прокопает лаз под грядкой.
И тут Елена сообразила, что делает лишнюю работу; она взяла левее и через три минуты оказалась в только что проделанном туннеле.
Туннель этот был заполнен камешками и песком, которые оставил узник, — ведь он тоже отбрасывал назад камешки, которые отбивал от скалы. Так что Елене было нелегко дышать, к тому же она страшно устала, несмотря на то что была очень выносливой.
— Ну, давай, немного осталось! — крикнула Елена сама себе.
Из последних сил она устремилась вперед, как крот, отбрасывая камни и песок, и еще через минуту луч ее фонаря уловил движение впереди — металлические подошвы отбрасывали ей в лицо куски породы. Вот он — узник!
К счастью, фонарь Елены был пуленепробиваемый. Доставалось только лицу. Но Елена протянула вперед руки и схватила узника за ноги.
Тот отчаянно сопротивлялся. Он же не знал, что его спасают; наверное, думал, что за ним гонятся.
Он тащил Елену как на буксире, только не сквозь воду, а сквозь каменные крошки, что конечно же куда больнее для пловца.
Неизвестно, сколько это могло бы продолжаться. Вернее всего, спасательница бы погибла. Но впереди оказалось пустое пространство — большой подвал. И узник, которого Елена держала за дергающиеся металлические ноги, свалился в подвал и потянул за собой Елену, которая упала на него сверху.

Оглушенные, они замерли.
Первым очнулся неизвестный узник. Он попытался убежать от Елены, но она смогла снова схватить его и громко сказала:
— Нет, голубчик! Ты спасен и можешь меня благодарить.
— Я не просил меня спасать! — раздался высокий тонкий голос. — Я сам спасаю Ричарда.
Елена Сергеевна зажгла свой фонарь и увидела, что по ошибке спасла вовсе не Ричарда Темпеста и даже не какого-нибудь другого человека, а странного на вид, шарообразного робота с длинными руками и короткими ногами, неизвестно как оказавшегося в глубоком подземелье замка Крак де Шевалье в конце двенадцатого века нашей эры.
— Ты никого не можешь спасать, — заявила Елена Сергеевна, — потому что ты не спасатель и вообще неизвестно, кто ты такой.
— Я археологический робот первого класса по имени Арх. А вот с кем имею честь говорить, не знаю.
— А я спасатель Института Времени Елена Сергеевна Простакова. Я прибыла сюда из двадцать первого века.
— Вы не очень спешили, девушка, — сказал на это археологический робот. — Пока вы собирались, нас всех могли перебить, отдать в рабство и посадить в тюрьму.
Елена Сергеевна Простакова немного обиделась.
— Во-первых, — произнесла она, — как только я получила сигнал тревоги, я бросила все и кинулась сюда.
— Что такое — все? — строго спросил маленький робот.
Его бока были покрыты пылью и каменной крошкой, а кое-где даже помяты. И некоторые из инструментов, которые служили ему пальцами, были погнуты и обломаны.
— Я только-только села за стол, — призналась спасательница. — На моем дне рождения.
— И сколько же вам лет, спасатель?
— Мне уже двадцать два года, — ответила Елена Сергеевна. — Но, к сожалению, я слишком молодо выгляжу.
— Это исправимо, — утешил робот. — Но я бы не дал вам… поверните фонарь, чтобы мне лучше было видно… спасибо. Я не дам вам больше восемнадцати!
— Хватит разговорчиков. Спасая вас, я потеряла много времени. Мне пора спасать Ричарда и Алису, — сказала Елена.
— А вы думаете, я чем занимался? — удивился робот. — Ведь я пробивался именно сюда. В это подземелье.
— Почему?
— Да потому что я подслушал, что здесь они содержали Ричарда Темпеста.
— А где он теперь?
— Коллега, не задавайте глупых вопросов, — ответил робот Арх. — Вы же видите, что его здесь нет.
Спасательница согласилась с роботом и быстро провела лучом фонаря по стенам подземелья. И не зря. Возле железной двери на стене было выцарапано чем-то острым:

«Меня уводят. Граф не хочет меня оставлять. 
Ричард».

— Вот видите, — сказал робот. — Я же знал, где искать.
— А я думаю, что теперь надо отыскать графа. Где граф, там и Ричард, — заметила спасательница.
— Замечательная мысль! — воскликнул робот. — Может, вы знаете, где Алиса?
— Нет еще. Но я ее тоже спасу.
— Тогда не будем терять время понапрасну.
Робот подбежал к железной двери и отворил ее. Никакой охраны поблизости не было. Каменная лестница вела наверх.
Елена Сергеевна, сопровождаемая археологическим роботом, поспешила наружу, хотя конечно же ей больше всего хотелось отдохнуть.
Они пробежали через пустой двор. Ворота в крепость были приоткрыты — так спешили в бой стражники графа. Правда, на склоне холма Елена Сергеевна увидела пастуха, который медленно брел за стадом овец. И она подумала: что-то уж очень долго здесь гуляет одинокий пастух. И в этот момент археологический робот произнес:
— Что-то не нравится мне этот пастух. Когда мы с Алисой здесь проходили несколько часов назад, он уже здесь ошивался.
Спасательница подошла к пастуху. Тот очень удивился, увидев ее и робота. Но не убежал.
— Скажите, — спросила спасательница, — куда повезли нашего друга Ричарда Темпеста?
— И мою подругу Алису Селезневу? — спросил Арх.
Спасательница задала свой вопрос на арамейском языке, а потом на арабском и еще на шести языках. А Арх спросил на старофранцузском языке, потому что они с Алисой на том языке уже со многими здесь разговаривали.
Но пастух ничего им не ответил. И неясно было, понял он что-нибудь или нет. Но потом поднял руку и показал в сторону — туда, где над долиной клубилась туча пыли.
Робот и спасательница побежали к туче, догадавшись, что там кипит бой. Но через некоторое время Елена Сергеевна остановилась, чтобы проверить направление.
— Что это еще такое? — спросил робот, крутя головой.
— Это «ричардоискатель».
— Зачем он нужен?
— Чтобы отыскать Ричарда Темпеста, — сказала спасательница.
Робот вытянулся на коротких ногах, чтобы разглядеть циферблат небольшого приборчика. Там была стрелка. Она указывала в сторону тучи, и рядом было указано расстояние: 

«4 км 760 м».

— Ричард там? — спросил робот.
— Вот именно, — ответила девушка.
— Значит, граф утащил его с собой, не рискнул оставить в замке. А может, не сам догадался, а ящерицы подсказали.
— Кто подсказал? — не поняла спасательница.
— Его инопланетные союзники. Розовые ящерицы.
— А где же они?
— Вот это я и хочу проверить, — сказал робот Арх. — По моим расчетам, их космический корабль должен скрываться вон в том ущелье, за высокой скалой, на которой возвышается крепость.
— И вы пойдете туда? — удивилась спасательница.
— Да, пока вы будете спасать своего Ричарда, я постараюсь выручить Алису Селезневу.
— Но почему вы решили, что она в корабле?
— Или в корабле, или вон в той крепости. Я не зря сидел в заточении в замке Крак де Шевалье. У меня замечательный слух.
— Хорошо, — согласилась спасательница. — Как только я спасу Ричарда, я сразу поспешу к вам на помощь.
Робот Арх не стал прощаться, а, с удивительной скоростью перебирая ногами, ринулся в сторону скал. И скоро лишь клуб пыли указывал, где он бежит.
Вдруг пыль перестала вздыматься — робот остановился и пронзительно крикнул Елене:
— Тебе не дашь двадцати двух. Я думаю, тебе сегодня исполнилось семнадцать!
Елена смотрела ему вслед и улыбалась — очень смешной и гордый робот! Она уже готова была включить пропеллер и нестись в сторону битвы, как вдруг ее внимание привлек далекий пронзительный крик. Подняв голову, она увидела, как с балкона крепости, нависшего над бездонной пропастью, сорвалась маленькая человеческая фигурка и, медленно переворачиваясь, полетела вниз.

Не забывайте, что Лена Простакова по своей натуре была спасательница. И если она видела, что может кого-то или что-то спасти, она забывала о себе и бросалась спасать. Именно таких людей и отбирают в спасатели Института Времени.
Поэтому, увидев человеческую фигуру, падающую со скалы, да еще поняв, что это ребенок, Елена забыла обо всем: о Ричарде, об Институте Времени и даже о своей докторской диссертации «Опыт спасания сотрудников Института Времени в чрезвычайных ситуациях каменного века». Она понеслась вперед, чтобы подхватить девочку, прежде чем она коснется земли.
Лена обхватила девочку руками и бешено закрутила пропеллер, чтобы не разбиться вместе с нею.
Ей удалось удержать девочку лишь у самой земли, и она упала на спину, чтобы спасенный ребенок поменьше ушибся.
Пропеллер, конечно же, разлетелся вдребезги, спина превратилась в сплошную ссадину. На затылке выросла шишка с апельсин. Притом Елена так перепачкалась в пыли, что и родная мама не узнала бы спасательницу Простакову.
Пока Лена, совершенно оглушенная, лежала на жухлой траве, Мариам, которая даже и не поняла, что произошло — так она стремилась к дяде! — поднялась и, прихрамывая, побежала к Саладину.
Как ни странно, никто, кроме Алисы и Старца Горы, не заметил падения Мариам. А ее чудесное спасение вообще прошло незамеченным, потому что Алиса в этот момент в ужасе зажмурила глаза, а Старец отвернулся — какой бы он ни был жестокий, все же он не хотел смотреть, как разобьется несчастная девочка.
Алиса очнулась от взрыва голосов — множество людей кричали и бряцали оружием.
Непроизвольно Алиса обернулась к экрану монитора и, к своему изумлению, увидела, как к знатным воинам подбегает, хромая и горбясь, маленькая девочка в разорванном платье.
Султан Саладин уже издали узнал племянницу. При виде девочки султан ловко спрыгнул с коня и ринулся к ней навстречу. Он подхватил ее, поднял и прижал к груди.
Его воины горячили коней, размахивали копьями и мечами, и в самый разгар этой суматохи султан поднял руку вверх, призывая к молчанию.
Алиса понимала, что чудес не бывает и люди не остаются живыми, упав с высокой скалы, но как не поверить собственным глазам? Племянница султана была жива и обнимала своего великого дядю.
Взгляд Алисы упал на супругов де Шатильон. Они были в ужасе. Граф Рено пытался спрятаться в толпе рыцарей, он тянул Констанцу за руку, чтобы прикрыться ею, а графиня зло отталкивала руки мужа.
Шум немного утих, и Алиса смогла различить голос султана, который обернулся к английскому королю:
— Аллах велик! — произнес он. — И не оставит в беде и несправедливости тех, кто верит в него. Ты видишь перед собой, король, мою единственную любимую племянницу Мариам. Откуда ты взялась, девочка?
Мариам с трудом оторвалась от груди дяди и показала наверх:
— Меня держали в плену, вон там! Я прыгнула и улетела оттуда!
— Этого не может быть! — воскликнул король Ричард Львиное Сердце.
— Это чудо, сотворенное Аллахом, — ответил Саладин. — Не так ли?
— Воистину! — закричали его воины, ударяя мечами о круглые щиты.
— Почему ты оказалась там? — спросил Саладин.
— Меня подарили страшному имаму, — ответила Мариам.
— Проклятье! — услышала Алиса голос Старца Горы. — Это гибель! Он никогда меня не простит. Он потратит всю жизнь, чтобы убить меня! И зачем я согласился взять эту проклятую девчонку!
И с этими словами Старец Горы выбежал из комнаты во двор крепости, и Алиса услышала, как он там отдавал приказания. Но она не прислушивалась, потому что ей интереснее было следить за тем, что происходило на равнине.
— Кто же подарил тебя мерзкому старику? — грозно спросил Саладин, когда гневные крики его воинов стихли.
— Вот этот человек, — сказала Мариам, — отдал старику в рабство меня и еще одну девочку.
И она показала здоровой ручкой на графа де Шатильона.
— Я его убью собственными руками! — закричал Саладин. — Я его порублю на куски!
— Погоди, султан. — Алиса увидела, как король Англии подъехал ближе к султану. — Я разделяю твою радость, потому что ты обрел потерянную родственницу. Но я хочу знать, может ли она быть свидетельницей других преступлений графа де Шатильона.
— Мариам, — попросил Саладин, — скажи королю франков, кто убил твою маму?
— Мою маму убил этот страшный толстый франк, — сказала девочка.
— Она лжет! — испуганно завопил граф. — Как вы можете верить грязной рабыне?
Король Ричард Львиное Сердце поморщился, он не любил трусов.
— Он убил мою маму, — повторила Мариам, — потом он меня мучил.
— Мучил? — Саладин побледнел от гнева.
— Мне трудно в это поверить, — сказал Ричард. — Я не слышал раньше о подобной жестокости.
И тут неожиданно в разговор вмешался второй Ричард — пленный сотрудник Института Времени.
— Клянусь вам, — произнес он, вцепившись в толстые прутья клетки. — Эта девочка говорит правду. Я попал в плен к графу де Шатильону и его друзьям. И они никак не могли добиться от меня нужных сведений. И когда они поняли, что не заставят меня заговорить… — Голос Ричарда сорвался, и он с трудом продолжал: — Они… — он показал на графа и графиню, — велели привести девочку. Клянусь, я не сразу понял, что они могут пойти на это.
— Проклятый гяур! — закричал султан Саладин. — Значит, ты причина всех моих несчастий! Убейте этого негодяя.
Воины рванулись к Ричарду, и лишь прутья клетки спасли ему жизнь. Девочка Мариам закричала:
— Нет, не трогайте его, он добрый. Как только этот дядя понял, что они со мной делают, он им все сразу рассказал — только чтобы избавить меня от боли!
— Остановитесь! — приказал воинам Саладин. — Если принцесса Мариам сказала, значит, так тому и быть. Ты свободен, франк, и можешь уйти куда хочешь.
Султан Саладин передал племянницу одному из воинов, а сам посмотрел на короля Англии:
— Ну как, король Ричард? — спросил он. — Теперь наконец ты мне веришь?
Вместо ответа король обернулся к Ричарду-временщику:
— Чем ты так провинился перед графом де Шатильоном, что он пытал тебя? Что за тайну ты скрывал от него? Может быть, ты посланник дьявола?

— Вот именно! — закричала графиня Констанца. — Вы только поглядите на него! Это сам дьявол!
— Если бы я был дьяволом, — улыбнулся Ричард, который отлично умел владеть собой — этому учат в Институте Времени, — то кто бы удержал меня в такой клетке?
— Это так, — кивнул Ричард-король. — Продолжай.
— Я путешественник из дальней страны. А графу нужны были секреты.
— Какие?
— Секреты пути в мою страну. Но ты знаешь, король, как тщательно берегут торговые пути купцы всех стран.
— Так, значит, ты купец?
— Значит, я купец, — сказал Ричард.
Некоторое время король Ричард размышлял, разглядывая своего тезку — оборванного, избитого, грязного, измученного. В котором родная мама не узнала бы сотрудника Института Времени. Потом он произнес:
— Я верю этому человеку. У него добрые глаза.
— Значит, ты веришь и мне, король франков? — спросил Саладин.
Ричард Львиное Сердце наклонил голову.
Саладин глядел теперь на своих пленников.
— Я не виновата! — воскликнула графиня Констанца, увидев смерть в его взгляде.
— Я не воюю с женщинами, хоть ты и виновата, — сурово сказал султан. — Уходи! Ну, уходи же!
Констанца подобрала край платья и побежала прочь, в пустыню, не оборачиваясь и даже не попрощавшись с мужем. Ее черные длинные волосы растрепались — она стала похожа на ведьму.
— Констанца! — закричал граф де Шатильон. — Ты почему покинула меня?
Но та не слышала.
— Ты, рыцарь Храма, — сказал Саладин, обернувшись к молодому храмовнику Солсбери, — тоже присутствовал при этом и не вступился за ребенка. Ты проведешь остаток своих дней в моей тюрьме. Если тебя не выкупит твой орден за сто фунтов золота.
— Мой орден никогда не заплатит столько за меня! — в ужасе воскликнул храмовник.
— Это ваше дело, — ответил султан. — Уведите его.
После этого он посмотрел в глаза графу де Шатильону.
— Что же мне делать с тобой? — спросил он. — Что мне делать с тобой, вонючая собака!
— Я ни в чем не виноват! — закричал граф. — Меня оклеветали. Это все розовые дьяволы виноваты. И ваш Старец Горы. Они опутали меня.
— Молчи! — приказал ему Ричард Львиное Сердце. — Я не хочу стыдиться за благородных рыцарей.
— Король, выкупи меня! Я верну тебе любой долг.
— Ты отдашь мне этого человека? — спросил английский король.
— Есть вещи, которые нельзя купить, — ответил султан Саладин. — Это слезы и смерть беззащитных женщин и детей.
— Ты прав, султан, — произнес король Англии и легонько натянул поводья своего черного коня.
И тот послушно понес своего всадника прочь. За ним поскакали знаменосец и несколько молчаливых рыцарей — свита английского короля.
И больше Алиса никогда его не видела.
— Король! — кричал ему вслед граф де Шатильон. — Я тебе расскажу страшные тайны. Ты станешь владыкой мира!
Но Ричард не обернулся.
И тогда султан Саладин легким движением выхватил свой меч. Де Шатильон отшатнулся, но Саладин был быстрее — граф упал на землю…

Воины и вельможи, окружившие султана, радостными криками приветствовали смерть графа Рено.
— Месть свершилась! — воскликнул Саладин.
Все внимание было приковано к Саладину и мертвому графу.
И никто не заметил, как из тучи пыли вышла еще одна молодая женщина — такая пыльная, измученная, что никто не обратил на нее внимания. Ведь за средневековыми армиями всегда следовали толпы нищих, попрошаек, воров и мародеров, которые, как вороны, питались падалью войны. Вот и эта женщина казалась такой бродяжкой.
И когда она подошла к забытой всеми клетке, в которой был заперт Ричард Темпест, на нее никто не смотрел.
Ловким движением спасательница сунула в отверстие замка, что закрывал клетку, стальную заколку, которой скреплялись ее волосы. Замок послушно щелкнул и открылся.
— Быстрее! — прошептала спасательница.
Она подставила Ричарду руку, и тот, с трудом опираясь на нее, выскочил из клетки и побрел, прихрамывая, прочь.
Но и тогда никто не обратил на них внимания.
Когда они удалились от места битвы, спасательница включила пропеллер, который хоть и был сломан, все же помогал ей идти вперед.
— Так это ты, Елена! — воскликнул Ричард. — Я тебя сразу и не узнал.
— Ничего, — ответила Елена, улыбаясь, — вымоюсь, причешусь, и узнаешь.
— Но у тебя на лице такие кровоподтеки! У тебя выбит зуб, под глазом синяк.
— Ричард, — строго проговорила спасательница. — Ты ведешь себя невежливо. Ты забыл, что я спасательница и мне положено получать синяки и шишки. А зуб вырастим новый.
— Мне тоже досталось, — виновато сказал Ричард.
И, помогая друг другу, они пошли к замку Крак де Шевалье.
По дороге они обогнали графиню Констанцу, но она их даже не заметила, наверное, приняла за раненых из ее собственного войска.
Доведя Ричарда до круга, посреди которого находился воздушный туннель в будущее, спасательница помогла ему войти в круг и сделать нужные движения, чтобы включилась машина времени.
— А я сейчас слетаю за Алисой и вернусь, — сообщила Елена.
— Я хотел бы тебе помочь… — вздохнул Ричард.
— Ничего, не беспокойся, — ответила спасательница, — я не одна. Со мной археологический робот Арх.
— Я буду ждать тебя, — предупредил Ричард и исчез. Улетел в двадцать первый век.
Спасательница Елена Сергеевна оглянулась. Было тихо. Природа забыла о сражении. Графиня Констанца медленно и устало поднималась по дорожке к замку. Никто ее не встречал. И розового шарфа на ее шее в этот раз не было.
Пастух, который стоял у дороги возле стада овец, смотрел ей вслед.
Потом обернулся к Елене Сергеевне и подмигнул ей.
Та ничего не ответила, потому что так и не знала, на каком языке надо разговаривать с пастухом.
Собрав последние силы, она побежала — потому что пропеллер совсем уж никуда не годился — в сторону крепости исмаилитов.

Глава тринадцатая

Алиса больше не хотела смотреть на то, что происходит внизу. Честно говоря, и смотреть-то было не на что.
В туче пыли, на фоне темнеющего восточного неба, скрывалась армия Саладина, которая медленно уползала к Дамаску, уводя пленных и унося добычу. Где-то там, на роскошных носилках, едет несчастная принцесса Мариам. А может, она сейчас счастлива — для нее все хорошо закончилось… не то чтобы хорошо, но могло быть хуже.
Алиса осторожно толкнула дверь комнаты.
Дверь послушно отворилась.
В крепостном дворе не было ни души. Там царило такое запустение, словно последние фидаи вместе со своим имамом убежали лет сто назад.
Неужели они так испугались мести Саладина?
Впрочем, какое дело Алисе до всего этого? Она почувствовала, что страшно устала за такой длинный день. Наверное, никогда в жизни еще так не уставала.
Теперь домой, в двадцать первый век…
Еле переставляя ноги от усталости, Алиса пересекла крепостной двор. Ворота были полуоткрыты. Она протиснулась в щель и стала спускаться вниз по крутой лестнице, вырубленной в скале.
Стояла тишина, особенно ясной и спокойной она была после грохота битвы, шума и криков.
Спуск казался ей бесконечным, и она вдруг испугалась: а что, если Ричард уйдет в будущее и оставит ее здесь? Но тут же она улыбнулась своим страхам — ее никогда не оставят в беде. Ведь даже в средние века Саладин не оставил в беде свою племянницу. А в двадцать первом веке люди друг друга никогда не подводят.
Едва лестница обогнула скалу, перед глазами Алисы оказался космический корабль розовых ящериц. А она вовсе забыла о них! Как же так! Ведь все из-за них и началось. Алисе казалось, что эти ящерицы уже давно улетели к себе, награбив, что могли, и внеся свару в наш мир.
Возле корабля было несколько ящериц — видно, они заканчивали последние приготовления к отлету. Им очень повезло, что во время боя их не заметили ни Саладин, ни король Ричард.
«Ладно уж, летите, — мысленно разрешила Алиса. — Но впредь мы будем тщательно проверять прошлое время — нам совсем не хочется, чтобы нашу планету грабили кому не лень».
Размышляя так, она спустилась на землю и только сделала два шага в сторону долины, как неожиданно кто-то накинул на нее прочную непроницаемую ткань и сшиб с ног.
Вокруг раздавались шуршание, неясный шум.
Алиса попыталась вырваться, но потом поняла, что ее крепко держат — наверное, напали какие-то работорговцы, и она сама виновата, что потеряла осторожность — будто гуляла по Москве, а не по Палестине двенадцатого века.
Алису куда-то волокли, она не сопротивлялась, потому что хотела сохранить силы, когда убежит. А в том, что убежит, она не сомневалась.
Прошло минуты три-четыре — Алиса чувствовала, что ее похитители начали втаскивать ее наверх. И было странно — она поняла, что у похитителей не было рук. Ведь если тебя схватили и тащат, ты чувствуешь руки, которыми тебя схватили. А ее тянут десятки маленьких лапок… Ну, конечно же, это маленькие лапки! Ящерицы!

— Этого еще не хватало! — возмутилась Алиса. — Мало вам грабить нашу Землю, вы еще решили меня похитить. Нет, вам это даром не пройдет!
Тут лапки отпустили ее, Алиса сбросила с себя покрывало, и оказалось, что она стоит посреди грузового отсека космического корабля, который представлял собой обширный зал, набитый вещами и добром, которое ящерицы набрали на Земле. Множество ящериц окружало Алису.
— Добро пожаловать на наш корабль! — сказала хромая ящерица.
— Немедленно отпустите меня! — потребовала Алиса.
— Нам нужен заложник, — ответила ящерица. — Мы потеряли твоего друга Ричарда, но нашли ему хорошую замену.
— Но зачем вам я?
— Мы хотим спокойно улететь отсюда и знать, что никто не будет нас преследовать. За пределами Солнечной системы мы тебя отпустим.
— Но ведь я буду жить через тысячу лет! Здесь у нас нет космических кораблей. Кто меня найдет и вернет родителям?
— Ничего не знаем! — заявила ящерица. — Никому не верим! Ты наша заложница.
Алиса разозлилась и, потеряв терпение, кинулась на ящериц.
— Перестань! — крикнула хромая ящерица. — Мы тебя расстреляем паралитическими пулями. Ты этого хочешь?
И чтобы Алиса не сомневалась в ее словах, она выстрелила в девочку из бластера. Алиса почувствовала боль в плече, и тут же плечо онемело.
— Ничего у вас не выйдет! — сказала Алиса, хотя ей больше всего хотелось плакать.
— Приготовить корабль к полету! К нам приближается опасный противник! — раздался голос сверху, видно, из пульта управления корабля.
— Ложись! — прозвучал приказ.
Все ящерицы вокруг — а было их несколько сот — улеглись на мягкий пол, прижались к нему и покрыли центр отсека словно розовым ковром.
«Сейчас мы поднимемся в небо, и тогда я уж никогда не увижу моих друзей», — подумала Алиса, но ничем не показала своего страха и даже не стала ложиться, как велела главная ящерица. Она верила в спасение.
И в самом деле — в тот момент, когда по внутренней связи начался отсчет последних секунд, случилось вот что.
В закрытом и задраенном люке появилась раскаленная белая точка. Точка двигалась и превращалась в округлую линию. Ящерицы в ужасе заверещали.
И тут же такая точно белая точка появилась внизу в полу и тоже превратилась в округлую раскаленную линию.
Раз-два-три!
Круг, вырезанный в люке из сверхпрочного металла, упал внутрь корабля, пропустив вечерний свет пустыни, и одновременно другой такой же круг выпал из корабля на землю.
Сквозь входной люк в корабль ворвалась длинноногая встрепанная худая девушка с резаком в руке и сломанным пропеллером за спиной.
— Ни с места! — приказала она. — Спасатель Института Времени требует немедленно отпустить Алису Селезневу!
А в полу корабля показалась нашлепка на шаре — голова робота Арха.
— Лапы вверх! — велел он. — Немедленно освободите мою подругу Алису Селезневу!
— Ну вот, — сказала Алиса. — Доигрались. Вы сами виноваты в том, что заставили моих друзей сделать в вашем корабле, по крайней мере, две дырки. Как вы теперь улетите от нас — ума не приложу!
На самом деле Алисе хотелось сразу и плакать и смеяться. От счастья, что все кончилось, и от жуткой усталости.
Ящерицы принялись стенать и кричать. Даже требовать, чтобы люди починили им корабль.
— Ничего особенного, — успокоила их Елена Простакова, которая отлично разбиралась в кораблях всех марок. — Если вы выгрузите все награбленное у нас, то сможете починить корабль и кое-как доберетесь до дому.
— Мы не грабили! — закричали ящерицы. — Мы менялись.
Но Алиса, Елена и робот не стали задерживаться.
Они вышли из корабля ящериц и не спеша отправились к замку де Шатильонов. У Алисы ноги подгибались, и поэтому она проехала часть пути верхом на шаре — роботе Архе, который без передышки рассказывал о своих приключениях. Но Алиса не слушала. Она дремала.
— Кстати, Алиса, — разбудил ее Арх. — Ты знаешь, что у нашей спасательницы сегодня день рождения? Ей исполняется пятнадцать лет!

— Не говори глупостей. Мне — двадцать два, — отозвалась спасательница.
— Ты красивая, но слишком худая! — не сдавался робот.
Они легко отыскали обведенный бороздкой туннель времени.
Воздух внутри этой бороздки был туманным и дрожал.
У дороги стоял молодой пастух.
— До встречи! — крикнул он по-старофранцузски.
Алиса зашла в кабину, — а ее с роботом Архом отправили первой, — кинула последний взгляд на замок Крак де Шевалье и увидела, что на башне стоит графиня Констанца. Наверное, все от нее убежали, подумала Алиса.
Но тут машина времени заработала — Алису потянуло наверх, и через минуту она уже стояла возле сверкающей кабины времени, перед которой ее ждал похудевший вдвое от переживаний, милейший археолог Громозека.

ЗОЛОТОЙ МЕДВЕЖОНОК

Отец Алисы Селезневой — директор Космозо. А Космозо, как всем известно — Космический зоопарк. Сюда привозят животных с разных концов Галактики.
Алиса буквально выросла в Космозо. С самого раннего детства она проводила здесь все свободное время. У нее были свои любимцы и друзья, например гигантский динозавр Бронтя, который, правда, взялся не из космоса, а вывелся на Земле из яйца, замороженного триста миллионов лет назад. Иногда Алиса приносит из дома пирожки для склисса. Склисс во всем похож на обыкновенную корову, но если его испугать, он расправляет большие прозрачные стрекозиные крылья и медленно поднимается в воздух. В специальном вольере, отгороженном от стеклянного птичьего павильона, на ветке дремлет птица Говорун, она умела летать между звезд и запоминала все, как компьютер. И так как у Говоруна две головы, он может рассказывать много и очень долго. Теперь Говорун стал старенький, никуда не хочет летать, много ест и ждет, когда к вольеру подойдут посетители, чтобы поведать им о космических пиратах или живых туманностях. В отдельном домике живет индикатор — коробочка на ножках, которая может менять цвет в зависимости от настроения: от желтого до черного.

Иногда индикатор чего-нибудь пугается, выбегает на дорожки Космозо и носится по ним, мигая словно светофор. На весь мир славятся тамошние аквариумы. Справа от входа, за площадкой молодняка, расположен аквариум, наполненный теплой морской водой, в нем царствует медуза-горгона с планеты Серый Клук. Размером она с парашют, а щупальца у нее — змеи. Там живут также рыбешки-марашки, которые при опасности собираются в одну страшную хищную рыбину, а когда опасность минует, снова становятся жемчужными мальками. А если миновать поляну, заросшую зеркальными цветами, которые фотографируют все, что происходит вокруг, подойдешь к аквариуму, наполненному жидким аммиаком, в котором обитают совсем уж странные существа…
Но в тот день, когда начинается наш рассказ, Алиса не подошла ни к склиссу, ни к озеру, в котором плавал Бронтя, ни даже к загону, по которому бродили, еле переставляя ноги, марсианские богомолы. Она торопилась к домику под красной крышей, в котором с недавних пор жило самое загадочное существо во Вселенной. В газетах и по телевидению его называли золотым медвежонком, хотя, конечно, это существо не было медвежонком.
Перед домиком стояла очередь. И это неудивительно, сюда в последнее время стекались посетители не только из Москвы, но и из других городов и стран, даже с Луны и Марса. Всем хотелось поглядеть на пушистое чудо.
Алиса, конечно же, не стала стоять в очереди. Должны же быть хоть какие-нибудь преимущества у дочери самого директора Космозо, которая не только дочь, но и юный биолог, участница экспедиций за зверьми на корабле «Пегас», вылечившая бронтозавра Бронтю, нашедшая общий язык с шушами, а также разгадавшая загадку Говоруна. Нет, в очереди такая девочка стоять не должна.
Все посетители Космозо были обязаны подчиняться строгому объявлению, выбитому на бронзовой доске перед входом:

Пожалуйста, не кормите наших зверей! 
Мы лучше вас знаем, что им надо, 
а что может оказаться для них вредным.

Разумеется, если бы такое объявление повесили у зоопарка сегодня, то некоторые посетители наверняка бы не послушались, принесли с собой булки, конфеты и орехи, не задумавшись над тем, что булка может стать опасным ядом для баррукицы с Панкерагги или оказаться слабительным для склисса.
Алиса не хуже сотрудника зоопарка знала, что можно, а чего нельзя животным. Она читала все научные статьи в «Вестнике космической зоологии» и даже иногда дежурила на зоокухне, где трудились тридцать повароботов и три человека.
Обойдя очередь, Алиса открыла заднюю дверь в домик.
Внутри было тихо, тепло, даже уютно.
Золотой медвежонок дремал, привалившись спиной к громадному дубовому пню, который для него приволокли из леса. Об его кору медвежонок точил свои коготки. Зрители, скопившиеся в полутьме по ту сторону прозрачной преграды, старались не шуметь и переговаривались шепотом, чтобы не разбудить очаровательное создание. Впрочем, они зря старались — Алиса-то знала, что преграда звуконепроницаемая.
Медвежонок был невелик размером, чуть побольше пуделя, его длинная и прямая шерсть стояла дыбом и кончики волос загорались яркими искорками, когда на них падал случайный луч света. Морда медвежонка была курносая, темно-коричневая, а глаза светлые, сиреневого цвета. Они были окружены длинными черными ресницами. Задние лапы медвежонка были короткими, сильными и толстыми, а передние заканчивались пальцами с длинными крепкими когтями, чтобы цепляться за деревья.
Алиса поздоровалась с Еленой Федоровной, сотрудницей Космозо, которая была специально прикреплена к медвежонку. Елена Федоровна спросила:
— Ты будешь к Женечке заходить?
— Да, — сказала Алиса, — я сделала Жене настой из липы с медом, как прописал доктор Кан.
И она показала Елене Федоровне банку с напитком.
Хоть медвежонок по прозвищу Женя и не мог услышать голоса Алисы, он открыл глаза и, лукаво прищурясь, поглядел на нее. Рот медвежонка растянулся в улыбке — он узнал свою гостью.
— Здравствуй, Женя, — сказала Алиса, когда Елена Федоровна раскрыла для нее дверь.
Алиса вошла в прозрачный тамбур и подождала, пока Елена Федоровна закроет внешнюю дверь и откроет внутреннюю. Этот тамбур был нужен для того, чтобы медвежонок случайно не выбежал наружу. Он ведь может испугаться и даже погибнуть в непривычной обстановке. К тому же каждый, кто проходил сквозь тамбур, подвергался дезинфекции специальным горячим воздухом, чтобы не занести с улицы в клетку какого-нибудь вредного микроба.
Медвежонок Женька продолжал сидеть, прислонившись к пню, и не спешил встретить Алису, которую уже отлично знал. Он понимал, что ей надо постоять минуту в тамбуре и лишь потом она попадет в клетку. Он был очень сообразительным животным — порой Алисе казалось, что он вот-вот заговорит.
Когда же Алиса вошла в клетку, он поднялся на задние лапы и вперевалку пошел к Алисе, протягивая короткую лапу.
— Здравствуй, Женька, — сказал Алиса.
Она знала, что медвежонок не обижается на прозвище. Ведь у каждого животного должно быть имя. А его имя получилось от слова медвежонок. Женька-Женька, медвежонок…
Медвежонок стоял перед ней, покачиваясь на задних лапах, и ждал, пока ему дадут бутылочку с липовым отваром.
Алиса протянула ему бутылочку. Зрители снаружи прильнули к стеклу, но изнутри стекло было сильно затемнено, и потому они казались лишь темными силуэтами.

Пока медвежонок пил из бутылочки, как человеческий детеныш, Алиса достала щетку и спросила:
— Давай я тебя причешу? Ты уже два дня не причесывался.
Медвежонок, разумеется, ничего не ответил, но когда допил отвар, отбросил бутылочку и уселся перед Алисой, чтобы она его причесала.
— Умница, — приговаривала Алиса, расчесывая пушистую шерсть медвежонка. — Мы с тобой теперь будем такими красивыми… жаль, что здесь нет твоих родственников, чтобы они тобой полюбовались.
Медвежонок ничего не ответил, потому что в этом и заключалась его тайна: никто не знал, где же его родственники.
Медвежонка Женьку нашли на планете, которую и найти никто не рассчитывал. Она была спрятана за черной дырой, среди нескольких маленьких, но густых туманностей, в стороне от всех торговых и туристских путей. Ни в одном звездном атласе даже намека на эту планету не было, ни один капитан ее не видел, даже пираты не подозревали о ее существовании.
И надо же было, чтобы увидели эту планету биологи-исследователи, ученые, которые как раз возвращались на Землю из долгого путешествия за зверьми для Космозо, но сбились с пути, попав в гравитационную бурю. Их унесло вихрями тяготения в самое сердце раковидной туманности, приборы отказывались работать, компьютер вместо того, чтобы вычислять курс, начал сам с собой играть в шашки, звери в клетках, аквариумах и ящиках стали визжать, ворчать, ворочаться, кидаться, бросаться… И капитан Полосков сказал:
— Видно, мы задержимся и не успеем домой к Новому году.
На что механик Зеленый мрачно ответил:
— И вообще никогда домой не попадем.
— Я беспокоюсь, чем мы будем кормить зверей, если придется здесь задержаться, — сказал профессор Селезнев.
— А их не надо кормить, — ответил механик Зеленый. — Мы все равно раньше их помрем.
У механика Зеленого такой характер. Вместо «здравствуйте» он всегда говорит:
— Ну, что у нас плохого?
А если вы скажете ему:
— Какая хорошая сегодня погода!
Он обязательно ответит:
— Это хорошо не кончится. Ждите дождя.
— Ах, оставьте, механик, — рассердился профессор Селезнев. — Вы что, раковидной туманности раньше не видали?
Механик Зеленый принялся думать, как бы ответить начальнику экспедиции, чтобы тот понял всю трагедию их положения. Но ничего страшного придумать не успел, потому что капитан Полосков закричал:
— Планета! Неизвестная планета!
— Вот видите, — произнес тогда Зеленый, почесывая густую рыжую бороду. — Нам еще не хватало неизвестной планеты.
Для того, чтобы переждать гравитационную бурю, корабль «Пегас» опустился на неизвестной планете. Оказалось, что она была вполне мирным, уютным местечком. Правда, почти ненаселенным, наверное потому, что лежала так далеко от остальных планет. Даже споры растений и бактерий, которые летают в открытом космосе, перенося жизнь с планеты на планету, туда не попадали. Так что в реках еще не было рыбы, в океанах — китов, на суше слонов или медведей. Правда, леса там были густые и на деревьях росли чудесные, хоть и кислые плоды.
Пока пережидали бурю и Зеленый устроил профилактику двигателям, Селезнев с Полосковым ходили экскурсии, собирали гербарии, семена плодов и ягод.
Как-то за день до отлета, профессор забрел довольно далеко, к небольшому озеру. День был теплый, профессор хотел было искупаться, как услышал, что кто-то ломится сквозь кусты к берегу. Профессор очень удивился, так как был уверен, что на планете нет животных. И даже не взял с собой никакого оружия.
Он хотел уже вызвать по рации подмогу, но тут увидел, как из кустов на берег выбежал золотой медвежонок — такого красивого создания ему еще видеть не приходилось. Медвежонок спешил к нему и вовсе не испугался сначала. Но в нескольких шагах от профессора он замер и испуганно заморгал сиреневыми глазами. Профессор понял, что медвежонок потерялся и ищет свою маму. И при виде незнакомого существа он конечно же оробел.
Стараясь говорить тихо и ласково, профессор произнес:
— Не бойся меня, малыш. Я не причиню тебе вреда. Мне только хочется тебя снять, чтобы на Земле наши дети увидели, какие зверюшки водятся в этой части Галактики.
Но при виде видеокамеры медвежонок оскалился, зарычал и кинулся было, выставив перед собой длинные когти передних лапок, на профессора, и профессору даже пришлось отскочить, чтобы его не поранило когтями.
— Погоди! — крикнул профессор вслед медвежонку, который улепетывал в лес. — Погоди ты, в конце концов! Неужели ты человеческого языка не понимаешь?
Профессор от огорчения совсем позабыл, что имеет дело с диким, да еще инопланетным зверем.
А когда он возвратился на «Пегас» и рассказал об удивительной встрече своим товарищам, механик Зеленый сказал:
— А если он ядовитый? Ну кто кидается на зверей с голыми руками?
Конечно же Зеленый был совершенно прав.
Весь следующий день профессор Селезнев, взяв небольшой катер, который был на борту «Пегаса», летал над планетой. Он рассуждал так: если я видел медвежонка, значит, на планете должны водиться медведи. Иначе медвежонку было неоткуда родиться. Но если на планете есть медведи, то на ней водятся и другие животные. Не бывает же так, чтобы на целой планете вывелись только медведи и никто больше не вывелся.
Профессор Селезнев снимал сверху лес и поляны под большим увеличением, он опускался в подозрительных местах и залезал в самую чащу, даже смотрел под корнями и в траве. Но ни одного животного, даже крошечного, он не нашел. Не говоря уж о таких крупных зверях, как медведи.
Селезнев был в полной растерянности. Когда он вернулся на корабль, Полосков, видя как расстраивается начальник экспедиции, сказал:
— А может быть, медвежонка и не было? Может быть, вам очень хотелось увидеть на планете какое-нибудь животное, вот вы и вообразили медвежонка?
— Вот именно! — сказал Зеленый. — Типичная галлюцинация. Пора нам возвращаться, а то как бы чего не вышло.
— Но я же его снимал! — воскликнул профессор.
— Но не успели снять, — заметил Полосков.
Профессор понурился, потому что и сам уже сомневался, что видел медвежонка. Ведь по всем законам биологии его быть на планете не могло. Не может существовать одно-единственное животное в целом мире. Это или волшебство, а волшебства почти не бывает, или обман зрения. А обман зрения на чужих планетах встречается довольно часто.
Полосков уже готовил корабль к подъему, а профессор Селезнев подошел к иллюминатору и грустно смотрел на кусты и деревья снаружи, расстраиваясь от того, что ему не удалось разгадать эту тайну.
Когда еще удастся кому-нибудь попасть на эту планету?
За иллюминатором был туманный, сумрачный день. Планета казалась совсем мертвой.
— Что они, вымерли, что ли! — в сердцах воскликнул профессор Селезнев.
И тут он увидел, как из кустов, по брюхо в тумане выбежал медвежонок и встал на задние лапы. Словно он прибежал проводить гостей.
— Полосков! Зеленый! — закричал профессор. — Что я вам говорил?
Капитан и механик подбежали к иллюминатору и наконец-то убедились, что профессор не сошел с ума и не воображает животных.
— Какой красавец! — воскликнул Полосков.
— Наверное, ядовитый, — сказал Зеленый.
— Но он совершенно один на всей планете! — возразил Селезнев.
— Может быть, возьмем его с собой? — предложил Полосков.
— Он убежит, — ответил Селезнев.
— Не берите, — сказал Зеленый. — На нем блохи.
Селезнев вышел из «Пегаса». Медвежонок на этот раз никуда не убежал. Наоборот, он поджидал Селезнева у самого люка, и, как только тот вышел, медвежонок доверчиво протянул ему лапу. Как ручной.
Когти он убрал, а ладонь у него оказалась теплой и мягкой.
Медвежонок что-то урчал и тянул Селезнева к люку.
— А как же твои родители? — спросил Селезнев.
Медвежонок посмотрел на него, и тут профессор увидел, как из глаз зверя текут слезы.
— Ну не расстраивайся! — сказал Селезнев. — Не надо. Ты сирота? Ты потерялся? С твоей мамой несчастье?
Разумеется, медвежонок ничего не понял, но доверчиво прижался к ноге человека.
И все попытки Селезнева отправить его обратно в лес, ни к чему не привели.
И тогда, после короткого совета, большинством в два голоса против одного медвежонок попал на борт «Пегаса».
И в тот же день все его полюбили.
Был зверек ласковым, доверчивым, совершенно ручным — можно было допустить, что он никогда не испытал вреда от людей. Медвежонок оказался вегетарианцем. Он ел плоды, которые Селезнев собрал для него на планете, а когда они кончились, с удовольствием перешел на яблоки и сырую картошку.
Зеленый конечно же ворчал, что по кораблю шастают медведи, но на самом деле больше всех полюбил медвежонка, и даже подолгу разговаривал с ним и уверял, что понимает желания медвежонка, когда тот урчит или сопит. Правда, почему медвежонок остался сиротой, понять он тоже не смог.
Сначала медвежонку постелили в кают-компании, но как-то ночью он проснулся и залез на пульт управления. Там разорвал лежавший на столе звездный атлас и справочник кораблей. С тех пор на ночь шалуна запирали в клетку, что ему страшно не нравилось.
Профессор Селезнев на пути домой внимательно проверил все пленки, которые снял на планете медвежонка, но приборы уверенно показали, что никаких живых существ крупнее комара на планете не водится.
Медвежонок не возражал, когда Селезнев осматривал, выслушивал и изучал его. Профессор даже написал статью в «Вестник космической зоологии», когда вернулись на Землю, разослал номер всем своим коллегам в других зоопарках с запросом, не встречалось ли кому-нибудь из них такое животное. Но оказалось, что никто из зоологов такого зверька не встречал.
А пока что медвежонок жил в Космозо, стал любимцем публики, и особенно он любил, когда Елена Федоровна на цепочке водила его гулять по дорожкам парка после закрытия Космозо. Он ни разу не пытался убежать и никогда не выпускал своих когтей.
Конечно, если его никто не пугал…
Как-то они шли с Еленой Федоровной по дорожке, и служительница провела его мимо клетки с тигрокрысом с планеты Пенелопа. Тигрокрыс при виде медвежонка зарычал и начал бить раздвоенным на конце хвостом по полу клетки. Медвежонок, перепугавшись, кинулся прочь, потащил с неожиданной силой Елену Федоровну, а когда она пыталась его остановить, принялся отбиваться от нее и оставил на память об этом два длинных шрама у нее на руке. Елена Федоровна говорила всем, что сама виновата, а медвежонок, словно чуял свою вину, так уж ластился к ней, так урчал, что не простить его было невозможно.

Правда, и тигрокрыса вскоре наказала судьба. Каким-то образом это чудовище смогло ночью втащить в клетку грабли, оставленные возле дорожки садовника. А втащив их, тигрокрыс решил грабли наказать и попытаться их сожрать. И хоть его зубы и желудок могут перемолоть и переватить почти все, грабли в этот список не входят. Вот и угодил тигрокрыс в госпиталь. Там его усыпили и вырезали из него куски пережеванных граблей. Нельзя сказать, что после этого тигрокрыс стал добрее, но по крайней мере осторожнее.
А однажды медвежонок, которого уже все в Космозо звали Женей, показал себя храбрецом. И вновь при том присутствовала Елена Федоровна.
Неподалеку от домика медвежонка располагался вольер с крикушками — птицами, которые умеют подражать различным звукам и летают вниз головой. А так в них нет ничего особенного, если не считать, что живут они на самом краю Галактики, встречаются очень редко, а их гнезда — большие скирды соломы или сена. Представляете: сама птичка — чуть больше голубя, а гнездо — чуть ли не с человека ростом. Так что вольер крикушей весь уставлен копнами сена, словно большими муравейниками.
Эти птицы почему-то невзлюбили медвежонка. Стоило ему на прогулке приблизиться к их вольеру, они поднимали страшный шум и норовили просунуть сквозь сетку свои тонкие длинные клювы, чтобы ущипнуть звереныша.
Да и по ночам они иногда просыпались и, словно желая повторить дневной урок, начинали хором, перебивая друг дружку, изображать какой-нибудь новый звук, который им удалось подслушать днем — то гудят, как сорок пожарных машин, то плачут, изображая маленького ребенка, который потерял в Космозо маму. А представляете себе, как могут плакать сорок младенцев! В общем, медвежонку от крикушей были сплошные неудобства.
Как-то они гуляли с Еленой Федоровной по дорожке, и, когда миновали вольер с гнездами из сена, там начался пожар. Словно кто-то кинул внутрь спичку. Сено занялось мгновенно, птицы, одуревшие от дыма и жары, метались, стараясь вырваться наружу. И тут еще Елена Федоровна упала в обморок. То ли она упала в обморок, увидев, как начинается пожар, то ли сначала упала с обморок, а потом начался пожар… в любом случае медвежонок проявил себя настоящим героем.
Елена Федоровна рассказывала, и это подтвердили роботы-пожарники, которые первыми примчались к горящему вольеру, что медвежонок Женя изо всех сил тащил лежавшую на земле сотрудницу Космозо, уцепившись когтями за рукава ее куртки, чтобы языки пламени не достали ее.
Пожарники раскрыли вольер, оставшиеся в живых птицы вылетели наружу и разлетелись по окрестным улицам и паркам. К сожалению, те, которых не удалось найти, стали жертвами ворон и котов, потому что крикуши не знали, что вороны и коты их не любят.
С тех пор Елена Федоровна еще больше полюбила отважного медвежонка, и он отвечал ей взаимностью. А что касается нечаянного обморока, то доктор, который осматривал сотрудницу Космозо, сказал ей, что это случилось из-за переутомления. В то лето у нее на даче выдался невероятный урожай малины, смородины и яблок. И чтобы не пропали ягоды, она, сменившись с работы, мчалась на флаере в Абрамцево и там вечерами собирала ягоды, а ночи напролет варила варенье, делала компоты и наливки — так что поспать ей почти не удавалось целых две недели. Вот и довела себя…
Напоив Женю из бутылочки, Алиса его тщательно расчесала. От этого шерсть медвежонка еще больше заблестела. Алиса проверила, не попало ли ему что-нибудь между пальцами, и в очередной раз подивилась странному капризу природы. На лодошках медвежонка были нарисованы треугольнички с хвостиками — так иногда маленькие дети рисуют мышек. Когда Алиса рассказала об этих мышках отцу, тот сначала поднял ее насмех, потом все же пошел, поглядел на ладошки Женьки и объяснил Алисе, что это пигментация. И пока не удастся отыскать других медвежат и сравнить их ладошки, нельзя сказать, только ли у нашего Женьки такой узор на ладошках или у других мишек тоже.

Медвежонок не любил, когда Алиса рассматривала его ладошки — ему было щекотно. Он ворчал и вырывал лапы. Алиса засмеялась и оставила своего мохнатого воспитанника в покое.
— Алиска! — раздался тут голос ее друга Пашки Гераскина.
Елена Федоровна, которая его знала, пропустила Пашку внутрь стеклянной загородки.
— Ты что здесь делаешь? — удивилась Алиса. — Разве ты не готовишься к соревнованию?
Медвежонок вырвался из Алисиных рук и побежал к Пашке, как будто ужасно по нему соскучился. Пашка подхватил его на руки.
— Нельзя его так баловать! — возмутилась Елена Федоровна. На самом деле она так не думала, но ей самой нравился медвежонок, и она хотела, чтобы баловала его только она сама.
— У меня собственная программа исследования Женечки, — сказал Пашка. — Я намерен разбудить в нем разум.
— Что? — изумилась Алиса.
— Я убежден, что наш медвежонок обладает зачатками разума и, когда я его научу читать и писать, он расскажет нам про свою судьбу. Ведь нельзя же оставить ребенка сиротой, нельзя не разгадать эту страшную тайну!
— И как же ты его научишь читать и писать? — спросила Алиса.
— А вот так!
Пашка раскрыл свою сумку и высыпал из нее на пол груду картонок — набор для детей, которых учат читать. На каждой картонке была большая буква.
Медвежонок подошел к буквам и начала их двигать по полу, как будто понимал, что от него требуется.
— Что же дальше? — спросила Алиса с недоверием.
— Дальше требуется терпение, — заявил Пашка. — И оно у меня есть.
Он вытащил из груды карточек букву «а», положил перед медвежонком и произнес:
— А! Аааа!
Медвежонок внимательно глядел на Пашку и ничего не отвечал.
— На что же ты рассчитываешь? — спросила Алиса. — Он же не умеет говорить. Тем более по-русски.
— Научим, — сказал Пашка. — И если у тебя есть другие дела ты можешь нас покинуть.
— Ничего, я посмотрю, — ответила Алиса.
Пашка продолжал выкладывать перед медвежонком карточки и называл буквы. Медвежонок слушал его внимательно, как будто что-то понимал. Алисе хотелось смеяться. С таким же успехом можно было учить грамоте простого бурого медведя или кота.
А Пашка терпеливо выкладывал карточку за карточкой, потом принялся складывать карточки по две. Получались слоги.
Наконец, медвежонку надоело глядеть на игру, которую предложил гость, и он отвернулся от карточек.
— Женька, нельзя! — рассердился Пашка. — Мы же с тобой работаем!
Но медвежонок спокойно сел на карточки, разложенные Пашкой и стал глядеть на дверь. Алиса-то понимала, почему он туда смотрит: вот-вот должны принести его обед.
— Совсем еще ребенок, — проворчал Пашка и, оттолкнув Женьку, собрал карточки в сумку. — Только пускай он не воображает, что я отступлюсь. Вы плохо знаете Гераскина. Я научу этого болвана читать!
И он пошел к выходу.
Медвежонку принесли обед — большое блюдо различных фруктов и овощей. Он сразу забыл о гостях, схватил большой банан и, забыв очистить, принялся жевать.
Вслед за Пашкой покинула клетку и Алиса. Она догнала друга.
Пока они шли по дорожке к выходу, Алиса вспомнила:
— Пашка, — спросила она, — ты не обращал внимания на странный рисунок на его ладошках?
— Ладошки как ладошки, — ответил Пашка, который не выносил, если кто-то знал о чем-то больше него. — А что?
— Там вот такие треугольники с хвостиками, как мышки.
— Нет, — сказал Пашка, — я стараюсь не смотреть на мелкие детали, чтобы не отвлекаться от большого и главного. А что твой отец говорит?
— Он считает, что это пигментация. То есть это у него от рождения.
— Профессору Селезневу лучше знать, — ответил Пашка.
Незаметно прошло несколько дней. Новостей особенных не было. Пашка регулярно ходил к медвежонку и упрямо раскладывал перед ним карточки, а медвежонок так же упрямо в карточках не разбирался. Елена Федоровна рассказала Алисе, как был наказан один глупый подросток, который дразнил медвежонка.
— Я как раз собиралась выходить из домика. Вдруг слышу — Женечка рычит. Это для него так нетипично. Гляжу: за стеклом какой-то перекормленный дурак передразнивает Женечкину манеру ходить — ну знаешь как, вразвалочку. Я думаю — вот сейчас выйду и сделаю ему выговор. Вышла. Вижу этого хулигана. Подхожу к нему — и тут сознание потеряла, на одну секунду. Очнулась на полу. А рядом лежит этот хулиган, и на лбу у него здоровая шишка. Я, конечно, к нему: что случилось, почему вы упали? А он, представляешь, что мне сказал? Он сказал, что это я его по голове каблуком стукнула. Будто бы я сняла с ноги туфлю и по голове его стукнула. Ты представляешь, чтобы я была на это способна?
Алиса засмеялась. Конечно же Елена Федоровна была к такому совершенно неспособна. Она очень маленькая и хрупкая пожилая женщина, у нее уже два внука есть, она никого в жизни ни разу не ударила. Тот парень, который медвежонка дразнил, не стал, правда, никому жаловаться — стыдно стало с бабушкой воевать. Но Елена Федоровна так переволновалась, что ей пришлось лечь в постель.
Так как специального опекуна медвежонка на эти дни не стало, то Пашка с Алисой сговорились приходить к нему, чтобы медвежонку не было скучно.
Алиса брала с собой книжку. Или карманный компьютер, чтобы готовить уроки. Женечка никогда ей не мешал. Он дремал, лежа у ее ног или смотрел на дисплей компьютера, как будто что-то мог понять.
На третий или четвертый день Алисе пришлось удивиться.
В Космозо был выходной, посетителей нет, дорожки пусты.
Она пришла немного раньше, чем обещала, и Пашка еще не кончил урока. Алиса остановилась в дверях, чтобы не мешать, и стала смотреть, как ведет себя медвежонок. И тут она к своему изумлению увидела, что Женечка складывает из карточек слово «девять вечера». Именно «девять вечера». Не «мама» или «папа», как можно было бы ожидать от очень способного инопланетного медвежонка, а весьма сложные слова, которые не каждый первоклассник напишет.
Первая мысль Алисы была: «Пашка гений!» Научил читать инопланетного медведя!
И тут Женечка заметил Алису.
В мгновение ока он смешал карточки и отвернулся от Алисы, словно ее и не было в домике.
— Что за тайны? — засмеялась Алиса. — Я все видела, от меня не скроетесь.
Но тут же ей пришлось оборвать смех, потому что медвежонок страшно, низким-низким голосом зарычал, а с Пашкой тут случилось что-то совсем уж невероятное. Он вскочил, пошатнулся, словно был не в себе, кинулся к Алисе, и Алиса мгновенно поняла, что Пашка не владеет собой.
— Паша! — крикнула она.
Пашка прыгнул на нее и попытался схватить за горло. Алиса отбивалась от Пашкиной хватки, и в ее ушах все время звучало странное рычание медвежонка.
Вообще-то Пашка и Алиса по силам примерно равны — им уже приходилось сражаться, правда шутя, не так, как на этот раз. Но в Пашку словно вселился злой дух — руки у него были стальными и пальцы как железные крючья.
И неизвестно, чем бы окончилась борьба, если бы дверь в домик не отворилась. В дверях стояла Елена Федоровна с узелком в руке.
— Что такое? — Елена Федоровна так ничего и не поняла, потому что Пашка тут же отпустил Алису и выбежал на улицу.
Медвежонок замолк и мгновенно забился в угол. Лишь Алиса осталась стоять у стены, растирая оцарапанное Пашкиными ногтями горло.
— Что-нибудь случилось? — спросила Елена Федоровна. — Вы поссорились?
— Нет, — ответила Алиса, проглотив слюну. — Нет, ничего особенного. Паша… просто очень спешил.
Ну не будешь же ты малознакомому человеку объяснять, что твой друг напал на тебя, как дикий зверь, и пытался задушить.
Все это было загадочно и даже страшновато.
Алиса сделала шаг к медвежонку. Он поднял на нее сиреневые глаза. Глаза были печальные-печальные и очень виноватые.
— Ну, как ты все это объяснишь? — спросила Алиса у медвежонка.
А тот заскулил, как побитый щенок.
Алиса посмотрела на карточки, разбросанные по полу. Если бы она что-нибудь понимала!
А Елена Федоровна, решив, что все ей почудилось, радостно произнесла:
— Здравствуй, мой звереныш! Я не смогла усидеть дома — так по тебе скучала. Видишь, испекла тебе пирог с яблоками. Ты же любишь пирог с яблоками?
Медвежонок поднялся и, переваливаясь, потопал к Елене Федоровне.
Подойдя, он протянул лапку к узелку.
— Понимает! — обрадовалась Елена Федоровна. — Умненький ты мой!
Алиса, не прощаясь, ушла.
Из дома она провидеофонила Пашке. Того не было дома. Интересно, как он объяснит свое нападение? Может быть, он хотел сделать сюрприз? Удивить весь мир тем, что научил медвежонка грамоте, и обиделся на Алису за то, что она подглядела и испортила сюрприз?
А что означало рычание медвежонка? Может, он просто перепугался, когда Пашка напал на Алису?
Когда Алиса пришла домой, мама была на кухне. На плите стоял бак, в котором варился борщ.
Алиса сразу догадалась, кто к ним будет в гости — только громадный, ростом со слона, добродушный и вспыльчивый космический археолог и знаток галактических древностей Громозека мог съесть целый бак борща за один присест. Он любил мамин борщ так, что готов был перелететь половину Галактики для того, чтобы его отведать.
— Ой, мама! — обрадовалась Алиса. — Неужели Громозека прилетел?
— Он был на конференции, — сказала мама, — и по пути домой решил нас навестить.
Тут загремел старый кухонный комбайн, в который отец засыпал два ведра картошки и конечно же его перегрузил.
И Алиса, забыв о Пашке, и медвежонке, и всех странностях Космозо, о которых только что собиралась рассказать отцу, принялась помогать родителям готовить обед для дорогого гостя.
Громозека заявился не один. Он сделал замечательный сюрприз своим друзьям. Когда он втиснулся в дверь и пробился в прихожую, то тут же вытащил из мешков, пришитых к его одежде и называемых им скромно кармашками, двух маленьких гро-мозек. Оказывается, у него родилось четверо детей. Двоих он оставил со своей женой, а двоих взял с собой на конференцию, чтобы они с детства приучались к научной обстановке. Одного маленького громозеку звали Помогризом, а второго Земогроком, их было трудно различить, правда, один был в синем костюме, а второй в красном. В красном был Погриз, и хобот у него был короче, чем у брата, а в синем был Земогрок, и у него было на два щупальца больше. А вообще-то малыши были ростом побольше Алисы, а в объеме раз в пять крупнее ее. Так что пока Алиса и отец развлекали гостей, маме пришлось срочно ставить на плиту вторую порцию борща — на этот раз в ведре, — потому что, оказывается, папа Громозека уже два месяца рассказывал своим малышам о том, как они прилетят к Селезневым и как мама Алисы приготовит им сказочный борщ.
За обедом Громозека и его малыши вели себя как умирающие от голода дикари: пока они не съели весь борщ и не умяли три противня с жареной картошкой, не выпили шесть литров яблочного сока и восемнадцать банок компота из слив, они не разговаривали, а только ахали, охали и вздыхали от наслаждения. Потом, прямо за столом малыши заснули, и, хоть мама хотела положить их в Алисиной комнате, папа Громозека заявил, что им куда лучше у папы под боком, и засунул спящих малышей в мешки-карманы своей куртки. Малыши мирно спали, только иногда поворачивались и бормотали или смеялись во сне, от этого Громозеку раскачивало, и пол под ним скрипел — ведь нет такого стула, на котором бы уместился Громозека.
Отец стал расспрашивать Громозеку об общих друзьях — им не раз приходилось работать на разных планетах в совместных экспедициях. Но после второго или третьего вопроса Громозека вдруг опечалился и опустил голову.
— Прости, — произнес он глухим голосом, — но нашего друга Гиндебу нет в живых. Он погиб.
— Прости, — сказал отец. — Но как это случилось?
— Наша экспедиция работала на небольшой планете, давным-давно оставленной своими жителями. Оттуда коллеги сообщили нам, в археологический центр, что отыскали сокровищницу древних царей и просят подмоги, потому что надо было описать, сохранить и вывезти эти сокровища. Мы срочно вылетели туда на большом корабле. Но когда прилетели, то не нашли ни одного живого человека…
— И не нашли сокровищ? — сказал отец.
— Кто-то узнал о сокровищах, налетел на планету, застиг экспедицию врасплох и безжалостно убил ученых.
— Чтобы замести следы? — догадалась мама.
— Вот именно, — согласился Громозека.
— Но как они узнали о сокровищах? — спросила мама.
— Все просто, — сказала Алиса. — Экспедиция наверняка вызывала вас открытым текстом.
— Разумеется.
— Это были космические пираты? — спросила мама.
— Космические пираты не перебили бы целую экспедицию. Ну, в крайнем случае захватили бы всех заложниками. Нет, пираты — грабители, но не убийцы.
— Так кто же это был? — спросил отец.
— Так и не удалось узнать.
— И никаких следов? — спросила Алиса.
— Никаких. Впрочем, нет, погоди… где же эта проклятая штука? Я всегда ношу ее с собой и всем показываю… Вдруг найдется кто-то, кто видел нечто подобное.
Громозека начал шарить многочисленными щупальцами по многочисленным карманам, его детишки проснулись, высунулись из карманов и тоже начали искать — хотя не знали, что искать, и потому вываливали на пол пуговицы, записные книжки, какие-то книжки, кассеты, аппараты, бумажки, пленки, черепки, бусинки… И скоро пол в комнате был по щиколотку засыпан содержимым карманов археолога.
— Вот! — наконец закричал Громозека, когда все отчаялись ждать.
Он вытащил из нагрудного кармана небольшую фотографию. На ней был виден участок стены или какой-то каменной плоскости, на которой мелом был нарисован треугольник с хвостом, как будто какой-то малыш рисовал мышку.
— Но это же детский рисунок! — сказала мама. — Это мышка.
— Нет, — возразил Громозека. — Лучшие детективы изучали этот рисунок. Он сделан взрослой сильной рукой именно в тот день, когда погибла экспедиция и пропали сокровища. Если я узнаю, кто и почему нарисовал эту мышку, то я смогу приблизиться к тайне гибели моих друзей.
— Я помогу тебе, — сказала Алиса.
— Что ты говоришь? — удивился отец.
— У тебя слишком плохая память для ученого, — укоризненно сказала Алиса. — Ты забыл, что я тебе несколько дней назад говорила об этом рисунке.
— Ты? Мне? — Отец был искренне удивлен.
— Как вредно не обращать внимания на открытия, которые делают дети, — произнесла Алиса. — А я с самого начала почувствовала неладное.
— Так говори, говори! — воскликнул Громозека.
А его детишки высунулись из карманов и даже завизжали от нетерпения.
И тогда Алиса рассказала, что точно такие же треугольники с хвостиками есть на ладонях золотого медвежонка.
Отец, разумеется, сказал, что это случайное совпадение, но Громозека отнесся к словам Алисы серьезно. И тут же стал собираться в Космозо.
Разумеется, отец с мамой стали отговаривать Громозеку, убеждать, что лучше съездить завтра — сейчас Космозо уже закрыт. И открывать его — дело сложное.
Алиса не слушала спора взрослых. Она знала, что Громозека настоит на своем. Ее беспокоило совсем другое — она вспомнила, какие слова были сложены на полу в домике медвежонка: «Девять вечера». Конечно, слова могли быть чисто учебным упражнением и ничего не значить. Или относиться к любому другому дню. А могли…
Алиса кинулась к видеофону и набрала номер Пашки. Подошла Пашкина мама.
— Простите, — спросила Алиса. — Паша пришел?
— А разве он не у тебя? — удивилась Пашкина мама. — Он сказал, что пошел к тебе делать домашнее задание по генетике.
Алиса хотела было сказать неправду, потому что неправду можно говорить, когда надо успокоить родителей. Но так как на нее одновременно посмотрели ее собственные родители, Громозека и маленькие дети Громозеки, она вынуждена была сказать правду:
— Нет, он еще не приходил.
— Но уже десятый час! — воскликнула мама Пашки.
— Но вы же его знаете, — ответила Алиса. — Он такой увлекающийся.
— Так вот, когда твой увлекающийся друг придет, — строго сказала Пашкина мама, — вели ему немедленно позвонить домой.
— Конечно, конечно, — пообещала Алиса и быстро выключила экран.
Она обернулась. Все смотрели на нее.
— Что еще с твоим Пашкой? — спросила мама.
— Он учил медвежонка читать и складывать слова, — призналась Алиса.
И рассказала о том, что случайно подглядела сегодня, как Женечка складывал странные слова.
— Ох, и не нравится мне это, — совсем как Зеленый, произнес Громозека, и они все побежали к Космозо, благо бежать до него было всего пять минут.
От ворот отец вызвал ночного дежурного, тот раскрыл служебный вход.
По пути к домику медвежонка отец спросил у дежурного:
— Никаких событий?
— В общем, все в порядке, — ответил дежурный, но в голосе его была неуверенность.
Отец сразу почувствовал ее и остановился:
— Что значит «в общем»? — спросил он строго.
— Но, может, мне показалось…
— Говорите. Быстро!
— Полчаса назад мне показалось, что на территорию опустился флаер.
— Как так показалось?
— Но потом я подумал, откуда здесь быть флаеру в такое позднее время, — ответил дежурный.
— Где опустился флаер?
— Вон там, возле домика, где наш медвежонок живет.
— Вот именно! — воскликнул Громозека. — Этого я и опасался.
— Вы проверили? — спросил отец дежурного.
— Вот как раз собирался.
Разумеется, вздохнула Алиса. Ведь дежурный смотрел триста шестую серию фильма «Бедным тоже щекотно» и не мог оторваться от переживаний за судьбу обнищавшей герцогини Леокадии.
Отец отмахнулся от дежурного и поспешил вслед за Громозекой.
Самые худшие их подозрения оправдались.
Дверь в домик медвежонка была распахнута, а домик пуст.
— Сбежал! — ахнул отец.
— Ему помог бежать мой Пашка, — сказала Алиса. — И я теперь очень беспокоюсь за его судьбу.
— Что ты говоришь! — возмутилась мама. — Почему ты должна бояться? Ну мальчик шалит…
— Мальчик-то, может, и шалит, — произнес Громозека. — Но вот ваш золотой медвежонок, вполне вероятно, не такой уж невинный зверек, как вам кажется.
— Ты его не видел! — возразила мама. — Если бы его увидел, ты бы понял, какой он очаровашка.
— Не все золото, что блестит, — сказал тогда Громозека, который знал множество русских поговорок и очень любил употреблять их к месту и не к месту.
— Что теперь делать? — спросил отец, как бы передавая этим командование Громозеке. Он был очень расстроен, что не смог увидеть опасности: ведь как и все, он был очарован милейшим медвежонком.
— Теперь надо спешить на космодром, — сказал Громозека. — У меня есть подозрение, что этот ваш медвежонок с помощью мальчика Паши постарается улететь с Земли.
— Но почему? Почему он оказался совсем один на дикой планете?
— Вот именно это и должно было тебя насторожить, — ответил Громозека. — Подумай: откуда может взяться такое большое животное на планете, на которой нет даже мелких зверюшек, тем более нет родственников золотого медвежонка.
— Мы думали об этом, — признался отец и развел руками.
— Так бежим на космодром.
— Нет, — возразил профессор Селезнев. — Бежать туда — дело долгое. Да и флаер надо вызывать. Пошли ко мне в кабинет, и оттуда мы позвоним на космодром и предупредим охрану.
Все согласились, что это самое мудрое решение, и через пять минут они уже были в отцовском кабинете. Отец дозвонился до космодрома. Дежурный был вежлив и, когда узнал, что из Космозо убежало редкое животное, которое может попытаться улететь на корабле, встревожился и тут же согласился, что искать медвежонка следует тихо, не объявляя об этом вслух, чтобы не спугнуть медвежонка, и тем более не перепугать тысячи пассажиров, что толпятся в помещениях вокзала. Дежурный записал и приметы Пашки, который мог быть вместе с медвежонком.
— Вот теперь мы можем ехать на космодром, — сказал отец. — Сейчас я вызову флаер.
— Подожди, папа, — остановила его Алиса. — Скажи, пожалуйста, а ты уверен, что они с Пашкой полетели на космодром?
— А куда же еще?
— Куда угодно, — ответил за Алису Громозека. — Мы же ничего не знаем. Даже не знаем, какие у них с Пашей отношения и кто из них командир.
— Боюсь, что командир — Женечка, — проговорила Алиса. — Только такая последняя дура, как я, могла спокойно смотреть на слова, сложенные медвежонком, и не поднять из-за этого тревогу на всю Москву. Почему я не догадалась, что дикое животное, прожившее на Земле всего три недели, не может складывать буквы на чужом языке. А если может, то тогда это никакое не животное.
— Вот я и думаю, — сказала мама. — Почему медвежонок прямо не поговорил с твоим Пашей, если они такие друзья?
— Да потому что он водил Пашку за нос! Он оказался умнее всех нас вместе взятых. Пашка хотел научить его с помощью карточек. И Женечка сообразил, что если он выучится под Пашкиным мудрым руководством, то Пашка будет так счастлив, что дальше можно из него веревки вить. Если бы он попытался Пашке что-то приказать словами, то Пашка бы сразу заподозрил неладное и сказал бы об этом мне или папе. Но карточки! Гениальное Пашкино изобретение!
— Алиса права, — согласился профессор Селезнев. — Но если медвежонок попросил Пашку отвезти его на космодром, чего он этим добьется? Ведь Пашка не может положить его в карман. У него нет минимизатора.
— Да и с минимизатором ничего бы не получилось, — сказала Алиса. — Пашка не может вместе с Женечкой улететь с Земли, потому что у нас послезавтра контрольная по генетике, а Светлана сказала, что если Пашка ее не напишет по-человечески, то не видать ему летнего путешествия как своих ушей.
— Тогда что же он сделал? — в отчаянии воскликнул Селезнев.
Алиса понимала, что отец прав — получалась неувязка. Что же понадобилось медвежонку Женечке от Пашки Гераскина?
— Что мы знаем об этом медвежонке? — спросил Громозека. — О его способностях и странностях? Не может быть, чтобы вы ничего не заметили.
— Я заметила! — воскликнула Алиса. — Только для этого мне нужно позвонить Елене Федоровне.
— Зачем? — спросил папа.
— А затем, что в Космозо случались некоторые незначительные события, которые не получили объяснения, — сказала Алиса.
— Какие? — спросил отец, встревожившись.
— Например, пожар у крикуш. Или тот случай, когда тигрокрыс чуть не подавился граблями. Или когда Елена Федоровна одному глупому человеку хотела голову проломить.
— Что? — удивился отец.
Оказывается, о последнем событии он даже не знал.
Алиса уже набрала номер Елены Федоровны. Та словно ждала звонка.
— Что случилось? — спросила она. — Что он еще натворил?
— Вы кого имеете в виду? — спросил Громозека.
И Елена Федоровна, которой его не приходилось встречать раньше, не догадалась, что это профессор археологии и знаменитый ученый, она увидела слоноподобного осьминога или спрутоподобного слонопотама. И от страха выключила видео-фон.
— Теперь ты немного подождешь, — сказала Алиса. — А я сама с ней поговорю.
Оба детеныша Громозеки высунулись из его карманов и принялись возмущаться поведением людей.

— Как можно? Как можно? — кричали они. — Наш папочка самый красивый. Мы не позволим, мы не допустим!
Громозеке пришлось заткнуть головки малышей в карманы и застегнуть карманы на молнии.
Со второго раза Алиса дозвонилась Елене Федоровне. Та уже поняла, что проявила невежливость и потому чувствовала себя виноватой. Громозека-то обиделся, отошел от видеофона и даже повернулся к нему спиной.
— Елена Федоровна, что-то случилось с вашим медвежонком, — сказала Алиса. — Даже не что-то, а он сбежал.
— Я этого ждала! — вздохнула пожилая женщина.
— Но если ждали, почему не сообщили директору Космозо? — поинтересовался профессор Селезнев.
Оба детеныша Громозеки высунулись из его карманов и принялись возмущаться поведением людей.
— Так я думала, что рехнулась, — призналась Елена Федоровна. — С одной стороны, я не встречала никого милее и тише нашего питомца, а вот с другой стороны…
— Он не всегда был таким, каким казался окружающим? — спросила Алиса.
— Вот именно. Всем казался, а на меня внимания не обращал, потому что думал, что никто не поверит старой глупой бабке. То оскалится, то укусит, то ямку выроет на моей дороге, чтобы я ногу сломала, то испугает исподтишка… В общем, натерпелась я с ним!
— А вот тот случай, когда тигрокрыс грабли жевал…
— А я ничего не видела!
— Как же не видели! — снова вмешался отец. — Вы же с животным гуляли по дорожке.
— Гулять гуляла, а ничего не видела.
— Пускай женщина объяснится, — произнес, разворачиваясь, Громозека.
— Я долго голову ломала, — сказала Елена Федоровна. — Но ничего не вспомнила. Как будто проспала самое важное.
— А второй случай? Когда вольер крикуш сгорел?
— Тоже загадка! — воскликнула женщина. — Ничего не помню.
— И случай с шалуном-посетителем?
— Совсем уж непонятно. Вроде бы присутствовала, должна была все видеть — и не видела.
— Пожалуйста, Елена Федоровна, расскажите нам об этом подробнее, — взмолилась Алиса. — Нам это очень важно!
— Алиса права, — поддержал Громозека. — Я вас очень прошу!
— Но я мало что могу рассказать, — ответила Елена Федоровна. — Я ничего не помню! То есть я помню, как мы шли и как мы смотрели на тигрокрыса, а он скалился на Женечку, а потом… потом какой-то провал в памяти, и я уже вижу только, как тигрокрыс давится этими граблями, а медвежонок улыбается…
— Улыбается? — переспросил профессор.
— А у меня внутри было так тепло-тепло, как будто случилась большая радость. — Елена Федоровна виновато опустила голову.
Она, конечно же, понимала, что нормальному человеку, а тем более сотруднику зоопарка, не может быть тепло и хорошо, если какому-нибудь животному плохо и больно. Но воспоминание было таким приятным!
— Скажите, — спросил Громозека. — А когда загорелись эти…
— Крикуши? Точно так же, — ответила Елена Федоровна. — Я помню, что было до пожара, а потом помню сам пожар. А вот что было… как он начался — не припоминаю.
— И конечно же не помните, как ударили молодого человека?
— Я не могла ударить человека! Это недоразумение! Я даже муху не могу прихлопнуть!
— Не помните?
— Не помню!
— Спасибо, Елена Федоровна, — сказал отец.
— Мне подавать заявление об уходе? — спросила женщина.
— Почему же? — удивился отец. — Вы хороший работник и любите животных.
— Но ведь я замешана в таких грязных историях!
— Ах, Елена Федоровна! — сказал тогда директор Селезнев. — Вы же все давно поняли, только сами себе не смеете признаться, потому что жалеете медвежонка. Вы же понимаете, что каким-то образом он замешан в этих каверзах!
— Нет, я отказываюсь в это верить! — воскликнула Елена Федоровна сквозь слезы. — Простите, я больше не могу…
Экран погас.
В кабинете Селезнева стало совсем тихо. Слышно было лишь, как о стекло окна бьется оса. Громозека протянул щупальце и открыл окно, чтобы оса могла улететь.
— Но как он это делал? — спросил сам себя Селезнев.
— Я думаю, что он вовсе не животное, — сказала Алиса.
И все кивнули, потому что думали так же.
— Вас всех сбивало то, что медвежонок, — заметил Громозека, — так похож на ваше земное животное, только лучше и красивее.
— И даже добрее, — добавила Алиса.
— Если Елена Федоровна не может простить себе ошибки, — произнес Селезнев, — то что делать мне, опытному ученому, который не отличил медвежонка от хитрого и разумного инопланетянина.
— А потому, папочка, — сказала Алиса, — что этот медвежонок не хотел, чтобы ты догадался, кто он на самом деле.
— Но почему? Почему?
Ответ на этот вопрос пришел буквально через три секунды.
— Вас вызывает космопорт, — сообщил видеофон.
Экран загорелся. На нем появился дежурный.
— Профессор Селезнев? — спросил он.
—- Я здесь.
— Вы не беспокоились о золотом медвежонке? — спросил он.
— Да! Вы его нашли?
— Нет, — ответил загадочно дежурный. — Это они нас нашли.
И тут же на экране появились три золотых медвежонка. Именно три, именно золотых и именно медвежонка.

Были они крупнее Женьки, потемнее его, все три с портфелями и в очках.
— Мы просим встречи с вами, — сказал тот медвежонок, у которого были самые толстые очки. — Мы официальная делегация с планеты Лумм. Вряд ли вы о нас слышали, потому что мы живем совсем в другом конце Галактики и даже ваш журнал со статьей о золотом медвежонке в космическом зоопарке мы получили только неделю назад и сразу же выслали к вам военно-правительственную делегацию.
Три медвежонка поклонились экрану.
— Вы узнали… — сказал отец. — Вы узнали о чудовищном недоразумении. — Тут впервые в жизни Алиса увидела, как ее отец густо покраснел. — Да, мы совершили ошибку.
— Какую? — удивился главный медвежонок.
— Мы поместили в клетку и показывали посетителям разумное существо!
— Какое счастье, что вы так сделали. Хоть вы и не смогли, наверное, его полностью контролировать, но все же надеюсь, что в вашей клетке очень толстая и крепкая решетка.
— Что вы говорите! — испугался отец. — Нет, не думайте! Мы не варвары, ваш коллега… ваш соотечественник гулял на свободе.
— И еще не сбежал? — спросил второй медвежонок. — Я не поверю!
— Сбежал, — сказала Алиса в наступившей тишине.
— О ужас! — закричал третий медвежонок. — Вы должны тут же объявить всеобщую тревогу и ввести на планете карантин.
— Он болен! — догадался Громозека, и его карманы зашевелились. Из них бились и рвались наружу его детишки. — Он разносит страшную заразу!
— Он здоров, но он разносит страшную заразу! — ответил первый медвежонок. — Где он сейчас?
— Мы не имеем представления, — признался отец.
— Тогда вы должны прекратить все полеты, запретить все вылеты с Земли. Если он вырвется — мы ничего не можем обещать! Вы не представляете, к чему это может привести.
— Да погодите вы! — рассердился тут Громозека. — Что вы кудахчете, как курицы! Опасность, опасность… Какая может быть опасность от одного маленького звереныша?
Алиса понимала, что Громозека нарочно так говорит, чтобы члены военно-правительственной комиссии с планеты Лумм стали спорить и скорее рассказали, что же представляет собой этот золотой медвежонок.
Но отец не понял Громозеку — видно, очень волновался — и потому остановил его:
— Нет, ты неправ, мой, друг, — сказал он. — Не надо перебивать наших гостей. Они сейчас приедут к нам, и мы поговорим. Я же не снимаю с себя вины за происшедшее.
— Боюсь, нам некогда встречаться, — возразил отцу Громозека. — Лучше обменяться мнениями сейчас же. Если уважаемые члены комиссии в самом деле встревожены, пускай они в двух словах все расскажут, и мы начнем действовать.
И видя, что отец не перечит ему, Громозека тут же задал главный вопрос:
— Кто этот медвежонок? Почему он оказался один на дикой планете? Почему он не признался в том, что он разумный, а тщательно изображал зверя?
После короткой паузы глава делегации начал свою речь:
— Имя этого… существа, которое вы называете медвежонком, Выпрахол Четвертый. В молодости он правил небольшим княжеством на острове того же названия…
— В молодости? — удивилась Алиса.
— Ему сейчас по вашим меркам… — сказал второй член делегации, — примерно шестьдесят три года и три месяца.
— Ничего себе медвежонок! — прошептала Алиса.
— Но ему не сиделось на острове, и он завоевал соседний остров. Он возглавил банду насильников и бандитов, без стыда и совести. И на нашу тихую планету пришла беда. Они назвали свою банду братством щита и кнута, и их гербом, который они рисовали повсюду и даже татуировали на ладонях, был треугольный щит, из-под которого высовывается конец кнута…
Конечно же подумала Алиса. А мы считали это мышкой.
Отец покачал головой и тихо проговорил:
— Алиса же показывала мне этот знак! А я не поверил! Разве медвежата выжигают знаки на ладошках?
— Остров за островом, княжество за княжеством, страна за страной он покорил всю нашу планету и установил на ней дикие порядки. Никто не чувствовал себя в безопасности. Он был одержим желанием гадить всем хорошим людям. Часто даже его сподвижники и соратники вставали в тупик перед его преступлениями… Выпрахол Четвертый и его бандиты начали даже совершать нападения на другие небольшие планеты и всюду оставляли свой знак…
— И всюду оставляли свой знак, — повторил Громозека. — И убивали…
— Он убил моих родителей, — произнес второй член делегации. И голос его дрогнул.
— Да, — подтвердил глава делегации. — У маршала Варшула погибли родители, у меня подруга.
— А у меня запасная дочь, — произнес третий член делегации.
Алиса подумала, что обязательно надо будет спросить, что такое запасная дочь на той планете? Но события, которые развернулись вскоре, так отвлекли Алису, что она забыла об этом спросить и до сих пор мучается.
— Наконец терпение нашего народа лопнуло! — Медвежонок в очках топнул лапой, а два других зарычали. — Началось восстание. Борьба была долгой и жестокой, погибли тысячи людей!
— И мой брат, — добавил второй медвежонок.
А Алиса подумала: когда они переводят свои слова на русский, то называют себя людьми. А мы их — медвежатами. Просто неприлично получается. Даже если ты произносишь такое слово мысленно.
— Власть кровавого диктатора и бандитов щита и кнута была свергнута. Большинство их было перебито, а самого Выпрахола Четвертого разжаловали в Выпрахола Половинного…
— Да, именно так! — криками подтвердили эти слова остальные члены делегации.
— Для самого Выпрахола Половинного была придумана страшная медленная казнь. Его отвезли на самую отдаленную планету, где не было больше ни одного живого существа. Навсегда. До самой смерти.
— А мы его нашли, — сказал тогда профессор Селезнев. — И еще ломали голову — почему звереныш совершенно одинок, что случилось с его родителями?..
— Нам очень обидно, что вы нас спутали с какими-то неразумными зверьми, — сказал глава делегации, а второй ее член, маршал Варшул добавил:
— Это помогло хитрому и злобному Выпрахолу. Каким-то дьявольским образом он догадался, что вы не знаете о нашем существовании. Он удивительно способная и хитрая тварь. Я уверен, что уже через день он знал ваш язык и все понимал.
— Конечно же! — признался отец. — В первый день он от нас убежал. А на второй пришел снова.
— Он понял, что вы для него — нежданное спасение.
— Конечно, если вы не догадаетесь, что он известный злодей, — добавил маршал Варшул.
— А как мы могли догадаться? — вздохнул отец.
— Должны были догадаться, — не согласился с ним Громозека. — Иначе вас зря на вашей работе держат. Даже с биологической точки зрения вся эта история была чепухой. Как может одно животное жить на целой планете? Кто тогда его родил? Кто его выкормил?
— Не надо спорить, — сказала Алиса. — Этим мы делу не поможем. Нам же надо поймать этого самого… четвертого Выпрахола.
— Нет, нет! — хором закричали медвежата. — Половинного!
Отец переключился на дежурного по космопорту.
— Никаких новостей? — спросил он.
— Ни ваш беглец, ни Павел Гераскин не появлялись, — ответил дежурный. — Служба безопасности предупреждена. Ни один корабль не поднимается в воздух. Он не улетит. Другие космодромы тоже предупреждены.
Дежурный был очень серьезен — он же слышал разговор с военно-правительственной делегацией с планеты Лумм.
Отец вновь переключился на зал, в котором стояли медвежата.
— Скажите, — спросил глава делегации. — А откуда еще могут подняться космические корабли?
— Все космодромы предупреждены, — ответил профессор Селезнев. — Можете не беспокоиться.
— А я бы не была такой уверенной, — сказала Алиса. — Разве трудно построить космический корабль? Например, в школе?
— Ты еще скажи — в детском саду, — улыбнулся Селезнев.
— Папа, когда ты учился в школе, были еще древние, отсталые времена, — сказала Алиса. — Тогда еще в детских садах дети не знали программ «Д-малое» и «Кобра вечером».
— Я и сейчас их не знаю.
— А сегодня, папочка, — продолжала Алиса, которой давно уже хотелось намекнуть родителям, что они жили в древнюю эпоху, — дети совершенно отличаются от вас. И космические корабли стоят в каждой школе. Разве ты не знаешь, что мы с Пашкой Гераскиным участвовали в гонках вокруг Луны?
— Но у вас же не настоящий космический корабль! Он не может вылететь за пределы Солнечной системы.
— А если долететь до Плутона и там захватить корабль геологов?
— Или на Марсе украсть мой корабль, — предположил Громозека. — Я его оставил на космической стоянке.
— Нет, это несерьезно, — сказал отец. Но голос его звучал неуверенно. Он уже ни в чем не был убежден.
—Простите, — вмешался в разговор глава делегации с планеты Лумм. — А молодой человек по имени Паша знает о местонахождении такого вот небольшого планетарного корабля?
Значит, они сообразили, насколько это серьезно, поняла Алиса.
— Да, — ответила она. — Наш кораблик стоит на школьном дворе.
— Он готов к полету?
— Он может долететь до Марса.
— Тогда надо спешить туда! Сообщите нам адрес! — хором воскликнули луммцы и схватились за портфели так, что Алиса поняла — в портфелях у них бластеры или даже пушки.
— Пашка не такой глупец, чтобы посадить медвежонка одного в корабль, — сказал отец. Но сам уже поднялся и набирал на пульте вызов флаера.
— Может быть, ваш Пашка и не такой глупец, — ответил мохнатый маршал Варшул, — но бывший кровавый диктатор в тысячу раз умнее его, в сто раз коварнее и умеет подчинить себе любого человека.
— Как? — спросил Громозека.
— Во-первых, он может заговорить, обольстить и буквально околдовать любого. Если это не помогает, он может… и это самое страшное… Он может…
— Говорите! — воскликнула Алиса. — Я уже подозреваю, что вы скажете. Елена Федоровна была жертвой его силы!
— Мы не знаем ничего о существе по имени Елена Федоровна, — сказал глава делегации, — но мы знаем, что Выпрахол способен испускать поток психоволн и на минуту полностью подчинять себе любое живое существо. Когда же гипноз пройдет, его жертва ничего не помнит.
— Все ясно, — сказала Алиса. — Вот как погибли крикуши и чуть не умер тигрокрыс!
— Как так? — спросил Селезнев. Одним глазом он следил за информацией на пульте — ждал, когда подлетит пассажирский флаер, — другим наблюдал за экраном связи с космопортом: нет ли вестей оттуда. — Как это случилось?
— Елена Федоровна, сама того не понимая, сунула в клетку к тигрокрысу грабли, потому что медвежонок решил сделать ему гадость. А потом она подожгла гнезда крикуш… и ничего не запомнила.
— Значит, он всех может загипнотизировать? — спросил Громозека.
— Во-первых, только на минуту и потом ему надо часа три восстанавливать силы, во-вторых, с нами он ничего поделать не сможет.
Сказав так, глава делегации вытащил из портфеля мягкий шлем и натянул на голову и сразу стал похож… на кого же он стал похож? Скорее всего на медведя в купальной шапочке.
Остальные члены делегации последовали его примеру.
— Он уже употреблял гипноз против Пашки, — сказала Алиса. — Пашка под гипнозом кидался на меня, как шакал. И тоже, наверное, ничего не помнит.
Она первой поспешила на улицу, где как раз приземлился вызванный отцом флаер. Вторая такая же машина, которая была на постоянной связи с Селезневым, уже ждала у космопорта делегацию с планеты Лумм.
Флаер резко взмыл в небо, подчиняясь программе экстренного полета. Дети Громозеки, который с трудом втиснулся в просторную машину, запищали — им не понравились перегрузки.
— Приучайтесь, малыши, — прикрикнул на них археолог Громозека, похлопывая щупальцами по шевелящимся карманам. — Вам всю жизнь придется терпеть перегрузки — такова судьба бродячего археолога.
Уже через три минуты внизу показался парк, в котором расположена Алисина школа. Вот и площадка практических игр, где стоят машины, придуманные и построенные учениками. Выше всех поднимается округлое ребро летающего блюдца, построенного Пашкой и другими ребятами еще в прошлом году.
— Они еще здесь! — закричала Алиса. — Они не улетели.
— Если дети на Земле так любят строить космические корабли, то не исключено, что они в другой школе или даже в детском саду, — заметил Громозека. — И мы до следующего года будем облетать и проверять ваши детские учреждения.
Никто не ответил Громозеке. Селезневы внимательно приглядывались к тому, что творится внизу. У корабля никого не было.
Но когда они опустились ниже, Алиса заметила, что люк в корабль приоткрыт.
— Осторожно, папа, — прошептала она, словно боялась, что ее услышат. — Они могут быть внутри.
Селезнев кивнул. Он опустил флаер метрах в пятидесяти от диска.
Первым вышел он сам, потом Алиса. Последним выбрался Громозека. Детишки бились в его карманах, норовя высунуть головы наружу, чтобы не пропустить интересное зрелище.
Профессор Селезнев сделал Алисе знак, чтобы она остановилась, а сам подошел к люку.
Все молчали.
Наступал весенний вечер, похолодало, небо стало зеленым и розовым, а по нему плыли лиловые и сизые облака. Деревья вокруг площадки шумели молодой листвой, под деревьями было темно. Из полуоткрытого люка вырвался желтый уютный свет.
— Паша, — позвал Селезнев.
Никто не ответил.
Селезнев сделал еще два шага — он был совсем близко от люка. Алисе так хотелось помочь ему, но она была умным человеком и понимала, что в боевой операции бывает только один командир. Громозека тоже это понимал. И даже его малыши затихли, хоть Громозека и расстегнул карманы, чтобы их успокоить..
Изнутри корабля неожиданно послышались шум возни, хихиканье, потом смеющийся Пашкин голос произнес:
— Да погоди ты, малыш! Слышишь, меня зовут? Не бойся.
Тут люк распахнулся, и в нем показался силуэт Пашки.
Алиса вздохнула с облегчением. Хоть с Пашкой ничего не случилось!
Пашка казался вырезкой из черной бумаги.
— Здравствуйте, — сказал он, узнав Селезнева. — Вы ищете Алису? Но Алисы тут нет.
— Нет, Паша, — ответил профессор Селезнев. — Мы с Алисой ищем совсем другого человека.
— Кого? — удивился Пашка.
— Человека по имени Выпрахол Половинный, который оказался страшным преступником.
— Я не знаю такого!
— Ты его знаешь. Он похож на золотого медвежонка и жил до сегодняшнего дня в Космозо.
Пашка смешался. Врать в глаза профессору Селезневу он не мог.
Он растерянно обернулся, будто ожидая, что ему подскажут из корабля, как себя вести.
— Разреши я войду в корабль, — сказал Селезнев, — и поговорю с твоим приятелем?
— Но я ему обещал! — воскликнул Пашка. — Он так просил показать ему Луну.
— Что? — удивился Селезнев. — Какую еще Луну?
— Я научил Женечку читать и складывать карточки, — сообщил Пашка профессору. — Он такой способный! Я хотел исполнить его мечту.
— Вот и отлично, — сказал Громозека, подходя к Селезневу. — Ты его научил, а теперь нам с ним надо серьезно побеседовать.
— Он так стесняется, Громозека, — ответил Пашка, совсем не удивившись тому, что археолог участвует в разговоре. Пашка казался каким-то подавленным и пришибленным. — Может быть, лучше мы сначала с ним немного полетаем, а поговорите потом, когда вернемся?
Пашка сделал шаг назад и попытался закрыть за собой люк, но профессор Селезнев быстро взбежал по лесенке, чтобы помешать Пашке.
— Нет! — закричал тогда Пашка и, словно пантера, кинулся на профессора Селезнева.
Селезнев успел отшатнуться, и Алиса увидела в проеме люка темный силуэт медвежонка, который, конечно же, гипнотизировал Пашку. Пашка неудачно упал на землю и застонал, схватившись за ногу. Профессор Селезнев хотел было схватить медвежонка, но и его постигла участь Пашки — вдруг он спрыгнул на землю и, повернувшись к остальным, закричал не своим голосом:
— Назад! Назад! Скорее назад! Не мешайте этому несчастному зверенышу посмотреть на Луну! Иначе я вас всех перебью!
— Папа! — закричала Алиса. — Папа, что с тобой?
Но в этот момент ее охватило странное чувство: безграничная любовь к несчастному золотому медвежонку. И ей хотелось лишь одного — скорей пробраться в корабль и показать медвежонку, как лучше управлять им, помочь медвежонку взлететь в небо.
Алиса как будто бодрствовала, но не принадлежала себе.
Она хотела было быстро подняться в корабль, и закрыть за собой люк, и помочь медвежонку улететь, но тут на площадку опустился еще один флаер.
Из него выскочили три медвежонка в купальных шапочках. Вид у них был странный и даже смешной. Но Алисе не было смешно — ей в сердце вонзился ужас при виде этих отвратительных карателей. Вместе с Пашкой и папой она, как дикая кошка, кинулась на военно-правительственную делегацию с планеты Лумм, стремясь стереть пришельцев в порошок. Но Громозека? Что с ним? Почему он медлит? Почему он не идет нам на подмогу?
Все эти мысли пронеслись в голове, как молния, — за секунду.
Больше Алиса ничего не помнила.
Она лишь увидела строгие глаза маршала Варшула с планеты Лумм, который надвигался на нее, целясь из бластера.
И больше ничего…
Алиса очнулась минут через пять. По крайней мере, ей сказали потом, что она была без сознания пять минут после того, как и ей достался парализующий заряд из бластера маршала Варшула.
Рядом на земле лежали без чувств ее отец профессор Селезнев и лучший друг — Пашка Гераскин.
Громозека навис над ними, растерянно разведя щупальца в стороны, а из боковых карманов его широкого костюма выглядывали многоглазные лица его детишек.
Алиса села. Голова кружилась.
Совсем недалеко от нее стояли три медвежонка в купальных шапочках, защищающих от гипноза. Они окружили четвертого, самого золотого. Они стояли, направив на него бластеры.
Рядом зашевелился Пашка. Будто просыпался. Случайный комар сел ему на нос, и, прежде чем прийти в себя, Пашка хлопнул себя по носу. Затем очнулся и отец.
— Простите, — сказал глава делегации с планеты Лумм. — Мы вам причинили небольшие неудобства. Теперь Выпрахол будет жестоко наказан. Его будут называть Выпрахолом Четвертинным.
— Только не это! — закричал по-русски золотой медвежонок. Кричал он совсем без акцента, будто в Москве родился. — Я Четвертый! Я всегда буду Четвертым и умру Четвертым. Вы можете отнять у меня свободу, вы можете связать и сослать меня. Но не троньте мое честное имя!
— У тебя, преступник, нет честного имени, — ответил маршал Варшул.
— Алиса! — обратился к ней медвежонок. — Неужели тебе меня совсем не капельки не жалко?
И удивительное дело: Алиса все знала и понимала, она ничуть не верила Выпрахолу и в то же время не могла не любоваться его славной мордочкой, его золотой пушистой шерстью, его беззащитными сиреневыми лучистыми глазами.
— Хватит! — сказал маршал. — Хватит тебе обманывать человечество. Тебе многие верили, и где они? Погибли.
— Профессор Селезнев! — закричал медвежонок. — Я обращаюсь к вам официально как к директору космического зоопарка и известному гуманисту. Вы должны охранять редких животных! Я требуют занести меня в Красную книгу и, чем скорее, тем лучше.
Профессор Селезнев поднялся с земли. Он чувствовал себя неловко. Не глядя на космического преступника, он подошел к Алисе, положил ей руку на плечо и спросил:
— Тебе не больно?
— Все хорошо, папа, — ответил Алиса.
Селезнев обернулся к Пашке.
— У меня тоже все в норме, — ответил Пашка, догадавшись, о чем хочет его спросить отец Алисы. — Только не понимаю, как же я попался?
— Павел! — закричал медвежонок. — Как мы славно полетим с тобой! Да здравствуют щит и кнут! Долой врагов и бездельников! Бери свой бластер, сядем в крейсер, врежем всем по первое число!
— По-моему, он не совсем нормальный, — сказал Пашка.
— Ненормальный-то ненормальный, — не удержалась Алиса, — но обвел тебя вокруг пальца. Видите ли, мы решили показать ребеночку Луну!
— Кто так говорил? — удивился Пашка.
— Ты так говорил.
— Я так никогда не говорил. Я не мог такого сказать!
— А зачем вам понадобился наш школьный космический корабль?
— Чтобы… чтобы посмотреть!
Тут этот разговор прервал глава военно-правительственной делегации с планеты Лумм.
— Простите за причиненное беспокойство, — произнес он, протягивая руку профессору Селезневу. — И вдвойне простите, что мы были вынуждены вас временно парализовать. Вы попали под власть этого преступника.
— Все, кроме меня, — сообщил Громозека.
— И нас! И нас! — поддержали его малыши.
— У него на вас силенок не хватило, — сказал маршал. — Он потратил их на землян.
Попрощавшись с остальными, медвежата, то есть члены военно-правительственной делегации, направились к своему флаеру. Между ними шагал, переваливаясь, золотой медвежонок.
Перед тем, как войти в флаер, он обернулся и крикнул:
— Мне стыдно за вас, профессор Селезнев! Вы отказались занести меня в Красную книгу! Если я буду истреблен, вина падет на вас.
Маршал подтолкнул его в спину, и люк во флаере закрылся.
Золотистой каплей флаер поднялся к потемневшим облакам, к первым звездам, к светящейся рекламе детского питания, прикрепленной к ручке ковша Большой Медведицы.
— Посетители Космозо будут очень расстроены, — сказал, после долгой паузы, профессор Селезнев. — Они успели полюбить золотого медвежонка.
— А я уже статью придумал. Для вашего журнала, — сообщил Пашка. — «Опыт обучения золотых медвежат с помощью карточек с буквами». Интересно?
— Ты лучше скорей маме позвони, — ответила Алиса. — Она волнуется, куда ты пропал.
Попрощавшись с остальными, медвежата направились к своему флаеру. Между ними шагал, переваливаясь, золотой медвежонок.

— Я не пропал, а попал под вредное влияние одного завоевателя и диктатора, — ответил Пашка. — Можно я флаер возьму?
— Возьми, — сказал Селезнев, — мы пешком пройдем до дома. Тут недалеко. И погода хорошая.
— Правильно, — согласился Громозека и выпустил из карманов своих детей. Чтобы побегали вокруг. И глядя, как они топают и неуклюже резвятся, он добавил: — Хорошая погода. Но если бы не эта делегация… быть бы нам рабами такого маленького, славненького медвежонка.
— Ничего! — крикнул Пашка, забираясь во флаер. — Дружба все равно победила!
— Подкрепленная парализующими бластерами, — вздохнул Громозека. — Что-то много в Галактике развелось нечисти. И никак не уменьшается. Как вы можете объяснить это, хорошие люди и настоящие друзья?
— Если бы нечисти не было, — догадалась Алиса, — как бы понять, что мы такие хорошие? С кем сравнивать?
Флаер, уносящий Пашку, резко взмыл в темное небо, а остальные пошли не спеша домой, где мама готовит ужин на всю эту дружную компанию.

ДЕТИ ДИНОЗАВРОВ

Глава первая

Алиса пришла домой, закрылась у себя в комнате и наговорила такое письмо своему старому врагу Крысу:

«Планета «Секретное логово пиратов».
Пирату Крысу. Уважаемый Крыс!
Надеюсь, что ты меня помнишь. Ведь мы с тобой немало враждовали в прошлом. Но, насколько мне известно, вы с Весельчаком У во многом пересмотрели свои взгляды и исправились. Если вам еще не надоело жить честной жизнью и вы не покинули свое секретное логово, ты не откажешь мне в маленькой просьбе.
Но прежде я должна рассказать, почему прошу твоей помощи.
К нам на биологическую станцию пришел один израненный студент и рассказал ужасную историю. Оказывается, он недавно побывал на далекой и почти неоткрытой планете-заповеднике Стеговия. На этой планете жизнь развивается медленнее, чем на Земле, и поэтому там еще живы существа, которые на Земле давным-давно вымерли. Но сейчас всем этим существам грозит страшная опасность: планета под влиянием землетрясений изменила свою орбиту и начала удаляться от своего солнца. Климат катастрофически меняется. А все пресмыкающиеся и земноводные, которые там живут, не приспособлены к холодам. Они вот-вот вымрут и планета станет пустынной.
Студент, который все это нам рассказал, прилетел на Стеговию, чтобы изучить обстановку и понять, как помочь тамошним животным. Но животные встретили его как злейшего врага. Оказывается, недавно на той планете побывали браконьеры, которые охотились на динозавров из-за их красивых шкур и рогов, а также собирали яйца ящеров. Теперь животные планеты Стеговия боятся людей и ненавидят их. Так что наш друг студент, который не знал о браконьерах, чуть не погиб, когда на него напали динозавры. Он еле унес ноги с планеты. Он обратился в службу охраны Галактической природы, и они поставили экспедицию на планету Стеговия в план второго квартала будущего года. У службы охраны много планет, которые надо защищать и охранять.
Теперь ты понимаешь, Крыс, что мы с Пашкой Гераскиным решили сделать. Мы немедленно летим на планету Стеговия и постараемся хоть кого-то спасти. Но для того чтобы это сделать, нам надо принять вид каких-то местных существ. Ведь мы не можем прилететь туда в человеческом облике.
Дорогой Крыс! Я знаю, что вы с Весельчаком У умели раньше принимать облик любого живого существа и из-за этого причинили нам с папой много неприятностей. Я думаю, что теперь, когда вы живете на пенсии, вам не нужно средство для изменения внешности. Не можешь ли ты поделиться со мной этим секретом? Я была бы благодарна. А уж как будут тебе благодарны драконы, динозавры и тритоны планеты Стеговия, трудно вообразить.
Пожалуйста, не откажи мне в просьбе.
Твоя Алиса Селезнева».

Видеописьмо получилось размером с почтовую открытку. Алиса кинула его в почтовую трубу, которая находилась в коридоре, возле входной двери. Почтовый ящик щелкнул, принимая письмо, и Алиса представила себе, как оно, превратившись в точку-сигнал, улетело в Галактику. Для почты нет секретов и нет секретных планет. Завтра письмо уже попадет в логово к космическим пиратам, если, конечно, им не надоело быть хорошими и они не отправились в новый бандитский налет.
Отправив письмо, Алиса вышла из дома, добежала до угла, где была стоянка флаеров, и, взяв машину, полетела в Польшу, где недалеко от города Вроцлава жили ее друзья — необыкновенная женщина Ирия, ее муж Тадеуш и дочка Вандочка. Ирия Гай — инопланетянка и конструктор космических кораблей. Только она больше любит готовить обеды, солить грибы и варить варенье. Еще она обожает лечить от всех настоящих и будущих болезней своего любимого мужа, космического биолога Тадеуша. Она рада была бы с утра до вечера лечить и свою маленькую Вандочку, но не тут-то было.
В саду дома под Вроцлавом стоит небольшой, похожий на яйцо с руками космический корабль Гай-до. Его построила Ирия Гай.
Гай-до считает себя братом Ирии, а порой готов заменить ей родителей. Гай-до — лучший в Галактике разумный космический корабль. Но когда он не летает, он заботится о Вандочке и не дает маме Ирии перекармливать, перелечивать и перетаскивать ребенка.
Алиса опустилась в саду за домом Тадеуша и, оставив флаер, пошла к зарослям морозоустойчивого бамбука, где скрывался от чужих взоров корабль Гай-до. Когда она вышла на лужайку, то увидела чудесную картинку.
Вандочка училась ходить, держась за длинный металлический палец Гай-до. Девочка смеялась, и корабль булькал, изображая смех.
— Здравствуйте! — громко сказала Алиса. — Неужели мы уже умеем ходить? Ведь Вандочка только что родилась.
— Время! — ответил ей космический корабль. — Неумолимое время покрывает серебром наши волосы, сгибает наши ноги и насылает на нас болезни. Молодые растут, а старики сгибаются под тяжестью лет.
— Кто же здесь старик? — удивилась Алиса. — Кто здесь согнулся под тяжестью лет?
Маленькая девочка выпустила металлический палец, сделала несколько шагов, упала в траву и заплакала.
— Что ты наделала! — возмутился корабль. Его открытый люк казался плачущим ртом. — Ты чуть не загубила нашу крошку.
Корабль схватил девочку своими длинными манипуляторами и бережно, словно стеклянную, перенес внутрь себя.
Только он успел это сделать, как на дорожке показалась красавица с распущенными волосами, в коротком халатике и с поварешкой в руке. Это была Ирия Гай.
— Почему ребенок плачет? — закричала она.
— Ребенок уже не плачет, — с достоинством ответил корабль. — И я ни в чем не виноват. Девочку испугала твоя подруга Алиса.
Вообще-то Гай-до не доносчик. Но в тот момент он перепугался, что у него отнимут воспитанницу.
Ирия заглянула внутрь Гай-до и увидела, что ее дочка невредима. Она сидит на полу и играет в кубики. Тогда она обернулась к Алисе и сказала:
— Прости, Алиса, я не заметила, как ты прилетела. Я так была занята лимонным пирогом! Пошли на кухню, а то у меня все сгорит.
На кухне все было в порядке, ничего не подгорело. Алиса расспросила Ирию, как живет и чувствует себя ее семья, а Ирия поведала ей о том, что у Тадеуша вчера был насморк, Вандочка по недосмотру этого Гай-до оцарапала коленку, а сам Гай-до подвергся нападению стаи голубей, которые его всего изгадили. Алиса послушно внимала молодой женщине, а между делом пробовала пирог.
Вдруг Ирия спохватилась:
— А почему ты прилетела? У тебя неприятности? Что-то случилось? Кто-то заболел? Говори честно, ничего не утаивай.
— Честное слово, все здоровы, а мы с Пашкой Гераскиным собираемся на планету Стеговия, где живут динозавры и ископаемые драконы.
— А кто из взрослых с вами полетит? — спросила Ирия.
— Пока никто, — сказала Алиса, которая ждала такого вопроса.
— Ты с ума сошла! Вас там разорвут и затопчут!
— Ирия, миленькая, ты же знаешь, что мы с Пашкой были в разных переделках и всегда выходили сухими из воды.
— Это бывает до определенного момента, — возразила Ирия. — Нет, я вас не отпущу!
— Но ты же не можешь лететь с нами. И Тадеуш занят…
Алиса сделала вид, что рассуждает вслух. На самом деле она искусно направляла мысли Ирии. К счастью, Ирия этого не замечала.
— Тогда… — произнесла она. — Тогда я пошлю с вами Гай-до.
— О, нет! Он так нужен дома! Он же учит Вандочку ходить.
— Вот именно этого ему делать не следует! — возразила Ирия. — Я сама обойдусь без него. А старичку пора прокатиться, поежиться в вакууме, окунуться в черные дыры и повертеться в бурных атмосферах.
— Ой, я не уверена! Он, наверное, все забыл! — сказала Алиса, стараясь сдержать улыбку.
И тут в разговор вмешался Гай-до, который до этого молчал.
— Я ничего никогда не забываю, — заявил он. — У меня абсолютная память.
— Вот и договорились! — поспешила сказать Алиса, пока кто-то из них не передумал. — На днях мы летим в космос!
— Погоди, погоди! — воскликнул Гай-до. — А как же Ван-дочка?
— Хватит прохлаждаться. Займись профилактикой, — приказала Ирия. — Если найдешь в себе неполадки, сообщи мне до нуля часов. Сегодня ночью я приведу тебя в порядок.
Корабль вздохнул, потом спросил:
— А надолго лететь?
— На несколько дней, — ответила Алиса. — Всего на несколько дней. Но путешествие будет опасным.
— Тогда я согласен, — ответил корабль.

Глава вторая

Через два дня Алиса получила видеописьмо.
Когда она развернула его, на листе пленки появилось не очень приятное, зато похожее лицо бывшего космического пирата Крыса, который ушел на пенсию и занимался музыкой.

«Здравствуй, Алисочка! — 

сказал пират. — 

Как приятно было получить от тебя письмо. Мой друг Весельчак У говорит, что чем дольше мы с ним будем честными пенсионерами, тем больше писем будем получать. Ты спрашиваешь, каким образом мы научились менять свою внешность? Это — страшная тайна. Но тебе мы ее можем открыть. Как-то, много лет назад, еще будучи молодыми шакалами космических трасс, мы с Весельчаком попали на планету Синий Воздух. У нее есть другое официальное название, но местные жители называют ее именно так. Мы собирались немного пограбить и побаловаться там, но по молодости лет не рассчитали своих сил и попали там в тюрьму. Мы думали, что нам пришел конец, но у них как раз тогда проходил всепланетный театральный фестиваль. Жители Синего Воздуха — ужасные любители разных зрелищ, оркестров, театров и балетов. Ну и вот — сидим мы в тюрьме, обливаемся слезами, проклинаем нашу судьбу-злодейку, как вдруг двери темницы раскрываются и нам говорят: «Выходите, голубчики, у нас амнистия, потому что мы все идем в театр». Такие вот чайники живут на той планете. Значит, выпустили нас на свободу и приказали на прощанье идти с ними в театр. Нам что, мы согласились. И тут мы увидели такую вещь, что удивились на всю жизнь…»

Лицо Крыса на экранчике письма сморщилось от смеха. Теперь он был больше похож на ящерицу, чем на крысу. Но Алисе не было противно смотреть на него. Она уже привыкла к этой физиономии. У Крыса ведь тоже была мама, подумала она. И хоть мама Крыса не отличалась хорошим характером, ее мальчик ей казался красивым. Так думают все мамы, даже крокодилов.

«Представляешь, там была одна артистка, вполне приличная. Она все кричала, била себя в грудь, переживала, а эти синевоздушники хлопали в ладоши и кричали ей: «Давай еще!» Выходим мы с Весельчаком после спектакля на улицу и видим: вокруг нас каждая вторая женщина — ну точная копия той артисточки! Мы сначала думали, что рехнулись, не может того быть! Но нам объяснили, что на Синем Воздухе есть такая травка, из нее делают пилюли. Как примешь пилюлю, можешь превратиться в кого желаешь. Эти чудаки придумали ей самое глупое применение — они превращаются в тех людей, кого любят. Мало им того, что на выборах президента половина планеты ходит в виде одного кандидата, а половина планеты в виде его противника. Мало того что возлюбленные превращаются на свиданиях друг в друга, чтобы доказать свою любовь. Но после каждого концерта полгорода принимает вид какого-нибудь барабанщика. Правда, у них довольно строгие правила — если ты воспользуешься этой травкой во вред окружающим, для преступления или даже для злой шутки, то тебя жестоко наказывают. Знаешь как: тебе делают укол, после которого травка уже никогда на тебя не подействует. Для них это просто трагедия. Привыкают изменяться, а тут ходи всю жизнь таким, какой есть!
Но мы с Весельчаком У были не такими воспитанными, как жители Синего Воздуха. Мы взломали в ту же ночь одну аптеку и взяли ящик пилюль. Нам на всю жизнь хватило! У нас и сейчас еще осталось, но немного. Мы бы рады тебе прислать, но пойми нас правильно. Дружба дружбой, а денежки врозь. Мало ли что еще в жизни случится, а мы не хотим оставаться без пилюль. Так что тебе придется самой слетать на Синий Воздух и просить у них лекарства для своих дел. Не обижайся, такова жизнь! А если захочешь к нам заглянуть, милости просим. Тарелка супа для тебя всегда найдется. Я купил новый барабан, и его удары слышны на другой стороне нашей планеты.
Твой старый и злейший друг капитан Крыс».

Алиса позвонила Пашке Гераскину.
— Ну как? — спросил ее друг. — Получила ответ от Крыса?
— Да. Он рассказал, где раздобыл средство менять облик, но не захотел с нами поделиться.
— Узнаю старого пирата, — сказал Пашка. — Не хочет расставаться со своим испытанным оружием. А на той планете нам это средство дадут?
— Крыс уверяет, что средство добывают из травы, которая растет на планете Синий Воздух. Ты слышал о такой планете? Там очень любят искусство.
— Погоди, — сказал Пашка. — Сейчас свяжусь с рок-джампменом Габриэлом Федоренко. Он недавно вернулся с гастролей. Кажется, он мне говорил о такой планете…
Пашка оказался прав. Через полчаса он перезвонил Алисе и сказал, что отыскал Габриэля на репетиции и тот признался, что только что возвратился с планеты Синий Воздух, и даже передал Пашке по пневмопочте удивительную фотографию. На большой фотографии стояло в ряд примерно пятьдесят человек, все — точная копия Габриэля Федоренко. А внизу было подписано: «Угадай, кто из них — я?»
Значит, Крыс был прав. Травка существовала.
На следующее утро Алиса и Пашка сообщили своим родителям, что срочные дела требуют их отлета с Земли на неделю, но что они задерживаться не будут и к началу занятий в школе не опоздают.
После этого друзья вылетели к Вроцлаву, где их уже ждал корабль Гай-до.
Как она и обещала, Ирия привела в порядок Гай-до. Тот был заправлен топливом, и холодильник его был полон продуктов, потому что никто не знал, есть ли продукты на замерзающей планете. Гай-до был взволнован, он распевал боевые марши и хлопал в ладоши манипуляторами. Но в последний момент, когда все уже было готово к отлету, он вдруг загрустил и сказал, что не может расстаться на целую неделю с крошкой Вандочкой и поэтому никуда не полетит.
Тут уж Ирия вышла из себя.
— Если ты не можешь держать своего слова и превратился из корабля в сумасшедшую бабушку, оставайся дома! Ржавей и рассыпайся! Но учти, что я никогда не подпущу близко к моей дочке такую истеричку! Понял?
Гай-до молчал целую минуту.
Потом вздохнул и произнес:
— Понял… я шутил, госпожа! Конечно же я все сделаю для моих юных друзей. А ты уж позаботься о Вандочке, пока меня не будет.

Глава третья

Знаменитый космический археолог Громозека похож на слона с щупальцами вместо рук. Глаз у Громозеки ровно восемь, и они окружают его голову, так что ему не надо ее поворачивать, чтобы поглядеть назад. На голове Громозека носит кубанскую папаху, которую ему когда-то подарил Алисин папа профессор Селезнев.
Знаменитый космический археолог Громозека стоял перед гигантской ямой, откуда исходило зеленое сияние — там, на глубине десяти метров его экспедиция только что обнаружила древнюю ванну, вырубленную из одного кристалла изумруда. Кристалл был размером в паровоз и сиял так, что небо над ним стало зеленым.

Громозека, открывший такое чудо совершенно забытой цивилизации на совершенно необитаемой планете, никак не мог решить, то ли ему вывезти ванну в Галактический центр, чтобы все жители Галактики могли ею полюбоваться, то ли сделать на этой необитаемой планете специальный музей, чтобы сюда прилетали туристы. Правда, эта необитаемая планета прячется между звезд на окраине Галактики и вряд ли многих туристов удастся сюда завлечь.
Помощники Громозеки, собравшиеся в экспедицию с разных планет, розовые, зеленые, трехногие, одноногие, с хоботами, носами, клювами, все как на подбор мелкие, втрое ниже Громозеки, но шустрые и деловые, столпились вокруг и громко восхищались красотой и редкостью находки.
Со стороны навеса, где стоял обеденный стол и хранились редкие черепки, медленно ехал автопогрузчик, чтобы извлечь из ямы ванну.
В этот момент браслет на одном из щупальцев Громозеки заговорил голосом диспетчера:
— Профессор Громозека, корабль Гай-до просит разрешения на посадку. Что делать?
Вопрос был не праздным. Дело в том, что когда археологи раскапывают мертвую планету, то посадка туристов или вообще посторонних существ там обычно запрещается. И не только потому, что туристы могут нечаянно утащить или сломать какую-нибудь находку. Известны случаи, когда в древних слоях, открытых археологами, таились опасные вирусы или даже замерзшие под землей насекомые и гады.
Правда, здесь этого не наблюдалось, но осторожность никогда не мешает.
— Гай-до! — воскликнул профессор Громозека. — Мне знакомо это слово. Я подозреваю, что меня решила навестить моя любимая подруга Алиса. Немедленно вытащить ванну наружу! Я хочу, чтобы Алисочка полюбовалась нашей находкой. Кроме того, прошу накрыть столы. Все самое вкусное — моей подруге!
На пустынной планете началась страшная суета, потому что все археологи Вселенной скучают без гостей и любят их принимать. А тут оказывается, приближается знаменитая Алиса Селезнева, о которой написано столько книг и снято столько фильмов!
Похожий на яйцо космический корабль Гай-до пронесся над планетой и мягко опустился рядом с раскопками. Его тень упала на изумрудную ванну, а ее отблеск озарил бок корабля.
Люк открылся, и из корабля вышли два человека.
Совершенно незнакомые археологу Громозеке.
Невысокого роста человек с бакенбардами поддерживал под локоть высокую красавицу с томными глазами. Черноволосый человек был облачен в темный костюм с высоким стоячим воротником. В свободной руке он держал странного вида высокую черную шляпу, которая раньше называлась цилиндром. Красавица же была одета в длинное до земли платье, и ее плечи были обнажены.
— Театр приехал! — пискнул какой-то лохматый практикант.

Но Громозека, который отлично разбирался в людях, сразу сообразил, что эти гости — не актеры.
— Добро пожаловать, — произнес он, пуская две струи дыма из ноздрей и прикрыв передние глаза. — Я должен признаться, что я ожидал прилета моей дорогой подруги, но раз прилетели вы, я тоже рад.
— Большое спасибо, профессор Громозека! — сказала красивая дама. — Мы знали, что можем рассчитывать на ваше гостеприимство. Ах, что это?
Дама увидела изумрудную ванну. Она была потрясена.
— Это изумрудная ванна, — сказал Громозека, — ей, по крайней мере, три тысячи лет, а она выглядит как новенькая.
— И в ней можно мыться? — спросила дама.
— Мыться? — Громозека растерялся. Ему и в голову не могло прийти, что кто-то захочет мыться в памятнике древнего искусства. — Может быть, может быть… А кто вы будете?
— Простите, что мы не представились, — сказал невысокий черноволосый мужчина. — Моя фамилия Пушкин. Александр Сергеевич Пушкин, знаменитый русский поэт. А это — моя любимая жена Наталия Николаевна. Из-за нее меня убили на дуэли.
Услышав столь странную фразу, помощники Громозеки загомонили на разных языках. Они испугались, что к ним пожаловали привидения.
Чей-то пронзительный голос завопил:
— Мы не потерпим мертвяков! К нам уже лезли мертвяки, мы их всех выгнали.
— Мы не мертвяки, — с достоинством ответила Наталия Николаевна.
— Значит, вы живые? — спросил растерянный Громозека.
— С одной стороны, — задумчиво произнес поэт Пушкин, — меня убили больше двухсот лет назад. С другой стороны, вы можете меня пощупать и убедиться, что я совершенно теплый и мягкий. То же относится и к моей жене Наташе, только я обычно не позволяю другим мужчинам ее трогать.
Археологи ничего не понимали и стояли вокруг, разинув рты. Но и гости ничего не хотели объяснить.
Громозека, который все еще старался изобразить из себя гостеприимного хозяина, спросил:
— Может быть, вы хотите позавтракать?
— Как, Наташа? — спросил Пушкин.
— С удовольствием, — ответила его красавица жена. — Но сначала я должна принять ванну. Спасибо господам археологам и гробокопателям, что они принесли ванну. Я попрошу сделать вокруг нее занавеску и согреть воду. Я буду сегодня принимать изумрудную ванну. Мне врачи рекомендовали изумруд от зубной боли.
Громозека растерянно задышал дымом и принялся чесать свои толстые бока когтями, которыми заканчивались его щупальца. Он не знал, как объяснить странным гостям, сразу ископаемым и живым, что археологические находки нельзя использовать по прямому назначению. А вдруг они сломаются? Нет, место им в музее.
— Что же вы молчите? — удивилась жена Пушкина. — Неужели вам жалко? Неужели вы боитесь, что ванна разобьется?
— Нельзя! — закричал один из ассистентов Громозеки. — Ни в коем случае! Это же мировая ценность.
— Саша, — сказала тогда Наталия Николаевна. — Нас здесь не уважают. Немедленно возвращаемся на корабль и отправляемся на другую планету.
— Если ты считаешь, что это правильно, — ответил Пушкин, — то я тебе подчиняюсь. Но честно говоря, я хотел бы сначала пообедать.
— Но я же никогда не купалась в изумрудной ванне! — Наталия Николаевна даже топнула ножкой в бархатной туфельке.
Так как ответа она не получила, то, не попрощавшись, направилась к кораблю Гай-до. Муж последовал за ней.
— Может быть, вам понравится наш суп из лангустов, — взмолился Громозека, спеша к Гай-до следом за семейством Пушкиных. — Я не хотел бы, чтобы вы улетели без обеда.
Пушкины уже подошли к кораблю, Громозека почти догнал их, но тут все испортил Гай-до. И надо же было кораблю засмеяться!
Никто не ожидал от него такого безобразия.
Гай-до даже раскачивался от смеха. И звуки, которые вылетали из него, были похожи на кваканье гигантской лягушки.
— Это еще что такое! — воскликнул Громозека. — Что такого смешного вы нашли здесь?
— Ой, Пушкин! — ответил Гай-до. — Я сам — такой же Пушкин!
В растерянности археологи крутили головами, стараясь понять, что же происходит, как вдруг с совершенно чистого синего неба хлынул обильный ливень.
Археологи кинулись под навес.
— Это он! — крикнул на бегу Громозека.
— Это он! — вторили археологи.
Пушкин и Наталия Николаевна, которые побежали следом за Громозекой, промокли не меньше других от неожиданного ливня.
— Кто такой — он? — спросил Пушкин. — О ком вы говорили?
— К сожалению, мои друзья имеют в виду именно меня, — ответил крошечного роста человек, такой худенький, словно родители его были муравьями. Большой, похожий на грушу нос перетягивал человечка вперед, и он был вынужден опираться на трость. — Все думают, что я виноват в стихийных бедствиях. Но это не так.
И человечек стукнул тростью о пол. Дождь пошел с удвоенной силой.

— Разрешите вам представить, — сказал Громозека Пушкину. — Магистр Эмальчик.
— Теодор Эмальчик, — поправил Громозеку человечек, который доставал ему до колен. — Магистр физики и доктор катастрофических наук. Величайший специалист по катастрофам в Галактике.
Загремел гром, навес пошатнулся, но устоял.
Человечек снял широкополую темную шляпу, и под ней обнаружилась рыжая шевелюра.
— Очень приятно, — ответил Пушкин и тоже снял черный цилиндр. — Меня зовут Александром Сергеевичем. Я — знаменитый русский поэт.
— Не знаю, не слышал, не интересуюсь поэзией. Мыслю глобальными масштабами, — ответил Эмальчик.
Несмотря на свой маленький рост, он был очень гордым человеком.
— А это — моя жена, — сказал Пушкин, не смущаясь ответом катастрофиста. — Наталия Николаевна.
— Женщинами тоже не интересуюсь, — сказал катастрофист. — Жду завтрака.
— А я жду, когда мне нальют шампанское в изумрудную ванну, — заявила жена Пушкина. — Я хочу купаться в шампанском.
Дождь все еще барабанил по крыше навеса.
Громозека задумчиво поскреб когтем один из своих подбородков.
— Странно, — сказал он. — Я человек начитанный, русскую литературу люблю и читал о семье Пушкина. Но не верю! Признайтесь, вы меня разыгрываете?
— Нет! — воскликнул Пушкин.
Его жена выступила вперед, вынула из бисерного кошелька желтую пилюлю, проглотила ее и на глазах пораженных археологов превратилась в высокую худенькую девочку лет двенадцати.
— Я так и думал, — сказал Громозека. — Я вижу перед собой Алису Селезневу, и я прощаю ей все неуместные шутки.
Возгласы удивления послышались из толпы археологов, и они усилились, когда Пушкин тоже проглотил пилюлю и стал мальчиком, курносым и темноволосым, с такими озорными глазами, что было совершенно ясно — с ним надо держать себя начеку.
Катастрофист Эмальчик удивился настолько, что сел за стол и стал пить сгущенное молоко. А дождь сразу прекратился.
— Что с вами было? — спросил Громозека. — Неужели вы настолько увлеклись изучением творчества Пушкина, что превратились в него?
— В Пушкина превратиться — еще куда ни шло, — отозвался Эмальчик, — но при чем тут его жена?
Пашка с аппетитом принялся завтракать, а Алиса рассказала археологам, как они с Пашкой Гераскиным прилетели на планету Синий Воздух, потому что им нужны были пилюли для превращения. Оказалось, что достать эти пилюли непросто. Жители планеты очень боятся, что они попадут в дурные руки, что уже случалось раньше. Поэтому они устроили Алисе и Пашке испытания, чтобы выяснить, правду ли они говорят о несчастных замерзающих чудовищах на планете Стеговия. А когда убедились, что гости сказали правду, то потребовали с них плату за пилюли. И догадайтесь какую?
— Я уже догадался, — заявил Громозека. — Они уговорили вас показать им всевозможных героев, писателей и ученых Земли для их музея. Вот вы и превратились в семью Пушкиных.
— Ты почти угадал, Громозека, — сказала Алиса. — Но на самом деле они послали нас в университет, на литературно-исторический факультет. И мы там читали им лекции. Пять дней подряд. Когда мы читали стихи Лермонтова, то Пашка превращался в Лермонтова, а я в его бабушку. Когда мы рассказывали о дуэли Пушкина, то я становилась Наталией Николаевной, а Пашка — убийцей Пушкина — Дантесом.
Алиса показала на обеденный стол, и, обернувшись, археологи, увидели, что на месте Пашки там сидит и пьет кофе со сгущенным молоком статный усатый господин в белом мундире. Лицо у господина было надменное и злое.
— Познакомьтесь, — произнесла Алиса. — Дантес.
Господин поднялся, поклонился и вытащил из-за пояса пистолет с длинным стволом.
— Чья очередь? — спросил он, направляя пистолет на археологов. Те прыснули в разные стороны, а Громозека хотел отобрать пистолет у Дантеса, но его когти пронзили пустой воздух.
— Зря стараешься, Громозека, — сказала Алиса. — Пистолет тебе только кажется.
И тут Дантес снова превратился в Пашку Гераскина. Алиса сказала:
— И вот пять дней мы читали тамошним студентам стихи и рассказывали о земных писателях. Хорошо еще, что я люблю поэзию и помню многие стихи наизусть.
— Я тоже помню! — воскликнул Пашка. — «Ты помнишь, дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром, французам отдана!»
Все замолчали, ожидая услышать все стихотворение. Пашка замолчал. Потом сказал:
— Лермонтов. «Бородино». Стихотворение. «Ты помнишь, дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром, французу отдана…» И так далее.
— Что «так далее»? — вежливо спросил Громозека.
— Далее идет описание древнего сражения, это не так интересно.
Археологи засмеялись, поняв, что Пашка забыл продолжение. Когда их смех утих, Алиса продолжила свой рассказ:
— Мы прочли лекции в университете, нам выдали пилюли, и мы полетели на Стеговию. А по дороге Гай-до сообщил, что в этом секторе Галактики трудится наш друг Громозека, который сделал важные открытия. Вот мы и решили навестить вас.
— В виде Пушкина и его семьи, — докончил Пашка. — Мы хотели вас повеселить.
— Все ясно, — сказал Громозека. — И я, честно говоря, испытываю большое облегчение.
— Почему?
— Потому что никто не будет просить моего разрешения искупаться в памятнике старины — изумрудной ванне.
— Разве нельзя? — печально спросила Алиса. — А я так об этом мечтала: вот прилечу к Громозеке и нырну в ванну!
— Алиса!
— Я шучу!
Все сели за стол, и за завтраком Алиса рассказала о несчастной судьбе планеты Стеговия. Археологи сочувствовали чудовищам, которым, видно, придется вымирать, и давали путешественникам различные, большей частью бесполезные советы.
— Неплохо, — сказал наконец Громозека, — если бы вам удалось вывезти со Стеговии каких-нибудь живых существ и переселить их на другую планету.
— На эту, на нашу! — воскликнул лохматый практикант. — Здесь все равно никто не живет.
— К сожалению, на планете никто не живет, потому что здесь нет воды и растительности. Когда-то местные жители настолько загадили эту планету, что сами вымерли, а планета до сих пор прийти в себя не может.
— Сюда динозавров везти нельзя, — согласилась Алиса.
— Но если понадобится помощь, — закончил Громозека, — сразу выходите с нами на связь.
— Спасибо, — сказала Алиса.
После завтрака археологи снова собирались на раскопки, а Пашка с Алисой решили улететь.
И в этот момент произошло событие, которое изменило судьбу спасательной экспедиции, да можно сказать, и судьбу всей планеты Стеговия. Потому что махонький человечек Эмальчик, по профессии катастрофист, вдруг заявил:
— Я лечу с вами.
— Почему? — спросила Алиса.
Но никто не услышал ее вопроса, потому что среди археологов поднялось такое веселье, такая радость, что навес зашатался и рухнул. Все, кто сидел под ним, еле успели выскочить наружу. А когда пыль улеглась, Громозека, прочихавшись, заявил:
— Надеюсь, это последняя наша катастрофа.
— Ура! — закричали археологи.
А маленький рыжий Эмальчик, заплетая от волнения тонкие пальчики, признался Алисе:
— Я ничего не могу поделать. Я такой талантливый катастрофист!
Алиса не выдержала:
— Кто-нибудь объяснит мне, что все это значит и чем опасен этот человек?
Громозека отечески положил на затылок катастрофиста тяжелый коготь и сказал:
— Наш друг Эмальчик в самом деле талантливый катастрофист. Он занимается стихийными бедствиями. Всеми и всяческими. Он эти катастрофы изучает, он их чувствует, он их, к сожалению, притягивает к себе, как громоотвод притягивает молнии. И вы сегодня были тому свидетелями. Стоило ему выйти из палатки, как хлынул ливень, стоило ему сказать, что он летит с вами, рухнул наш любимый навес, который не могли пошатнуть бури и землетрясения.
— А как вы это делаете? — спросила Алиса.
— Я сам не знаю, — ответил Эмальчик. — Катастрофы ко мне притягиваются, потом я их изучаю и ликвидирую. Я очень ценный специалист.
— Вам лучше оставаться на необитаемых планетах! — уточнил Громозека.
— Зачем же тогда вам с нами лететь? — спросил Пашка, которому соседство катастрофиста совсем не понравилось.
— Но там, на Стеговии, разразилась настоящая катастрофа! — ответил Эмальчик. — Страшная, ужасная, неповторимая! Мне по плечу! Я должен ее увидеть!
— А вы не сделаете хуже? — спросила Алиса.
— А там, насколько я понял, хуже некуда, — ответил Эмальчик. — И пожалуйста, не бойтесь меня. В обычной жизни я не так уж опасен. Я даже бываю полезен. Я прилетел сюда и сразу совершил такой обвал вон на той горе, что из-под него показался целый город! Разве не так?
— Так! — хором согласились археологи, и Алиса заподозрила, что они не совсем искренни. Уж очень спешили похвалить катастрофиста.
— Только обещайте не устраивать нам никаких катастроф, — попросила Алиса.
— Не бойся, — отозвался Гай-до, который стоял в отдалении, но, разумеется, все слышал, потому что у него был такой слух, что он слышал, как договариваются комары в соседнем лесу. — Если его катастрофы принесут вред моей Алисочке, то я его хоть в другой Галактике отыщу, со дна океана подниму и лично на него упаду. Такой катастрофы никто еще не видел!
— Вы этого не сделаете! — громко ответил Эмальчик, который, правда, немного струхнул. — Роботы не имеют права причинять людям зло. Даже если я нечаянно устрою катастрофу, меня может судить только человеческий суд.
— Не беспокойтесь, — откликнулся Гай-до, — я все могу. У меня на борту дети. А ради спасения и защиты детей корабль имеет право на любые действия. Смотрите справочник спасательной службы, статья пятьсот шестьдесят семь, параграф три.
Катастрофист замолчал. Он неуверенно топтался на месте…
— Так вы летите с нами? — спросила Алиса. Она думала, что после таких угроз Эмальчик откажется.
Но ученый вздохнул и ответил:
— Придется мною пожертвовать. Но планета Стеговия настолько интересный объект с точки зрения катастрофизма, что я не могу отказаться от полета.
— Ну, тогда держись! — пригрозил кораблик.
Попрощавшись с археологами, которые не скрывали радости, что отделались от маленького катастрофиста, Алиса, Пашка и новый член экспедиции поднялись на борт Гай-до.
Громозека подошел к люку.
— Может быть, все же оставим его здесь? — спросил он.
— Ничего, справимся, — ответила Алиса.
— Я ведь могу принести пользу! — плачущим голосом откликнулся из корабля катастрофист. И тут же внутри Гай-до раздался глухой взрыв и белое облако вырвалось из люка.
— Огнетушители сюда! — приказал Громозека.
— Не надо, — откликнулась Алиса. — Ничего страшного.
— Это я немного виноват, — сказал изнутри Эмальчик. — Я нечаянно сел на пластиковый мешок с мукой. И он лопнул. Но ведь это не катастрофа?
— Для кого как, — ответил Гай-до. — Для меня катастрофа. Мне придется всего себя изнутри пылесосить. К тому же это предпоследний мешок муки, который я достал из трюма, чтобы испечь детям оладушки.
— Начинается, — вздохнул Громозека.
Люк закрылся, и Гай-до, набирая скорость, помчался к облакам.
Громозека долго смотрел ему вслед, и все его восемь глаз были печальны. В четырех из них блестели слезы.
Он был глубоко встревожен за судьбу экспедиции по спасению животных на планете Стеговия.

Глава четвертая

В тот вечер впервые в жизни Гай-до не уследил за молоком, которое убежало, залив кухонный компьютер.
Картинка, изображавшая Вандочку на руках Ирии, которая висела над пультом управления, упала со стены и разбила по пути вазу для цветов.
Пашка спешил к приемнику, чтобы посмотреть второй тайм матча «Жальгирис» — «Реал», споткнулся о кресло, расшиб палец, столкнулся с Алисой, набил ей шишку на лбу.
— Это я во всем виноват, — сказал маленький Эмальчик, жуя подгоревшую котлету. — Вокруг меня странное, не учтенное наукой поле. Поле повышенной раздражительности. Я как бы впитываю в себя все сигналы о катастрофах и разрушениях, которые происходят вокруг. Я их чувствую, даже предчувствую, но точно не могу предсказать. Не дано. Зато порой я могу отыскать их причины и принести пользу. Вы не думайте, что от меня происходят только одни беды. Я должен признаться, что с половины планет, на которых я побывал, меня вышвырнули и едва не убили. Зато на другой половине планет меня наградили орденами и медалями, поставили в мою честь памятники и назвали моим именем фабрики, улицы и заводы.
— Вы полетели с нами, чтобы помочь? — спросила Алиса.
— Я полетел, потому что меня притягивают катастрофы, как магнит притягивает кусок железа. И потому я заранее не знаю, пользу я принесу или жуткий вред…
С этими словами Эмальчик вскочил на ноги и закричал:
— Гай-до, сейчас что-то произойдет! Смотри вокруг!
— Что произойдет? — удивился Гай-до. — Впереди открытый космос, ни одного камешка на локаторах!
— Я не знаю, я чувствую, — отозвался катастрофист и полез под стол. Он был не самым смелым человеком.
— Вы что там делаете? — спросил Пашка, приподнимая край скатерти.
— Если бы вы пережили хотя бы одну сотую долю катастроф, которые выпали на мою долю, — отозвался из-под стола Эмаль-чик, — вы бы не под стол, а под кровать залезли и не вылезали бы до конца полета.
Положение было нелепое и тревожное. Корабль летел, включив все локаторы и внимательно оглядывая окрестности на миллион километров вокруг. Алиса и Пашка сидели за столом, поджав ноги, чтобы не ударить ботинком катастрофического гостя. Есть не хотелось. И ничего не происходило.
— Все обошлось, — сказал, не выдержав, Пашка, которому катастрофист уже начал надоедать. — Представление перенесено на завтра.
— Вы так думаете? — спросил Эмальчик, и его огненная шевелюра появилась из-под скатерти. Он стоял на четвереньках, все еще не решаясь выйти.
— Старт! — крикнул Пашка.
Катастрофист испугался, рванулся вперед, захватив край скатерти. Скатерть, разумеется, поехала за ним, все, что стояло на столе, оказалось на полу, в грохоте, звоне и в виде осколков.

— Я отказываюсь! — вопил Гай-до. — Уберите это несчастье! Он погубит нас всех.
Но что самое удивительное — Эмальчик, выбравшись из-под осколков, был страшно доволен. Он сидел на полу и улыбался.
— Какая удача! — воскликнул он.
— Это в чем удача? — Алиса опустилась на корточки и принялась собирать осколки с пола.
— Ведь катастрофа оказалась такой небольшой! — заявил катастрофист. — Я боялся, что она будет серьезной и мы все погибнем. А сейчас погибли лишь чашки и тарелки.
— Это только вам катастрофа кажется маленькой, — возразила Алиса, — а для нас она очень серьезна. Мы будем вынуждены питаться из консервных банок. А это не очень приятно.
— Ах, как вы не понимаете! — воскликнул катастрофист Эмальчик. — Эта маленькая катастрофа, которую я устроил сознательно, всех вас спасла!
— Внимание! — негромко произнес Гай-до, и Алиса поняла, что он хочет сообщить им что-то серьезное. — Включаю экран внешнего обзора при тысячекратном увеличении.
Загорелся экран. Все обернулись к нему.
На экране была видна искра. На глазах она увеличивалась, превращалась в раскаленный белый клубок, затем из клубка стали вырываться протуберанцы — огненные хвосты.
— Что такое? — спросил Пашка.
— Столкновение двух планет, — ответил Гай-до. — Мы наблюдаем редчайшее событие в истории Галактики. Катастрофу вселенского масштаба…
И тогда Алиса посмотрела на рыжего катастрофиста.
— Может, вы это имели в виду? — спросила она.
— Не знаю, — ответил Эмальчик, ломая пальцы. — Я не уверен. Я чувствовал, что катастрофа надвигается, и потому решил устроить маленькую катастрофу, чтобы не случилось большой… но, наверное, я опоздал.
— Еще как опоздал, — ответил Пашка. — Чашки можно было и не бить.
— Катастрофа произошла без участия господина Эмальчика, — сурово заявил Гай-до. — Планеты сближались, может быть, сотню лет.
— Сближались они без меня, — согласился рыжий катастрофист. — Но столкнулись при мне.
Каждый остался при своем мнении, но, разумеется, и Алиса, и Пашка, и даже Гай-до с тех пор Эмальчика опасались. На второй день полета, после того как случайный метеорит сделал дырку во лбу кораблика и пришлось зашпаклевывать отверстие, чтобы воздух не вылетел из корабля, Гай-до заявил катастрофисту:
— Как только прилетим на Стеговию, я попрошу тебя держаться от нас подальше. Хватит с нас твоих катастроф.
— Зря вы так ко мне плохо относитесь, господин Гай-до, — ответил катастрофист, — ведь я всегда могу предупредить, что вам что-то грозит.
— Так как ты не знаешь, что нам грозит, может получиться путаница, и мы погибнем, потому что побежим от одной катастрофы к другому несчастью.
Катастрофист испугался, рванулся вперед, захватив край скатерти.
Катастрофист вздохнул и согласился. Он только сказал:
— Мне так грустно с вами расставаться. Вы милые люди, и я согласен оберегать вас от катастроф даже с риском для моей жизни.
Тут все хором закричали, что помощь Эмальчика им не нужна, и обиженный катастрофист замолчал и молчал до самой планеты Стеговия.

Глава пятая

На подлете к планете Стеговия Алиса достала фотографии, сделанные совсем недавно студентом, которому пришлось оттуда убежать.
— Смотри, — сказала она Пашке, — белые пятна на севере и юге планеты увеличились. Явно ледники надвигаются с полюсов к экватору. Значит, есть опасность, что жизнь на планете скоро погибнет.
— Какая страшная катастрофа, у меня уже все поджилки трясутся, — сказал Эмальчик. — Скорее бы там оказаться! Ведь катастрофы излучают особые волны, а я — единственный человек в Галактике, который их умеет принимать и впитывать.
Он облизнул губы красным остреньким язычком, и Алиса заподозрила, что он не только смотрит на катастрофы, но и питается ими. Не будь катастроф, Эмальчик умер бы от голода.
— Где будем садиться? — спросил Гай-до.
— Давай сначала осмотримся, — предложила Алиса. — Снижайся и включи кинокамеры. Нам нужно понять, кто здесь обитает.
Гай-до снизился у оконечности северных ледников.
Это было грустное зрелище. С бреющего полета можно было рассмотреть, как километровая стена льда медленно ползет по равнине, снося холмы, заполняя реки и озера, как спички ломая деревья.
— Невероятная скорость для ледника, — сообщил Гай-до. — Километр в час. И за день температура падает на градус. Еще несколько недель, и вся планета будет покрыта льдом.
— Это ужасно, — сказала Алиса. — Как только мы вернемся домой, надо будет сообщить в службу Галактической безопасности. Может быть, они найдут способ обогреть планету.
— Ох, какая замечательная катастрофа! — Эмальчик потирал ручки. Ему нравилось то, что он видел на экране.
— Совершенно ненормальный человек, — произнес Гай-до.
— Как все гении, — согласился катастрофист. — Как все гении я выгляжу ненормальным с точки зрения банальных и глупых существ.
Гай-до замолчал. Ему не нравилось, что его отнесли к банальным существам, но что возразить, он не сообразил.
Гай-до летел совсем низко. Под ним раскинулись обширные леса. Большинство деревьев стояли без листвы, замерзшие или гибнущие. Еще несколько месяцев назад это были тропические вечнозеленые леса, которые не могут выжить в холодном климате.
Вскоре миновали большое озеро, по берегам которого росли пальмы. Листья пальм пожухли и стали бурыми.
Там, на берегу озера, они увидели первых обитателей планеты.
В озере плавали ящеры — у них были округлые тюленьи тела с короткими хвостами и длинными шеями, которые заканчивались маленькими змеиными головами.
— Водоплавающие ящеры, — сказал Пашка. — Похожи на наших земных плезиозавров. Какие размеры, Гай-до?
— Длина двенадцать метров, — ответил корабль. — Включая хвост.
— Недолго им здесь плавать, — сказал катастрофист. — Видите, уже лед по берегам образуется.
Озеро осталось позади. Правда, всегда можно будет проглядеть его на видео.
Через полчаса полета Алиса заметила, что растительность внизу уже не так угнетена, как возле ледника. Видно, здесь, у экватора, было теплее. Между холмами, покрытыми лесами, тянулась степь, где бродило немало животных.
По степи медленно, с достоинством брели корабли саванны — гигантские динозавры на толстых ногах. Они лениво срывали листву с деревьев. Похожие на ощипанных страусов между ними носились стайками прыгающие птицеящеры, несколько летающих ящеров возились вокруг трупа погибшего гиганта, терзая его и вырывая загнутыми зубастыми клювами куски мяса.
Гай-до тщательно снимал всех животных и пейзажи, собирая информацию для путешественников.
Вскоре степь кончилась, и корабль понесся вдоль колоссального скалистого обрыва, вершина которого исчезала в облаках.
Обрыв был усеян пещерами, как будто оспинами.
Некоторые из них, особенно у подножья обрыва, были так велики, что в них мог спрятаться любой из местных гигантов.
— Смотрите! — воскликнула Алиса.
Они увидели, что перед одной из больших пещер стоит на задних лапах крупный зубастый динозавр, словно охраняет то, что спрятано внутри.
— Заметили место? — спросила Алиса.
— Разумеется, — ответил Гай-до.
Он снизил скорость, чтобы получше рассмотреть обрыв.
Вскоре они увидели еще пару пещер с часовыми. Динозавры, как по команде, подняли головы, следя за Гай-до, и один из них раскрыл пасть, словно угрожая кораблю.

— Возможно, у них есть зачатки сознания, — сказал Гай-до.
— И если кто и избил несчастного студента, — согласилась Алиса, — то вернее всего такие чудовища, как эти. Интересно, что они могут прятать в пещерах?
У третьей такой же пещеры с охраной происходила в тот момент драматическая сцена. Гигантские жабы, с рогами длиной и толщиной в человеческую руку, рвались в пещеру, а динозавры защищались. Жабы полосовали рогами покрытые крупной чешуей и пластинами шкуры динозавров, но у динозавров были клыки и когти не хуже тигриных… Гай-до завис над сценой боя, очень хотелось узнать, чем он кончится… А кончился бой неожиданно — жабы вдруг разом повернулись и не спеша запрыгали прочь. Динозавры тут же принялись зализывать раны, не делая попытки догнать врагов.
Динозавры заметили зависший над их головами космический корабль и начали скалить гигантские пасти и подпрыгивать, угрожая Гай-до.
— Они уже видели нечто подобное, — заметил катастрофист.
Динозавры, как по команде, подняли головы, следя за Гай-до, и один из них раскрыл пасть, словно угрожая кораблю.
В этот день он вел себя тихо, словно готовился к встрече с любимой катастрофой, а теперь сидел, прижав нос к иллюминатору, и только восторженно ахал при виде ледника или гибнущих лесов.
— Я обязательно должна попасть в эти пещеры, — сказала Алиса.
— Зачем? — удивился кораблик.
— Интуиция подсказывает мне: там таится что-то важное, — откликнулась Алиса. — Ведь мы до сих пор не имеем плана действий. Мы прилетели спасать зверей, а звери об этом не знают, и мы сами не знаем, как это сделать, если на них наступает ледник. Мне уже приходилось бывать в мире, где начинался ледниковый период. Но там был сказочный мир, и ледники наступали несколько сот лет. А здесь мир настоящий…
— И катастрофа настоящая! — радостно отозвался Эмальчик. Со стены упала картина, изображавшая березовую рощу под Вроцлавом, ударила Эмальчика углом по затылку, и хоть он храбрился и уверял, что это не катастрофа, а просто неприятность, на голове у него выросла шишка размером с яблоко.
— Сначала надо выбрать место для посадки, — сказал Гай-до. — Впереди я вижу гряду каменных холмов с голубыми плоскими вершинами. На крайней вершине есть озеро. Как вы смотрите на то, чтобы мне опуститься в озеро?
— Замечательно! — ответил Пашка. — Только непонятно, как мы будем в тебя попадать.
— Через верхний люк, — ответил Гай-до. — Я от него перекину один из манипуляторов, как мостик на край озерца.
— Смешно, — сказал Пашка.
— Зато, если здесь есть ящеры, которые не любят космических гостей, — сказала Алиса, — они ни о чем не догадаются.
Через несколько минут Гай-до осторожно опустился в озеро на вершине холма, вода даже не взволновалась.
— Скорее! — торопился Эмальчик. — Откройте люк! Я хочу вдохнуть свежего воздуха катастроф.
Правда, он был не одинок. Всем хотелось поскорее вылезти наружу.
Гай-до открыл люк и протянул манипулятор как мостик.
Оттолкнув всех, Эмальчик первым выбежал на обрывистый край холма. Бесконечным зеленым ковром тянулся лес, за ним поднимались голубые горы. Ближе была видна извилистая полоса реки. Холодный ветер пронизывал до костей. Над головами пролетел небольшой ящер с перепончатыми крыльями. Порывом ветра его опрокинуло и понесло вниз, к вершинам деревьев.
Эмальчик натянул на уши свою черную шляпу, рыжие лохмы торчали из-под нее. Эмальчик поморщился.
— Болит? — спросил Пашка.
— Я привык к синякам и шишкам, — ответил катастрофист. — В моей профессии лучше иметь запасную голову… или три.
— Что вы сейчас будете делать? — спросила Алиса.
— Пойду, — просто ответил катастрофист. — Нюхом чую, куда надо идти. Вы не откажете мне в нескольких консервных банках продовольствия?
— Не откажу, — откликнулся Гай-до. — Берите, что хотите, только не задерживайтесь.
Катастрофист загадочно улыбнулся.
— Не стоит меня гнать, — прошептал он. — Я вам еще сильно пригожусь.
За пять минут Гай-до набил рюкзак катастрофиста консервными банками и протянул его манипулятором хозяину.
— Спасибо, — сказал Эмальчик. — Было очень приятно с вами путешествовать.
Он обернулся, потянулся к манипулятору, чтобы взять рюкзак, зашатался, его носище перевесил и потянул его вниз. Падая в воду, он схватился за Пашку, Пашка не устоял на ногах и тоже полетел в холодное озеро.
Но реакция Гай-до, который, как утверждал потом, предвидел, что все кончится именно так, была отменной!
Он опустил рюкзак и схватил Пашку за шиворот в тот момент, когда он уже касался воды. Он поставил Пашку на берег рядом с Алисой, а сам сунул манипулятор в озеро и выволок промокшего, нахлебавшегося воды катастрофиста.
— Будем сушиться и обогреваться? — спросил Гай-до.
— Еще чего не хватало! — гордо ответил катастрофист.
Он натянул лямки мокрого рюкзака.
— Надеюсь, там ничего не промокло? — спросил он.
— Ничего не промокло, — ответил Гай-до, — я все предвидел.
Катастрофист подобрал свою тросточку и, помахав ею на прощанье, зашагал вниз с холма.
— Что-то будет, — произнес Пашка. Он все еще не мог опомниться после своего полупадения в озеро.
Эмальчик как будто подслушал его негромкие слова.
Он неудачно наступил на камень.
Камень покатился вниз и по пути задел еще два камня. Сдвинулись другие камни вокруг Эмальчика.
И вот уже в грохоте и пыли с холма катится вниз небольшая лавина.
На вершине лавины, оседлав большой серый булыжник, несется катастрофист Эмальчик, размахивая тростью…
Лавина врезалась в кусты.
Некоторое время друзья ждали, не зашевелятся ли кусты. Но все было тихо.
— Боюсь, — произнес Пашка, — что это была его последняя катастрофа.
— Ну как же он их не чувствует! — возмутился Гай-до. — Надо мне лететь вниз и поработать манипуляторами.
— Погоди, — сказала Алиса. — Мы сбегаем и посмотрим. Будет нужно, позовем тебя.
В сопровождении Пашки Алиса побежала вниз, стараясь держаться в стороне от лавины, над которой еще стояла пыль.
Внизу, у речки, которая обмывала подножье холма, лавина замерла, вкатившись последними булыжниками в воду.
Из-под них торчали ноги катастрофиста. Один из башмаков соскочил и лежал в воде.
Алиса с Пашкой подбежали к ногам и, отбросив в сторону крупные камни, дружно вытащили катастрофиста из-под лавины.
Когда его положили в воду, он застонал, открыл глаза и произнес:
— Наверное, вы хотите, чтобы в довершение всего я простудился.
— Нет! — Алиса так обрадовалась, что Эмальчик жив, что совсем на него не рассердилась.
Другое дело Пашка.
— Послушайте, — сказал он. — Даже когда вы ушли от нас, вы все равно попадаете в катастрофы. Мы же не можем вас все время спасать.
— Это правильно. Больше такого не повторится.
Катастрофист, пошатываясь, поднялся. Пашка отдал ему ботинок.
— Я пошел, — сообщил он.
— Может быть, отдохнете? — спросила Алиса. — Поднимитесь наверх, Гай-до даст вам пластырь.
— Шрамы украшают людей моей профессии, — ответил Эмальчик и, прихрамывая, перешел речку вброд. Речка была совсем мелкой, но ему вода доставала до пояса, и раза два его чуть было не снесло.

Глава шестая

Проводив нескладного катастрофиста, Пашка с Алисой поднялись на холм, к озерку, в котором спрятался Гай-до. Его макушка как серый валун поднималась над поверхностью.
— Обошлось? — спросил Гай-до. Большие пузыри воздуха поднялись из глубины.
— Он ушел в самостоятельное плавание, — сказал Пашка.
— Тогда и вам пора собираться, — сказал Гай-до. — Правда, я считаю, что безопаснее оставаться внутри меня. А уж я займусь налаживанием отношений с местным населением.
— Местное население тебя не поймет, — ответил Пашка. — А нам интереснее самим решить сложную задачу.
Алиса с Пашкой забрались внутрь космического корабля и стали рассматривать фотографии, сделанные с видео.
Они решали, в кого из местных чудовищ им лучше превратиться, чтобы удобнее проникать в различные места планеты.
Пашка быстро выбрал себе оболочку. Он решил превратиться в большого боевого ящера, такого, как те, что охраняли пещеры в обрыве. Конечно, Алиса могла бы тоже стать динозаврихой, но она послушалась совета Гай-до.
— Если Пашка станет могучим чудовищем, — сказал Гай-до, — то тебе надо будет отыскать совсем другой облик. Надо, чтобы ты умела делать то, что чудовище сделать не может.
— Петь, да? — спросил Пашка.
— Наивно, — ответил Гай-до. — Не все ли равно нам, поют ли динозавры? А вот такие могучие звери, как ты, летать не умеют.
— Правильно! — воскликнула Алиса. — Какой ты молодец, Гай-до! Конечно, я могу быстро прилетать сюда, если нужно, и видеть все сверху.
— Значит, решено, ты будешь птеродактилем! — сказал Пашка. — Пускай тебя все боятся.
— Опять ошибка, — сказал Гай-до. — Я думаю, что второй наш агент должен быть совсем незаметным. Он не должен повторять агента номер один — он будет дополнять его.
— Ну кем же? Кем же будет второй агент?
— На одном из наших снимков есть махонькая летучая мышь, — сказал корабль. — Она размером со спичечную коробку. Попробуй, Алиса, превратись в летучую мышь. И станешь незаметной.
— Маленькую никто бояться не будет, — сказал Пашка.
— И замечательно. Ненавижу, когда меня боятся, — ответила Алиса.
— Возникает сложность, — произнес кораблик, — как я буду поддерживать с вами связь? Мы можем прикрепить передатчик к шкуре динозавра, но как быть с летучей мышью? Для тебя лишних десять граммов — неподъемная ноша.
— Я постараюсь не отлетать далеко от Пашки, — сказала Алиса.
— А если тебя съедят? — спросил Гай-до. — Учти, что я этого не переживу.
— А я жестоко отомщу убийце, — заявил Пашка, и было непонятно, шутит он или всерьез готов к гибели Алисы и уже планирует месть.
— Хватит! По старшинству — я начальник экспедиции. Я принимаю совет Гай-до и превращаюсь в летучую мышку. Прошу Пашку никому за меня не мстить, потому что на этой планете царит неразумная жизнь, и наша задача ее спасти. Понятно?
— Понятно, — покорно сказал Пашка.
— Но если мне будет страшно, я тебе крикну, — сказала Алиса.
— Ты не крикнешь, а пискнешь, и еще неизвестно, услышу ли я тебя, — ответил Пашка.
— Не будем терять времени, коллеги, — сказала Алиса. — Пойдем, Пашка, на открытый воздух. Пора превращаться.
— А почему на открытом воздухе? — удивился Пашка.
— Потому что когда ты станешь динозавром, то не пролезешь сквозь люк.
Гай-до хмыкнул и сказал:
— Берите голографические снимки. Там есть все размеры. Пилюли оставьте у меня.
— Почему? — спросил Пашка.
— А потому что у динозавров нет карманов. У летучих мышей нет с собой сумочек.
— Счастливо оставаться! — сказала Алиса.
Через люк они выбрались на вершинку корабля. Потом по тонкому мостику перебежали на каменную плоскую вершину холма.
Стало еще холодней, ветер усилился и дул короткими порывами.
— Он прав, — задумчиво произнесла Алиса, — катастрофа приближается.
Услышав слово «катастрофа», Пашка спросил:
— Как там наш Эмальчик?
— Наверное, он уже там, — ответила Алиса и показала на столб смерча, который, завиваясь, несся над равниной у самого горизонта. — Нам лучше держаться от него подальше.
— Хорошо, Алисочка, — сказал Пашка. — Я превращаюсь в хищного динозавра и прошу не попадаться мне на зуб.
Он проглотил пилюлю, отбросил голограмму и на глазах у Алисы стал расти, зеленея и покрываясь толстыми пластинами чешуи. Во все стороны полетели клочки Пашкиной одежды…
— Ну, конечно, — проворчал Гай-до, который наблюдал за этим превращением, — если не напомнишь, сами никогда не догадаются. Что же он не разделся!
— Ты же сам сказал почему — потому что ты не напомнил!
— А ты где была?
— Я только сейчас догадалась.
Алиса быстро разделась и направилась по мостику к кораблю. По дороге ей пришлось обогнуть зеленый столб, и, только миновав его, она сообразила, что это была Пашкина нога.
Алиса закинула голову и, пробежав глазами по зеленой чешуйчатой ноге, по серой бронированной груди, по шее с ошейником из шипов, к пасти, усеянной метровыми зубами, к маленьким тупым глазкам, порадовалась, что ей не надо превращаться в такое страшилище.
— Чего смотришь? — медленно проговорило чудовище, с трудом ворочая красным языком. — Не узнаешь, что ли, подружка?
— Осторожнее, раздавишь, — отозвалась Алиса.
Она кинула свою одежду в открывшийся люк корабля и, заглянув в голограмму, проглотила таблетку. Она представила себе, как превращается в летучую мышь, изображенную на объемной картинке, и тут же весь мир вокруг стал увеличиваться. И Пашка показался не просто громадным, а таким гигантским, что его голова терялась где-то под облаками.
— Ты где? — громовым голосом прорычал динозавр.
Алиса почувствовала удивительную легкость — она была невесомой! Она могла подняться в небо, к облакам… Хотя ей и не очень хотелось летать по яркому небу, она предпочла бы, чтобы скорее наступил вечер.
Она посмотрела по сторонам — вместо рук у нее были перепончатые серебристые крылья. Алиса наклонилась над водой и увидела свое отражение — мордочка с большими ушами, глаза черные, грудь покрыта короткой шерстью… Я — летучая мышка!
Алиса взмахнула крыльями и легко поднялась в воздух. Она летела рядом с Пашкой, поднимаясь словно на лифте — мимо нее проходили по очереди Пашкины колени, Пашкино брюхо, Пашкина шея, Пашкина морда… И вот все осталось внизу — динозавр с клыкастой мордой, стоявший рядом с небольшим мелким озером на каменной вершине каменного холма, из озера высовывалась круглая серебристая сфера — затылок Гай-до. Вокруг расстилались леса, изрезанные широкими и узкими речками, а дальше, над деревьями, поднималась километровая стена — обрыв, к которому и собирались подобраться Пашка с Алисой, чтобы выяснить, как спасти чудовищ.
В небе было интересно, но пока Алиса не привыкла летать — неуютно. Слишком просторно, слишком быстро и близко бегут облака, слишком далеко земля. Хоть Алиса знала, что крылья ее не подведут, все равно было страшновато глядеть вниз. Она и хотела бы лететь пониже, но сильный ветер тянул ее вверх, к облакам. Пашка стал маленьким, он встал на толстые задние лапы и махал передними, стараясь привлечь внимание Алисы. Видно, он беспокоился за нее.
Потом Алиса увидела, как Пашка медленно пошел вниз с холма, но тут низко летящее облако окутало ее, и Алиса потеряла ориентировку. Она старалась спуститься, но ее закрутило вихрями. Если бы Алиса была настоящей летучей мышкой, она бы, наверное, нашла способ прижать к телу крылья и спикировать к земле, но ведь Алиса еще только училась летать, и потому она потратила несколько минут, стараясь выбраться из облака, а когда выбралась, то очутилась не под облаками, а над ними, под синим небосводом. Ее глаза, приспособленные для сумерек и ночи, с трудом переносили солнечное сияние, и Алиса вынуждена была зажмуриться.
Ей было так одиноко и страшно, что она уже жалела, что согласилась стать мышкой, а не мамонтом или драконом.
Но сейчас уже ничего не поделаешь — пилюль у нее с собой нет, а Гай-до далеко.
Пока Алиса размышляла, что делать дальше, она почувствовала, как на нее упала тень. Сначала Алисе показалось, что это надвинулось еще одно облако, но когда, прищурившись, посмотрела вверх, то поняла, что к ней, снижаясь, летит большой ящер с перепончатыми крыльями и длинной зубастой пастью. Крылья ящера достигали метров трех в размахе, и Алисе он показался гигантом.
И тут она поняла, что ящер вовсе не намерен любоваться мышкой, а предпочел бы ее съесть. Он вообще-то вылетел на охоту, и если ему не попадется добычи в небе, то он спустится в долину, возле Большого Водопоя, где могут быть не доеденные большими хищниками трупы животных.
Алиса поймала себя на том, что читает примитивные мысли ящера, и не успела еще сообразить, что же это значит, как увидела, что хищник стремительно опускается, выпустив мощные лапы с длинными когтями.
В отчаянии Алиса прижала крылья к тельцу и нырнула вниз. Главное — успеть скрыться в облаке.
Ветер свистел в ее больших, покрытых шерстью ушах, воздух стал плотным, как вода, и было трудно пробиться сквозь него, а ящер уже был рядом — вот-вот его когти достанут Алису. И она узнавала его мысли. Видно, в этом мире животные могли читать мысли и чувства других существ. Это надо будет проверить. Интересно, это качество дано всем или только маленьким и беззащитным существам, которые таким образом спасались от врагов.
«Сейчас достану, сейчас схвачу, сейчас проглочу!» — так думал ящер. А может, так додумывала за него мышка.
В последний момент Алиса успела скрыться в облаке.
Ящер влетел в облако следом за ней, и она продолжала слышать его мысли: «Где она? Почему не вижу? Она близко… сейчас найду…»
Алиса постаралась ни о чем не думать — будешь думать, поймают… Но постепенно мысли ящера звучали все глуше, и Алиса поняла, что слабая мышка лучше слышит чужие мысли, чем ящер. Правильно рассудила природа: она дала способность слышать мысли беззащитным существам…
Наступила тишина.
Особенная тишина, которая бывает лишь внутри облака и которую людям не дано испытать.
Алиса медленно опустилась к земле и вместе с облаком неслась куда-то, словно завернутая в серую непроницаемую вату.
Потом облако кончилось.
Под Алисой, далеко внизу, виднелись холмы, покрытые лесом, а впереди, совсем недалеко, показался обрыв — цель ее путешествия.
Где же Пашка?
Даже если он и идет по лесу, вряд ли его увидишь и узнаешь. Надо будет подлететь поближе, чтобы можно было его распознать среди других чудовищ. Мимо Алисы летела желтая бабочка.
Алиса расправила крылья и метнулась за ней.
Мгновение! И бабочка исчезла… Куда она делась?
Алиса хотела остановить себя, но опоздала. Ее рот втянул бабочку, а глотка проглотила ее. Бабочка оказалась вкусной.
Алиса очень расстроилась. Еще не хватало, чтобы я стала хищницей! Я-то думала… а что я думала? Мне некогда было подумать. Мы забыли обсудить простую, но важную проблему: чем питаются существа, в которых мы превратились. А вдруг Пашка — кровожадное чудовище?
В будущем надо следить за собой и если захочется схватить стрекозу или бабочку, надо будет думать о бананах или яблоках.
С этими мыслями Алиса помчалась к обрыву, надеясь, что отыщет Пашку, который, конечно же, топает в том же направлении.
Алиса подлетела к гигантскому обрыву.
Верх его скрывался порой в облаках, а порой они расступались, и тогда на его краю были видны игрушечные на вид ящеры, драконы, чудо-жабы и иные обитатели этой планеты.
Чуть в стороне от обрыва Алиса заметила большое озеро, в которое впадала река. Алиса проследила реку взглядом и увидела, что она берет начало наверху и срывается с обрыва водопадом — такого водопада Алисе в жизни видеть не приходилось. Наверное, он падал с километровой высоты.
Возле озера бродили разные группы животных. Алиса рассудила, что именно там она сможет что-то узнать и отыщет своего Пашку.
Стараясь не обращать внимания на вкусных бабочек и жуков, и думая о бананах, Алиса снизилась к озеру. Она внимательно поглядывала по сторонам, понимая, что если ей хочется съесть жука, то среди местных жителей нетрудно найти таких, кто рад бы полакомиться ею самой.
К счастью, никто не обращал на Алису внимания, и она смогла затаиться в листве большого дерева, стоявшего на берегу озера, откуда открывался отличный вид на долину и пещеры.
Среди животных, которые паслись или отдыхали вокруг нее, Алиса почти не нашла млекопитающих. Значит, они на этой планете не успели вывестись. А может быть, подумала она, жизнь на Стеговии развивалась иначе, чем на Земле, и тут динозавры не вымерли, как они вымерли на Земле. А значит, они не освободили места для маленьких предков млекопитающих, то есть теплокровных животных, которые могли заботиться о своих детенышах и выкармливать их. Поэтому их дети могли учиться у своих родителей всему, что те умели, и чаще дорастали до взрослого возраста. А это очень способствует эволюции, то есть прогрессу.
В озере Алиса увидела гигантских водных ящеров, с длинными шеями и маленькими головами, которые были приспособлены для жизни в воде. Они резвились, хлопая по воде широкими ластами и переплетая длинные шеи. В тростниках по низкому берегу озера медленно бродили грузные, защищенные броней травоядные ящеры, которые разгребали ил и грязь ножищами и мордами, выискивая пищу. Похожие на них гиганты паслись и на траве вокруг озера.
А вот и Пашка… впрочем, ты зря поспешила обрадоваться, Алиса. Вон идет еще один Пашка, а вон там — еще один… Несколько чудовищ мирно брели по берегу, не обращая внимания на добычу. Они сошли к воде и стали долго и шумно пить. Они втягивали воду так сильно, что она вспучивалась возле их морд. Затем ящеры отошли к убитому кем-то громадному травоядному динозавру и начали рвать зубами его мясо. «Нет, — подумала Алиса. — Даже если Пашка захотел бы скрыться в этой стае, он никогда бы не стал питаться падалью…»
Алиса сделала усилие, чтобы не схватить пробегавшего по суку жука, и подумала, что надо скорее придумать, как помочь местным чудовищам и быстро бежать отсюда. Так недолго привыкнуть — будешь потом на Земле гоняться за бабочками… Это еще ничего, только бы Пашка не пристрастился к дохлым динозаврам.
Тут Алиса увидела бредущего в одиночестве хищного ящера. Вот это уже больше похоже на Пашку.
Алиса вылетела из листвы и полетела над берегом озера к этому одинокому ящеру.
Алиса осторожно подлетела к нему и опустилась на загривок, между торчащими кверху роговыми пластинами.
Ей хотелось подслушать мысли динозавра.

Алиса осторожно подлетела к нему и опустилась на загривок, между торчащими кверху роговыми пластинами. Ей хотелось подслушать мысли динозавра.
И ей это удалось.
Мясо, думало чудовище, мягкое мясо. Много мяса. Никому не дам… «Неужели это Пашка?» — подумала Алиса. Но ее не услышали.
Тогда она перелетела поближе к уху динозавра и спросила вслух:
— Паша, это ты?
Туша чудовища содрогнулась — оно попыталось могучей лапой ударить себя по уху.
«Надо прихлопнуть… — услышала Алиса мысль. — Летают здесь всякие… еще укусит».
Нет, это был не Пашка.
Алиса поднялась в воздух и стала высматривать своего друга.
И тут увидела его.
Без всякого сомнения.
Случилось вот что.
Недалеко от озера паслась семья. Мама-ящерица и детеныш-ящеренок. Это была довольно крупная ящерица, ростом с корову, только втрое длиннее, а детеныш, пожалуй, не уступил бы ростом среднему крокодилу. Он был в игривом настроении, поднимался на задние лапы и потешно молотил передними по боку своей мамы, а та увертывалась от него и улыбалась ящериным ртом.
И тут на поляне появился ящер, настолько тяжело вооруженный, словно он был не ящером, а старинным морским крейсером. Вместо пушек у него во все стороны торчали рога и бивни. В пасти мог бы уместиться автомобиль.

Увидев ящериное семейство, чудовище взвыло и побежало к ним, высоко подбрасывая рогатый зад, словно радовалось встрече со старыми приятелями.
Но все понимали, что на самом деле оно бежит, чтобы сожрать молодую маму и ее ящеренка.
Те замерли в ужасе и слишком поздно кинулись в воду.
Чудовищу оставалось пропрыгать до них метров двадцать, как от группы динозавров-хищников отделился крупный ящер и в два прыжка оказался между крейсерозавром (так Алиса для себя назвала рогатое чудовище) и семейством ящерицы.
Этот поступок был совершенно непонятен с точки зрения законов этой планеты. Если кто-то решил пообедать своими соседями, никто ему не мешает. У каждого своя столовая и свои жертвы. Понятно еще было, если бы ящер сам набросился на ящерицу, чтобы проглотить ее раньше соперника. Но нет — он защищал ее!
— Пашка! — закричала Алиса.
Только человек, и в первую очередь Пашка Гераскин мог кинуться защищать незнакомых ящериц на далекой планете, рискуя жизнью. У Пашки есть недостатки. Но благородства ему не занимать.
О благородстве крейсерозавр не имел никакого представления, но когда свой брат хищник встал у него на пути, ящер очень рассердился. Он даже стал менять цвет — по зеленой чешуе ползли желтые и белые полосы, из шкуры полезли новые рога и бивни, словно мало было старых. Крейсерозавр поднялся на задние лапы, став высотой с шестиэтажный дом, и, забыв о ящерицах, помчался на Пашку.
Сейчас, поняла Алиса, все окончательно выяснится. Это будет зависеть от того, как поведет себя безрассудный хищник, вставший на защиту ящериц. Ведь если это просто ящер, он будет сражаться как тупое существо, а если в нем заключен человек, то он обязательно что-то придумает.
Алисе не пришлось долго ждать.
Когда крейсерозавр пошел на Пашку (если это был Пашка), тот не стал сражаться с ним морда к морде, а ждал его неподвижно, делая вид, что вовсе не боится противника, который был втрое больше его размером. Но в самый последний момент он сделал прыжок в сторону, и крейсерозавр всей своей многотонной массой врезался в болото, подняв столб грязи до самых облаков. Если бы вокруг были зрители, они, конечно, стали бы хлопать в ладоши, но зрители разбежались — никто не хочет попасть под танк.
Нелепо размазывая по морде грязь, чтобы протереть глаза своими короткими когтистыми передними лапами, крейсерозавр вылез на сухое место и стал крутить головой, стараясь понять, сбежал ли его противник или ждет, когда его добьют.
Оказалось, что противник ждет, отойдя к куче деревьев, похожих на укроп, только в двадцать метров высотой.
Крейсерозавр взревел так, что вода в озере заволновалась, а все обитатели его, что издали наблюдали за схваткой, попрятались в тростники или ушли в глубину.
Потопав задними лапищами и помахав передними, крейсерозавр помчался к своему противнику. И тут противник без всякого сомнения доказал, что он не ящер, а самый обыкновенный Пашка Гераскин.
Потому что он успел подобрать с земли бревно и, когда крейсерозавр подбежал к нему, отступил в сторону и изо всех сил стукнул бревном по затылку чудовища.
Разумеется, если бы по чудовищу ударил человек или даже горилла, тот бы и не заметил удара, но не забудьте, что Пашка тоже был довольно крупным, пятиметровым ящером, боевой машиной первобытного мира. И удар получился таким, что голова его противника сплющилась, и, пробежав еще метров сто, крейсерозавр потерял равновесие и грохнулся на траву, пропахав носом канаву почти до самого леса.
А Пашка отбросил бревно и захлопал в ладоши. Ладоши у него были как большие подушки, из которых вырастали когти, каждый как бычий рог.
Алиса уже спокойно, не таясь, подлетела к ящеру, который хлопал в ладоши, празднуя победу над чудовищем, в несколько раз более сильным, чем он сам, и опустилась ему на переносицу между выпученных как у жабы глаз.
— Привет, — сказала она. — Развлекаешься?
Глаза, каждый из которых были больше Алисы, повернулись к ней, переносица вздрогнула так, что Алиса еле удержалась, и тут она услышала звук, донесшийся откуда-то из-под нее, потому что там располагался рот чудовища.
— А-ли-са… Ты видела?
— Замечательно! Рыцарь Пашка встает на защиту слабых и обиженных. Ты молодец, и мне понравилось, как ты сражался.
— Честно?
— Честно, Пашка. Но не забывай, что мы прилетели сюда не для того, чтобы убить нескольких ящеров, а для того, чтобы спасти их от холодов.
— Это я… пом-ню… но я… не удер-жал-ся.
— Понимаю, — сказала Алиса. — Пошли тогда к пещере, посмотрим, что там скрывается. Здесь нам делать нечего.

Глава седьмая

Обрыв поднимался неподалеку от озера. Пашка дотопал до него за пять минут. Алиса летела над ним, и путешествие прошло без приключений, если не считать того, что какая-то хищная летающая лягушка спикировала, чтобы проглотить Алису, но Пашка был настороже. Он легонько оттолкнул Алису в сторону, чуть не поломав ей крылья, и подставил свою пасть летающей лягушке. Летающая лягушка скрылась в Пашкиной пасти, пасть захлопнулась, и Пашка улыбнулся.
— А вот это мне не нравится, — заявила Алиса.
— Че-го?
— А то-го, что ты ничем не отличаешься от местных хулиганов. Кто тебе позволил сожрать лягушку? А что, если у нее дети?
— Нет, — ответило чудовище. — В ней ик-ра…
Пашка пожевал немного и добавил:
— Вкус-на-я.
— Иногда я тебя ненавижу, — сказала Алиса. — То ты ведешь себя как человек, а то превращаешься в крокодила. Знала бы, не взяла тебя с собой.
— А те-бе не хотелось? — спросило чудовище.
— Чего не хотелось?
— Ку-шать.
Алиса взмыла к небу. Ей было неловко признаваться в своей слабости. Ведь Пашка прав — раз ты живешь в чужой оболочке, то эта оболочка хочет кушать то, к чему привыкла.
Пашка засмеялся — словно медленно кашлял. Он-то знал Алису лучше всех. И догадался, что своими словами попал в цель.
Трава была вытоптана, повсюду тянулись, пересекаясь, тропинки, в некоторых местах виднелись глинистые ямы, наполненные грязью, кое-где в них нежились непонятные чудища, похожие на бегемотов. И никак не разберешь, какие они там, в грязи.
Вот и первая пещера.
Перед ней никого не было.
— Пашка, — пискнула мышка Алиса, — я загляну туда, а ты здесь постой, не спеши. Мало ли какая гадость там может скрываться.
— Если скры-вает-ся, я ее уничто-жу.
— Во-первых, уничтожать — не наша с тобой задача. Ты кого-то уничтожишь, а оказывается, что это редкое существо, занесенное в местную Красную книгу.
— Здесь нет ра-зумной жизни!
— Ты хочешь сказать, что некому написать Красную книгу?
— Да.
— А я говорила в переносном смысле. К тому же ты, оказывается, не гуманист.
— Я не гу-ма-нист. Я чу-до-ви-ще! — Пашка лязгнул зубами, чтобы было страшнее.
Алиса влетела в пещеру.
Вход в пещеру был очень велик, чтобы самый большой из динозавров мой войти туда, не нагибаясь.
В пещере неприятно пахло, но никого не было видно.
Алиса обернулась. Пашкин силуэт маячил у входа. Пашка переступал с лапы на лапу, ему хотелось последовать за Алисой, но он обещал ждать, значит, надо терпеть.
Алиса летела вглубь. Стало темно, и тут Алиса поняла, что ее глаза чудесно приспособлены к темноте. Человеческий глаз отказался бы что-нибудь рассмотреть. Но глаз летучей мыши видел опасность.
Алиса еле успела замереть в воздухе и свалилась на каменный пол. Ход в глубину перекрывала гигантская паутина.
Движения воздуха, вызванного появлением Алисы, было достаточно, чтобы хозяин паутины проскочил под ее нижним краем и кинулся вперед. Алиса метнулась к потолку… Паук с клешнями, которые могли бы перекусить каменную колонну, прыгнул за ней… Алиса со свистом понеслась к выходу.
— Пашка, берегись! — пропищала она.
Но друг ее не понял и, вместо того чтобы бежать, испугался за Алису и рванулся внутрь пещеры.
Они столкнулись с пауком, и от неожиданности паук сделал шаг назад. Это спасло Пашку.
Он услышал, как Алиса, повиснув на его ухе, кричала:
— Спасайся, Пашка, он ядовитый!
Задом наперед Пашка стал выбираться из пещеры, опомнившийся паук преследовал его, угрожающе раскрывая и закрывая клешни. Клешни смыкались с отвратительным скрежетом. Алиса услышала, как Пашка проворчал:
— Ha-до ска-зать…
И задом вывалился из пещеры на откос.
Но паук не оставил добычу. Он выбежал следом за Пашкой, и, разглядев паука на свету, Пашка со всех своих гигантских ног кинулся бежать. Паук был покрыт рыжей шерстью, на спине у него сидело штук двадцать паучков, его дети открывали и закрывали свои маленькие клешни, которые тоже омерзительно скрипели.
Паук оказался на редкость шустрым. Пашка не смог от него убежать.
Пашка прыгал, паук тоже прыгал, Пашка проламывался сквозь кустарник, паук тоже проламывался сквозь кустарник… Вот-вот должно было случиться неизбежное: паук уже протянул свои клешни, чтобы уцепиться за Пашкин хвост… Но тут раздался страшный грохот… земля расступилась как раз между Пашкой и пауком, и в ней образовалась двухметровая трещина невероятной глубины. Из нее вырвались столбы пара.
Пашка от страха прыгнул вперед, паук от страха ринулся назад, оба упали по разные стороны пропасти и лежали, стараясь отдышаться.
Алиса опустилась на бок Пашки, который вздымался от частого дыхания, и сказала:
— Тебе сказочно повезло.
— А я вот не верю в сказки, — ответил ей катастрофист Эмальчик, появляясь из столба пара. — Все катастрофы имеют простое физическое объяснение.
— Ой, и вы здесь! — обрадовалась Алиса.
— Как я понимаю, в образе мотылька с ушами я вижу мою подругу Алису! — воскликнул катастрофист.
— А в образе горы запыхавшегося мяса вы видите моего друга Пашку Гераскина, — сказала Алиса. — А вы как здесь оказались?
Маленький человечек расхохотался, запустил ручки в свою рыжую шевелюру и сообщил:
— А я уже общался с уважаемым корабликом Гай-до, и тот подсказал мне, где вас искать.
Человечек расхохотался:
— Где вас искать, я сообразил сразу, но что вы будете в таком несчастном виде, мне бы никогда не догадаться!
— Так это вы устроили трещину? — догадалась Алиса.
— Я устроил не трещину, а катастрофу, — сообщил Эмальчик. — Потому что иначе мне бы никак не остановить этого отвратительного паука.
— Ну уж, — не поверил Пашка. — Та-кой ма-лень-кий, а сделал та-кую яму!
— Катастрофист обязан знать, в какой точке надо приложить немного силы, чтобы получить гигантский результат. Должен сказать тебе, Паша, что общий учитель всех катастрофистов и основатель нашей науки древний грек Архимед как-то сказал: «Дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир». Теперь тебе ясно?
— Нет, — признался Пашка. — Ящеры не доверяют мелким существам. Они знают, что чем мельче, тем хитрее!
— В следующий раз будет ясно! — сообщил катастрофист и исчез в столбе пара.
— Спасибо! — крикнула ему вслед Алиса. — Большое спасибо, что вы нас спасли.
— А я ду-ма-ю, — сказал Пашка, — тре-щи-на сама по-лу-чи-лась.
— Поблагодарить никогда не мешает.
— Правильно! — из дыма высунулась мордочка катастрофиста. — Лишний раз поблагодаришь, лишний раз спасут.
Наступила тишина.
Пашка с трудом поднялся на все четыре лапы.
— Ну что, — спросила Алиса, — пойдем исследовать другие пещеры?
— Может быть, обойдемся без пещер?
— Нет, — возразила Алиса. — В пещерах они живут. Пока мы не узнаем, что там хранится, нам не догадаться, как их спасти.
Пашка покорно побрел впереди, а Алиса летала вокруг его головы.
Так они дошли до следующей пещеры. Возле нее как на часах стояли два ящера, очень похожие на Пашку.
Ящеры внимательно рассматривали Пашку, который был чуть крупнее их и светлее, а двойной гребень на его спине был не черным, а серым. Ведь Пашкин образец гулял сейчас где-то далеко отсюда.
Алиса почувствовала настроение ящеров, которые стерегли вход в пещеру.
Они насторожились при приближении чужака. Пашка был их породы, но мог оказаться и врагом.
«Остановись!» — мысленно приказал один из динозавров Пашке.
Пашка, видно, понял его. Он замер на месте.
Первый динозавр остался у входа в пещеру, второй подошел к Пашке. Со стороны это было странное зрелище. Громоздкий, неуклюжий на вид динозавр, приподнявшись на задних лапах и вытянув толстый короткий хвост, медленно обходит другого такого же динозавра, почти касаясь его ноздрями.
И тут Алиса уловила мысленный вопрос чудовища:
— Чужой?
Через некоторое время она услышала ответ Пашки:
— Свой.
— Плохой?
— Хороший, — ответил Пашка.
Значит, существа одной породы могут мысленно общаться!
— Хороший пнут? — спросил динозавр. Алиса не знала, кто такой пнут, наверное, и Пашке никто об этом не сказал.
— Хороший пнут, — повторил Пашка.
«Хорошо бы, угадал!» — подумала Алиса.
Конечно, динозавры общались не словами — они передавали друг другу общие понятия, которые даже не выразишь словами, и надо быть своими на этой планете, чтобы разбираться в волнах первобытных мыслей.
— Зачем пришел? — спросил динозавр.
— Пнут пришел к пнуту, — сказал Пашка.
— Пнут к пнуту, — повторил динозавр.
Он обернулся к своему напарнику и мысленно сказал:
— Пнут пришел.
— Хороший? — спросил напарник, который тоже был туповат.
— Пнут хороший.
Тогда второй динозавр, стоявший у входа в пещеру, подумал так:
— Хороший пнут пришел. Хороший пнут встретил его. Мы все — хорошие пнуты.
«Ну вот, обошлось, — подумала Алиса. — По крайней мере, теперь я буду знать, как называется эта порода чудовищ».
— Пнут Пашка! — пропищала она. — Я полечу в пещеру, погляжу, что они там берегут.
— Осто-рож-но, — сказал Пашка.
Это удивило пнутов.
— Он делает ртом, — сказал один из них.
— Он плохой пнут.
— Все пнуты умеют делать ртом, — ответил им Пашка.
Динозавры растерялись. Такая высота разумения была им не под силу. Они начали открывать и закрывать рты, но из них вырывался лишь занудный рев. Ничего больше ртом динозавры изображать не умели.
Пока динозавры, которые стерегли вход в пещеру, учились разговаривать, Алиса незаметно влетела внутрь.
Там было темно, но для Алисиных глаз темноты не существовало.
Пещера была велика. В ней пахло навозом, и там было куда теплее, чем снаружи.
Пол был устлан грязной соломой, а над полом возвышались какие-то темные груды, словно черные стога сена.
Когда Алиса подлетела поближе, она сообразила, что видит пнутьих самок, которые сидят неподвижно и, кажется, дремлют.
Алиса никак не могла понять, почему же они такие неподвижные. Но, опустившись пониже, она поняла, что чудовища заняты делом. Это пнутьихи-наседки. Они высиживают яйца. Если опуститься к самому полу, то увидишь, что из-под животов чудовищ видны округлые бока яиц. Алису удивили цвет и блеск яиц. Яйца отливали золотом. Такого ей еще не приходилось видеть. Представляете — пнутьихи восседали на золотых шарах, каждый размером больше футбольного мяча.
Алиса осторожно подбежала по полу к выкатившемуся из-под наседки яйцу и постучала по нему коготком. Яйцо не отозвалось, да и не могло отозваться — оно же было полным.
Динозавриха услышала стук и сердито обернулась к Алисе. Она увидела ничтожную летучую мышку, которая посмела дотронуться до ее сокровища. Со злобой пнутьиха попыталась прихлопнуть наглую мышку лапой, но промахнулась — Алиса взмыла вверх и вылетела из пещеры.
Снаружи Пашка стоял между двумя стражами. Алиса села ему на переносицу и сказала:
— Пашка, я все поняла!
В ответ ей Пашка страшно зарычал и попытался прихлопнуть Алису лапой.
Ой, она снова ошиблась!
Алиса взлетела, а стоявший рядом другой пнут приоткрыл жабью пасть и с усмешкой спросил:
— Ты че-го са-дишь-ся на чу-жой нос?
— Пашка, — запищала Алиса сверху. — Ты мог бы и предупредить! Меня же чуть не прихлопнули!
— В следующий раз лучше смотри, — рассмеялся Пашка. Он уже почти не заикался. — Я красивый, а они — уроды!
— Что делает пнут? — снова заволновались динозавры. — Зачем он опять открывает рот?
— Слушай, Пашка, — сказала Алиса. — Знаешь, что там в пещере?
— Они мне уже сказали, — ответил Пашка.
— Там сидят пнутьихи на яйцах.
— Правильно.
— А какие яйца?
— Ихние, — сказал Пашка. Его морда выглядела очень глупой.
— Вот и не знаешь. Яйца у динозавров не простые, а золотые! Теперь тебе понятно, зачем сюда прилетали браконьеры и почему динозавры так не доверяют людям?
— Понятно.
— Но почему яйца золотые — непонятно. Ведь у них не было курочки-рябы?
Тогда Пашка мысленно обратился к динозаврам-охранникам.
— Почему вы здесь стоите? — спросил он.
— Мы охраняем наших жен и яйца пнутов от убийц.
— А кто убийцы?
— Убийцы — маленькие злодеи, у них нет хвоста, зато у них разноцветные шкуры. В лапах у них есть когти, которые они кидают вперед и убивают.
— Ясно, — сказала Алиса, которая подслушивала мысли динозавров. — Конечно, это люди. Браконьеры. Мы с тобой были правы. И студент пострадал из-за них. Но ты спроси, почему яйца золотые?
— Почему яйца такого цвета? — спросил Пашка.
Вот тут уж пнуты удивились бесконечно. Они с трудом шевелили мозгами и никак не могли понять, неужели яйца бывают другого цвета?
Пришлось отложить решение этой загадки на будущее.
— Эта пещера — специальное место, куда собираются все пнутьихи, чтобы высиживать яйца? — спросил Пашка, не дожидаясь, пока Алиса подскажет ему этот вопрос.
— Ты пнут и не знаешь? — удивился один из охранников.
— Он плохой пнут, — подумал второй охранник.
— У меня слабая память, — признался Пашка.
Пнуты не знали, бывает ли у них слабая память, но так удивились Пашкиному ответу, что не стали спорить.
И даже сказали ему, что раньше все пнутьихи высиживали яйца дома, в лесу, в кустах, в собственных пещерках под охраной мужа. Но теперь, когда надвигается ледник и стало холодно, когда есть опасность, что снова вернутся грабители и похитители золотых яиц, динозавры настолько поумнели, что стали собирать динозаврих в большие пещеры. Там теплее и безопаснее. В крайнем случае, если нападут бандиты, можно позвать на помощь других пнутов, которые стерегут соседние пещеры.
Конечно, пнуты объяснили это Пашке не сразу, да и не так разумно. О многом Пашке и Алисе пришлось догадываться, а остальное додумывать.
Пашка хотел было сам заглянуть в пещеру, но стража его не пустила. Ни к чему, подумали пнуты, чужому пнуту смотреть на наших самок, которые сидят на яйцах. Пришлось подчиниться.
Тут Пашка сказал, что проголодался и с удовольствием скушал бы какого-нибудь барана.
— Ты с ума сошел, чудовище! — закричала на него Алиса. — У нас в Гай-до уже готов настоящий обед. С борщом.
— А борщ мясной? — спросил Пашка.
— Конечно.
— Значит, если за столом, то можно есть мясо убитых животных? — ехидно спросил Пашка, который уже научился двигать челюстями так, чтобы разговаривать свободно. — А если мне хочется покушать на свежем воздухе, то нельзя?
— Пашка, — честно предупредила Алиса, — если ты не прекратишь свои глупые шутки, я расскажу обо всем твоей маме и всему нашему классу. И тогда я посмотрю, как ты будешь оправдываться.
— А я не буду оправдываться! — разозлился Пашка. В нем вскипела холодная кровь хищного ящера. — Я тебя сейчас поймаю и незаметно проглочу. А дома скажу, что тебя, к сожалению, сожрал какой-то пнут.
Пашка даже взмахнул лапой, и Алиса на всякий случай взлетела повыше.
Но тут Пашка одумался и согласился идти обедать домой, тем более что надо посоветоваться с Гай-до и подумать, что же им делать дальше.
Они пошли обратно, сначала вдоль обрыва, заглядывая по пути в пещеры. Они увидели, что не только пнуты, но и другие динозавры, в том числе даже крейсерозавры, собрали своих жен в теплых пещерах, стараясь сохранить яйца и защитить их от браконьеров и морозов.
Обогнув озеро, Алиса и Пашка отправились по лесу к холму, на вершине которого их ждал Гай-до. Алисе надоело летать, и она доехала, восседая на Пашкином лбу.
Через полчаса они поднялись на холм.
Верхний люк Гай-до был открыт — кораблик ждал своих пассажиров.
Гай-до протянул Пашке и Алисе манипулятор, между пальцами которого были зажаты пилюли. Алиса проглотила пилюлю, задав себе урок: превратиться снова в девочку Алису.
Тут же земля убежала вниз — Алиса еле удержалась на ногах. Она выросла в двадцать раз.
А рядом уменьшался, превращался в человека Пашка.
— Ой! — воскликнула Алиса. — Я же не одета!
— И я тоже! — закричал Пашка. — Гай-до, немедленно принимай меры.
— Одну минутку, простите, я совсем забыл.
В ту же секунду с неба хлынул дождь, посыпался град и снег.
Пашка и Алиса кинулись к кораблю по шаткому мостику, а навстречу им из люка вылез маленький Эмальчик, державший в левой руке одежду Алисы, а в правой — Пашки. Одежда тут же промокла, а катастрофист закричал:
— Скорее, не могу же я удерживать стихии! Прыгайте в люк.
Ребята прыгнули в люк, люк закрылся, и они, проклиная так не вовремя подвернувшегося катастрофиста с его штучками, спрятались по углам натягивать мокрое белье.
А катастрофист уже сидел за столом и наливал себе суп.
К тому времени как Алиса села за стол, он успел разбить тарелку с супом и опрокинуть солонку.
Пашка обещал его убить, как только снова станет динозавром, а Гай-до попросил Эмальчика взять на ближайшие два дня обед сухим пайком и есть этот паек где-нибудь подальше от кают-компании.

Глава восьмая

После обеда все уселись в кают-компании Гай-до. Пашка с Алисой стали рассказывать о своих приключениях в мире ящеров, а Эмальчик, что было категорически запрещено, вытащил сигару и закурил прежде, чем Гай-до, не выносивший табачного дыма, успел его остановить.
Как только облако сизого дыма окутало маленькую кают-компанию, все начали кричать на Эмальчика, тот смутился и принялся гасить сигару.
Любой иной человек погасил бы сигару о что-нибудь негорючее. Но Эмальчику было мало природных катастроф. Конечно же, он погасил сигару в диванную подушку, и следующие полчаса всем пришлось тушить пожар.
Когда пожар погасили и обнаружилось, что погиб только диван, который и без того собирались выбрасывать, все повернулись к катастрофисту. Тот понял, что его сейчас убьют, и уселся в угол на четвереньки, выставив перед собой тонкие ручки.
И всем стало смешно.
В конце концов мало кому приходится возить по Галактике настоящего катастрофиста и еще остаться живым.
Эмальчик тоже рассмеялся, но чай пить все вышли наружу.
На вершине холма было прохладно, с севера дул ветер, облака проносились низко над макушкой Гай-до.
Эмальчик попросил ребят досказать, что им удалось увидеть в пещере, и тут Алиса вспомнила о странных яйцах.
— В пещере, — сказала она, — я увидела динозаврих-наседок. Они высиживали яйца удивительно, но яйца были золотыми, как в сказке. Честное слово!
— Ничего удивительного, — ответил маленький катастрофист. — Если бы вы по-настоящему подготовились к путешествию, вы бы узнали, что Стеговию открыли уже много лет назад и здесь побывали разные экспедиции, а знаменитый покоритель дальних миров и великий путешественник Полугус Земфирский даже написал книгу об этой планете. Книга эта очень редкая, потому что ее изъяли из всех библиотек, но коллеги сделали мне копию в Галактическом центре, и я, если вы пожелаете, могу прочесть вам отрывок из второй главы.
— Конечно, мы вам будем благодарны, — сказала Алиса.
Пашка промолчал, потому что перед отлетом Алиса просила его заглянуть в Информационный центр и посмотреть, что там есть о Стеговии. Пашка, конечно же, не успел и сказал Алисе, что там ничего нет.
Эмальчик достал мини-кассету и включил звук.
Голос актера произнес:

О, как природа нам являет разум свой! 
Все на Стеговии тому подчинено. 
Когда вам, друг, удастся подглядеть, 
Какие яйца там чудовища несут, 
Вы без сомнения зажмурите глаза 
Не в силах выдержать их блеска, цвета их. 
Ну где еще найдете место в мире, 
Где даже ящеры, лягушки, червяки 
И твари прочие из золота несут 
И яйца, и яички, и икру…

Эмальчик перевел дух.
Алиса укоризненно посмотрела на Пашку. Пашка смотрел на бегущие облака и ничего не слышал.
— И дальше все тоже в таких стихах? — спросила Алиса.
— Я могу пересказать своими словами, — догадался катастрофист.
— Пожалуйста, — попросила Алиса.
— Оказывается, на Стеговии много золотоносных ручьев и речек, — сказал он. — Можно сказать, почти все — золотоносные. И вот, когда самкам ящеров, динозавров или жаб подходит время вынашивать в себе яйца, они удаляются к золотоносным ручьям и пьют их воду в больших количествах. Вы спросите зачем?
— Зачем? — спросил Пашка, не отрывая взгляда от облаков. — Потому что тогда скорлупа яиц становится золотой.
— Но зачем? Ведь по всей Галактике все существа, которые несут яйца, обходятся без золотой скорлупы.
— Зато золотое яйцо не унести хищнику, золотое яйцо не разбить клювом птеродактилю. В золотом яйце будущий ящер чувствует себя в безопасности.
— А как же он вылезает наружу? — спросил Пашка.
— Об этом тоже позаботилась природа. Если хотите, я снова обращусь к поэме Полугуса Земфирского.
— Не надо! — остановил катастрофиста Пашка. — Расскажите своими словами!
Эмальчик улыбнулся.
— Хорошо, — сказал он. — Природа подарила каждому новорожденному ящеру и лягушонку вместо хвостика золотой штопор. Им он пробуравливает скорлупу, вылезает наружу, а затем через несколько дней штопор у него отваливается и вырастает настоящий хвост.
— Удивительно! — воскликнул Гай-до. — Как все здесь гармонично.

— Вот из-за этой гармонии книгу Полугуса Земфирского изъяли из всех библиотек. Зачем вводить в соблазн начинающих бандитов и коллекционеров штопоров. Эту книгу можно получить только по требованию Академии наук или на черном рынке.
— Вот слышала, Алиса? — обрадовался Пашка. — Ты меня в библиотеку зазря посылала.
— А ты в ней был?
— Я все равно бы не нашел, — ответил Пашка.
Алиса не стала с ним спорить, а спросила у катастрофиста:
— Но все-таки некоторые грабители сюда пробрались?
— К сожалению, именно так. И динозавры их запомнили.
— А что же нам теперь делать, как им помочь? — спросила Алиса, ни к кому не обращаясь. Она размышляла вслух.
— Я думаю, — сказал Гай-до, — если мы не можем спасти самих динозавров, потому что мне их не вывезти отсюда, то давайте вывезем яйца самых разных животных. Мы привезем их на землю, в Космический зоопарк, и там выведем из них молодежь.
— А потом поищем для них какую-нибудь подходящую необитаемую планету, — поддержал его Пашка.
Маленький катастрофист поднялся и пошел с холма.
— Вы куда? — спросила Алиса.
— В трех километрах отсюда начинается лесной пожар, — сообщил Эмальчик. — Надо присутствовать.
— Сумасшедший какой-то, — заметил Гай-до.
— Не сумасшедший, — услышал Эмальчик, — а профессионал высокого класса.
С этими словами он скрылся в кустах.
— Может быть, и не сумасшедший, — задумчиво произнес Гай-до, — но крайне опасный человек.
Остальные с ним согласились.
Затем стали обсуждать, что делать дальше.
Надо было собрать как можно больше яиц самых различных обитателей планеты. Затем следовало подготовить на борту корабля инкубатор, чтобы яйца не погибли по дороге. В общем, работы было невпроворот, а сделать ее следовало за день-два, если вы не хотите превратить Гай-до из инкубатора в детский дом.
Общее решение было таким: все перелетают на Гай-до вниз, в лес, поближе к обрыву, потому что уже известно, где высиживают яйца пнутьихи. Затем Алиса и Пашка начнут собирать яйца — по нескольку от каждого вида, а Гай-до тем временем подготовит в своем трюме места для хранения яиц. К счастью, они здесь небьющиеся, так что не обязательно подкладывать под них подушки и одеяла.
Гай-до решил было лететь сейчас же, чтобы вечером начать погрузку, но тут налетела буря с градом и со снегом. Ветер валил с ног, Алиса с Пашкой вынуждены были забраться внутрь корабля, чтобы переждать жестокую непогоду. Сразу стемнело и стало ясно, что в такую темень в лесу и у обрыва делать нечего. Тем более что быстро надвигалась ночь.
Так что остаток вечера Пашка с Алисой провели в трюме Гай-до, освобождая его от лишних вещей, что накопились в нем, пока Гай-до мирно стоял в саду дома под Вроцлавом. Здесь были и садовые лопатки, и пустые горшки из-под рассады, и детские погремушки, и кусок шланга, и высохшие букеты — чего только не соберется в животе космического корабля, который давно не поднимался в космос!
Алиса безжалостно выбрасывала вещи в мусорный контейнер, чтобы уничтожить все перед отлетом с планеты. Гай-до устраивал скандалы, стараясь сохранить свое барахло. Пашка посмеивался и разбирал материалы съемок, выясняя, куда отправляться назавтра и в кого ему лучше превратиться, а Алиса была рада, что настала непогода, потому что без ее решительных действий кораблик никогда бы не расстался с любимой погремушкой Ванд очки, с пустыми бутылочками из-под кефирчика, с мешком удобрений для незабудок и другими драгоценностями.
Когда наступила темнота, трюм был более-менее очищен, Алиса нажила себе смертельного врага в лице Гай-до, а Пашка умудрился куда-то исчезнуть, несмотря на ливень, который хлестал по холму, переполнив озеро так, что вершинка Гай-до и мостик-манипулятор были покрыты холодной водой.
— Гай-до, куда Пашка задевался? — спросила Алиса, когда мыла руки после уборки.
Гай-до не ответил. Он молчал, надувшись, потому что чувствовал себя ограбленным.
Алиса стала искать Пашку сама.
Никаких следов!
Она уже стала волноваться — этот безумец мог по какой-нибудь прихоти выбежать под дождь и заблудиться…
— Гай-до, — взмолилась Алиса после бесплодной попытки отыскать Пашку на корабле — да и где там можно было спрятаться? — Гай-до, ты бы заметил, если бы Пашка вышел через люк?
Гай-до молчал.
Алиса поняла — этот негодяй получает удовольствие от страданий Алисы.
— Вам, роботам, — сказала она сердито, — не разрешено доставлять неприятности человеку.
Вот тут Гай-до не выдержал и заговорил:
— Вы с Пашей сами доставляете себе неприятности, а я не робот, а разумный корабль.
— Но сделанный, кстати, людьми!
— Тебя тоже сделали родители — разве я тебя в этом упрекаю? — заявил корабль.
Алиса не смогла сдержать улыбку.
— И все же, — сказала она, — ты только скажи мне, на борту Пашка или нет?
Гай-до молчал.
— Тогда давай сделаем так, — сдалась Алиса. — Я спрошу, на борту ли Пашка. Если ты промолчишь, это будет знак согласия. Молчание всегда знак согласия.
— Ты меня не путай, — сказал Гай-до. — Я формальной логике не обучался. Ты меня все равно перехитришь, потому что я простой, добрый и честный, а вы, люди, все время хитрите, притворяетесь, обманываете друг друга и меня.
— Ну уж, не обобщай! — возразила Алиса. — Люди разные бывают.
— А кто ворует золотые яйца? — спросил Гай-до. — Разве хоть один корабль украл хоть одно золотое яйцо?
— Так где же Пашка?
— На корабле, — ответил Гай-до.
— А где?
— Я за тебя искать не буду, я тебе в слуги не нанимался! — Гай-до полностью отомстил за очистку трюма и, удовлетворенный, замолчал.
— Ну ладно, Пашка, я тебя найду! — заявила Алиса.
Ответом ей была гробовая тишина. Ни Гай-до, ни Пашка не откликнулись.
Алиса ползла под стол. Под столом было пусто.
Она заглянула под обгоревший и кое-как застеленный пластиком диван. И там было пусто. Она пошла на пульт управления, но там негде спрятаться. Тогда Алиса пошла в камбуз.
Посмотрела под плитой, открыла духовку… и тут послышалось тихое угрожающее шипение.
Алиса от неожиданности отпрыгнула.
Из духовки выползла плоская клетчатая змея, пасть ее была распахнута, и по желтым зубам сочился яд или что-то очень похожее на яд.
— Гай-до! — закричала Алиса, выбегая из камбуза и задраивая дверь. — Гай-до, срочно дезинфицируй камбуз! Ты впустил туда ядовитую змею. Я могла погибнуть, а Пашка, наверное, уже погиб!
— Я не впускаю змей внутрь себя, — ответил Гай-до.
— Но она же попала на корабль!
— Нет, — отрезал Гай-до.
— Тогда что же это такое?
— Это твой друг Пашка Гераскин, — ответил Гай-до, — мне надоело покрывать ваши человеческие обманы.
— Это так, — прошелестело под дверью, — можешь открыть. И не бойся. Я провожу опыты.
Алиса поняла, что Пашка на самом деле принял вид змеи, и осторожно приоткрыла дверь.
Змея стояла на хвосте и раскачивалась.
— Зачем ты это сделал? — спросила Алиса, отступая, на всякий случай, от двери.
— Лучше дай мне пилюлю, я хочу вернуться в свой родной облик, — ответил Пашка. — Я готовлюсь к завтрашнему дню. Не ходить же мне весь день в образе пнута. Тогда мне ни одна змея своих яиц не отдаст.
— Мог бы сказать, что превращаешься в ядовитую змею, — упрекнула друга Алиса.
— Зачем? Ты же была занята уборкой.
— А зачем в духовке прятался?
— Я хотел понять, действительно ли ты так любишь всех животных или только зайчиков.
— Превращайся обратно, — сказала Алиса. — Вот тебе пилюля.
Пашка проглотил пилюлю, но не вернулся в свой облик, а стал ящерицей и побежал по потолку. К счастью, запас пилюль на борту был достаточным. Так что до ночи Пашка испытывал новые образы, а Алисе надоело на это смотреть, и она пошла спать.

Глава девятая

Утро было свежим, солнечным, но морозным. По краям озерца белела кромка льда, льдом покрылся и затылок Гай-до. Так что когда он поднялся после завтрака и полетел к обрыву, взлет сопровождался хрустом льдинок.
Гай-до пролетел вдоль обрыва и медленно пошел дальше, к югу. По дороге его пассажиры снимали на видео всех животных, разыскивая места, в которых они могли прятать, закапывать или высиживать яйца.
Разведка заняла часа два, потом Пашка не выдержал и сказал:
— Мы можем так и до вечера летать. От этого больше яиц не станет.
— Но мы должны подсчитать, сколько видов водится на планете, где они таятся или пасутся, чем питаются, как размножаются. Неужели тебе непонятно? — удивилась Алиса.
— Мне понятно, — ответил Пашка, — что всем этим занимается компьютер на борту Гай-до. А мы с тобой должны действовать. От нас зависит, сколько спасется будущих динозавров.
Алиса и Гай-до согласились с Пашкой и Гай-до пошел на посадку на берегу большого озера, где в то время неуклюжие, цветом и размером похожие на слонов черепахи откладывали золотые яйца и зарывали их в песок.
— Начинаем! — воскликнул Пашка.
Гай-до открыл люк. Пашка первым выскочил на песок и, как договаривались, сразу превратился в гигантскую жабу. У этой жабы на спине были круглые углубления, в которых она вынашивала свою икру, а потом жабят. Но так как Пашка был лишь подобием жабы, эти углубления у него были пустыми. Он превратился как бы в большую сумку для чужих яиц.
Привыкая к новому телу, небольшими прыжками, чуть приподнимая над песком белое пузо, Пашка попрыгал к воде.

За ним следовала Алиса, принявшая вид птицеящера, который на Стеговии ходит на задних лапах, а передние лапки у него свободны. Он не умеет летать, а назвали его Пашка с Алисой птицеящером, потому что он больше всего похож на ощипанного куренка трехметрового роста.
Пашка допрыгал до воды.
Алиса догнала его.
Отложив яйца, черепашки уже скрылись в воду. Они были такими глупыми, что не могли думать о будущем и не умели заботиться о своих будущих детях. Но ведь обидно, если из-за этого им придется вымирать?
Места, где были закопаны в песок яйца, оказалось нетрудно отыскать по следам, оставленным глупыми черепахами. Несколько яиц уже были откопаны клювастыми летающими ящерами, которые теперь долбили их клювами, пытаясь добраться до содержимого.
Пашка лег на песок рядом с Алисой, и она, выкапывая яйца, клала их в углубления на его спине.
— Хватит, — сказал Пашка. — Ты готова мне весь корабль черепашьими яйцами набить.
— Ты прав, — согласилась Алиса, — но ведь жалко…
— Ты лучше погляди в воде, — предложил Пашка. — По-моему, я вижу водяную змею, которая только что снесла яйца. Видишь, блестят?
Алиса видела, но ей было страшновато нырять в воду.
Пашка догадался и сказал укоризненно:
— По-моему, ты забыла, что покрыта бронированной чешуей!
Привыкая к новому телу, небольшими прыжками, чуть приподнимая над песком белое пузо, Пашка попрыгал к воде.
Алиса зашла по горло в холодную воду и достала оттуда два змеиных яйца. Никто ее, конечно, не посмел тронуть…
Наполнив все ячейки на спине жабы разными яйцами, Пашка с Алисой вернулись к Гай-до, который скромно дожидался их у опушки леса.
Забираться в корабль не стали. Гибкими длинными манипуляторами Гай-до осторожно снимал яйца с Пашкиной спины и отправлял их себе в грузовой люк, как обжора, который руками кидает себе в рот пельмени.
Следующей остановкой на пути спасателей стала чаща леса.
Здесь тоже жили ящеры и земноводные, а также сухопутные крабы и раки. Весь этот лесной народец был невелик, потому что ему приходилось пробираться между могучими стволами деревьев, но это же не значит, что их нужно оставлять вымирать от холода. Для настоящих спасателей размер спасенного не играет роли. Они с одинаковым энтузиазмом будут спасать и кита и селедку!
В лесу Пашка с Алисой провели больше двух часов. Тем более что они куда медленнее продвигались в чаще, чем на открытом месте. Конечно же, спасатели не были уверены, что нашли яйца всех лесных жителей, но они сделали все, что могли.
Пора было лететь к обрыву, где ждали настоящие крупные динозавры.
Гай-до молчал — он был занят вычислениями, а ведь каждое яйцо надо было описать, проанализировать, поместить в коробку или ящик, снабдить карточкой, чтобы не спутать, выведется ли из яйца змея или скорпион.
Когда Алиса заглянула в трюм, ее встретило золотое мерцание — большие, средние, маленькие яйца и даже золотая икра занимали полки трюма.
— Когда они выведутся, — спросил вдруг Гай-до, — куда золотую скорлупу денем?
— А она тебе нужна?
— Нужна.
— Он себе хочет золотые зубы вставить, — сказал Пашка, который подошел к Алисе и тоже смотрел в трюм.
— Чепуха! — обиделся Гай-до. — Зачем мне зубы! Но мне бы очень хотелось сделать дверные ручки и шпингалеты как у лорда Палмерстона в его имении Кроухедж.
— Какой еще Палмерстон! — воскликнул Пашка. — Что ты говоришь, Гай-до! Неужели ты все-таки сошел с ума?
— У Тадеуша есть книга, очень старая, с картинками, — терпеливо сообщил Гай-до, — про английских чудаков. Так вот лорд Палмерстон в своем замке Кроухедж приказал отлить дверные ручки из золота. Мне бы не хотелось ни в чем уступать этому благородному лорду. Когда Вандочка подрастет, ей будет приятно летать на роскошном корабле.
— Отлично, — сказала Алиса. — А у лорда конюшня была?
— У лорда Палмерстона была конюшня скаковых лошадей, — ответил Гай-до.
— Заведем для Гай-до конюшню? — спросила Алиса.
— Разумеется, — согласился Пашка, — при условии, что в ней тоже будут золотые ручки и золотой унитаз.
— Паша! — возмутился Гай-до, который был большим ревнителем хорошего тона. — Ты забыл, что выражаешься в обществе юной дамы?
— Ладно, пускай унитаз будет серебряным, — сдался Пашка.
— Все! — закричал оскорбленный Гай-до. — Улетаю без вас! Живите как хотите! Всему есть предел!
— Улетай, — согласилась Алиса. — Только выброси сначала яйца динозавров, черепах и змей. Ведь тебе все равно, погибнут они или выживут!
Гай-до замолчал.
Лишь через час, когда Алиса с Пашкой выбрались через люк и остановились рядом с ним, в лесу, подступавшем в том месте к обрыву, корабль сказал:
— Я разочарован путешествием с моими так называемыми друзьями. Очень тяжело пережить издевательства и насмешки!

Глава десятая

Учтя опыт вчерашних походов, Пашка и Алиса отправились к обрыву, снова изменив свой вид.
Пашка выглядел как самый настоящий пнут, а на шее у него болтался большой мешок из непрозрачного пластика.
Алиса же снова стала птицеящером, потому что у птицеящеров были сильные передние лапы с когтями. Ими удобно поднимать большие круглые яйца динозавров.
Оставив Гай-до в чаще, Алиса с Пашкой осторожно направились к знакомой пещере, где сидели наседки пнутов.
Вот и озеро, вокруг которого бродят травоядные гиганты… А вот и обрыв. Но пнутов, которые вчера охраняли вход в большую пещеру, не было видно.
Пашка первым заглянул в пещеру. Там было пусто.
— Я боюсь, — сказал он, — что вчера мы их спугнули и они перенесли яйца в другую пещеру.
— Далеко им не уйти, — сказала Алиса. — Но сначала я проверю, не забыли ли они чего-нибудь там, внутри.
Пашка остался у входа, а Алиса заглянула в пещеру.
В пещере она нашла только одну наседку.
Пнутиха была мертвой. Она лежала черным холмом на изрытом, истоптанном сене. Рядом с наседкой валялось раздавленное золотое яйцо — нужно было обладать немалой силой, чтобы его раздавить.
— Пашка! — закричала Алиса. — Несчастье!
Пашка сразу ринулся в пещеру. Но не разглядел мертвую наседку.
— Что случилось? — спросил он.
И тут увидел убитую пнутиху и раздавленное яйцо.
Он наклонил свою страшную голову, разглядывая наседку, и Алисе стало на секунду не по себе — ведь она видела, как гигантский ящер стоит над телом подобного ему чудовища и, покачивая головой, размышляет.
— Я думаю, что на них напали другие динозавры, — сказал Пашка.
— Зачем?
— У них идет борьба за существование, как во всей природе. Более сильные напали на пнутов. Вот даже след, смотри…
И в самом деле, по раздавленному яйцу можно было понять, что в пещере побывал какой-то исполин.
— Остальные разбежались, — сказал Пашка, — а одна самка не успела убежать.
— Если это так, то я только довольна, — сказала Алиса.
— Не понимаю, чем ты можешь быть довольна, если видишь погибших животных? — удивился Пашка.
— Если это обыкновенная вражда ящеров, то эта пещера — исключение, и в других пещерах все должно быть в порядке.
— А что же еще может быть? — спросил Пашка. — О чем ты подумала?
— Я сначала подумала, что сюда снова прилетели грабители. Тогда это — угроза всей планете.
— Почему? Даже если и грабители! Они же раньше прилетали, ничего, обходилось. Увезут свою добычу, а ящеры новые яйца снесут.
— Пашенька, пойми же! — взмолилась Алиса. — Раньше здесь был хороший климат и динозаврихи могли снова снести яйца и вывести детенышей. А теперь жизнь на планете доживает последние месяцы. Потом здесь все замерзнет. И если украсть яйца динозавров, это значит — уничтожить их вообще. Ведь в холод динозаврихи не смогут снести новые яйца и высидеть их.
— Ты права, — согласился Пашка. — Давай не будем терять время попусту. Я думаю, что сейчас — самое время заглянуть в другие пещеры и посмотреть, как там обстоят дела.
Перед выходом из пещеры они снова остановились. Здесь следы были виднее. Все было истоптано, и на мокрой земле были оттиснуты многочисленные следы пнутов и несколько отпечатков куда более крупных лап…
— Я знаю, кто это, — сказала Алиса. — Это крейсерозавр. Помнишь, ты с ним отважно сражался?
Пашка согласился с Алисой.
Они пошли вдоль обрыва в поисках следующей большой пещеры.
Со стороны они, наверное, выглядели странно: рядышком идут два ящера — гигантский пнут и втрое уступающий ему размером птицеящер. И разговаривают ящеры по-русски.
Впрочем, последнее было несущественно, потому что на планете Стеговия никто не знает не только русского, но и английского языка или космолингвы, на которой объясняется вся Галактика.
— Паша, — сказал птицеящер, — меня очень смущает одна деталь.
— Докладывай, — ответил пнут.
— А как крейсерозавры носят яйца?
— Наверное, в передних лапах, — сказал Пашка.
— А сколько было яиц в той пещере?
— Трудно сказать. Ты ведь тоже не считала.
— Я сказала бы, что там сидели четыре или пять наседок, каждая высиживала шесть, десять яиц… это неважно. Ты мне скажи, сколько было крейсерозавров?
— Судя по следам… наверное, два.
— Как два крейсерозавра могут унести пятьдесят золотых яиц в передних лапах, если эти лапы им нужны, чтобы отбиваться от разъяренных пнутов?
— Ой, спроси что-нибудь полегче, Алиска, — отмахнулся зеленой лапой Пашка. — Унесли, значит, унесли. Вот у меня, например, есть мешок на шее…

— Его я тебе сшила, — сказала Алиса, — когда у меня были человеческие руки. Чувствуешь разницу?
— Сейчас дойдем до пещеры и во всем разберемся.
Они дошли до следующей пещеры, в которой раньше жили пнуты, примерно через пять минут.
Пещера являла собой грустное зрелище.
Перед пещерой лежал мертвый пнут, его уже терзали летающие гиены.
Внутри все было пусто, если не считать следов нападения крейсерозавров. Там тоже побывало два чудовища.
На этот раз Пашка задумался всерьез.
— Если это были те же крейсерозавры, — сказал он, — то тогда они кому-то сдавали яйца.
— И я так думаю, — сказала Алиса. — Кто-то стоял рядом и ждал, пока они их принесут.
Мысль была нелепой, но соображений получше у них не нашлось.
У третьей пещеры Пашка с Алисой задержались подольше, там они отыскали живого пнута. Он был ранен и потому остался у пещеры. Пашка заставил его думать.
— Это были большие ящеры? — спросил он мысленно.
— Большие, — подумал в ответ раненый пнут. — Злые. Яйца…
— Зачем?
— Не знаю. Наверное, кушать. Пища.
— А раньше большие нападали на вас?
— Не знаю, — вопрос показался пнуту слишком сложным, он не смог на него ответить, потому что для него не существовало времени — он не понимал, что одно событие бывает прежде другого.
— Куда они пошли? — мысленно спросил Пашка.
Собрату по породе пнут был готов рассказать все, что знал:
— Туда пошли. К озеру пошли. А наши за ними… плохо брать чужие яйца.
Пашка согласился с пнутом, что это делать нехорошо.
Они оставили раненого пнута и поспешили дальше вдоль обрыва, в сторону озера.
И не прошло четверти часа, как они увидели впереди серые гребни спин и бугорчатые затылки нескольких пнутов, которые толпой спешили вдоль обрыва. Когда Алиса догнала их и забежала сбоку, она увидела, что стадо пнутов преследует двух гигантских крейсерозавров. Причем один из крейсерозавров не оборачиваясь медленно шагает впереди, а второй все время огрызается, сам нападает на разгневанных пнутов, отгоняет их, но потом торопится за своим товарищем.
Глупые пнуты никак не догадывались окружить крейсерозавров, чтобы можно было напасть на того, что топает первым.
А это следовало сделать.
Тогда их шансы вернуть своих будущих детей резко возрастали.
Могучий крейсерозавр буквально сгибался под тяжестью двух громадных корзин, висящих по его бокам, как торбы у вьючной лошади. Корзины были соединены канатами, а сами сплетены из металлических прутьев и размером не уступали кузову самосвала.
Корзины были доверху полны золотыми футбольными мячами — яйцами несчастных пнутов.

— Теперь мне все ясно, — сказала Алиса, но Пашка ее не услышал за ревом пнутов и топотом могучих ног. Алиса потеряла его из вида — он растворился в этом стаде пнутов, став одним из чудовищ.
Забыв, что Пашка ее не может услышать, Алиса продолжала говорить:
— Так как крейсерозавры на этой планете еще не додумались, как плести корзины, то мы с тобой, Пашка, можем предположить, что или кто-то очень умный напялил корзины на ящера и велел ему таскать золотые яйца, или…
— Или это не крейсерозавр, — сказал Пашка, который тоже догадался обогнуть процессию ревущих пнутов и присоединился к Алисе.
Второму крейсерозавру приходилось несладко — пнуты наконец-то догнали его и несколько самок вцепились ему в хвост. Чудовищный ящер мотал хвостом, стараясь скинуть с себя шевелящийся груз. Первый же крейсерозавр не мог прийти ему на помощь, не скинув с себя корзин — уж очень тяжелыми были золотые яйца — даже у крейсерозавра есть предел силы.
— Их погубит жадность, — сказал Пашка.
— Давай поможем пнутам, — предложила Алиса.
Но Пашка отрицательно покачал тяжелой зубастой головой, и его маленькие неподвижные глазки яростно заблестели.
— Мы должны увидеть, — сказал он, — куда они держат путь.
— Ты совершенно прав, мой дорогой ящер, — согласилась Алиса.
— Я рад, что ты оценила мои умственные способности, ощипанная курица, — также вежливо ответил Пашка.
Не оглядываясь, первый крейсерозавр свернул направо и вломился в густой кустарник. Он оставил своего друга на произвол судьбы. А пнуты, поймав второго ящера, забыли о яйцах. Кипя справедливым негодованием против похитителя молодежи, они всей толпой принялись рвать и терзать врага.
— Он нас уже не интересует, — сказал Пашка.
— Правильно, — согласилась Алиса. — Побежали за первым.
Бежать было нетрудно, потому что крейсерозавр, подобно танку, проломил в чаще широкую дорогу. Можно было даже не спешить — яростное прерывистое дыхание гиганта раздавалось по всему лесу — похитителя яиц невозможно было потерять.
Наконец путь привел Алису и Пашку на поляну.
Посреди поляны стоял старый, но еще крепкий космический корабль без опознавательных знаков.
— Так я и думала, — сказала Алиса. — Браконьеры.
— Не просто браконьеры, — поправил ее Пашка.
— Да, не просто браконьеры, а браконьеры с пилюлями. Наверное, они прилетели с планеты Синий Воздух.
— Ее обитатели не производят впечатления…
— Когда речь идет о тонне золота, впечатление может оказаться ложным, — возразил Пашка.
Тем временем крейсерозавр улегся на землю возле корабля.
— Устал он, что ли? — спросил Пашка.
— Наверное, сейчас выйдут сообщники.
Но сообщники не выходили.
Крейсерозавр убедился в том, что корзины встали на землю, задом-задом начал выползать из-под своего груза. Не сразу, но это ему удалось.
Тогда он протянул гигантскую лапу к люку корабля, умело поддел его когтем, и люк открылся. Крейсерозавр вытащил изнутри пилюлю и проглотил ее.
И тут же, на глазах у изумленных Алисы и Пашки, превратился… в космического пирата Крыса!
— Этого быть не может! — прошептала Алиса. — Он же исправился! Он же сам мне говорил, что играет на барабане…
— Трудно исправить пирата, — ответил Пашка. — И я думаю, что ты сама в этом виновата. Кто просил его прислать пилюли?
— Я.
— Кто заронил в преступную пиратскую голову мысль, что сейчас самое время слетать на Стеговию и набрать там яиц, превратившись в какого-нибудь ящера? Ты же мне показывала письмо, которое ему наговорила. Оно — ценное руководство для пиратов!
— Все равно мне очень грустно сознавать, что меня так подвели! Неужели снова с ними придется враждовать?
— Всегда приходится враждовать с преступным миром, — ответил Пашка. — В этом наше призвание.
— Тогда иди и борись.
— А как же второй крейсерозавр?
— Господи, как я могла забыть о Весельчаке У! Конечно, Крыс без него не сунулся бы в такую авантюру. Весельчак У плохо влияет на Крыса.
— Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты, — ответил на это Пашка.
Алиса замолчала. Она смотрела, как пират разглядывает и гладит золотые яйца.
— Что, выйдем и арестуем их? — спросил Пашка.
— Я бы рада, но вдруг у них есть бластеры. Мы погибнем, а ящерам не поможем.
— А что ты предлагаешь? — спросил Пашка. — Ведь мы не можем сейчас бежать к Гай-до и оттуда вызывать галактический патруль.
— Конечно, не можем, они десять раз улетят и скроются в своем пиратском логове.
Но на этот раз трудную задачу за Алису решила сама судьба.
Судьба появилась на поляне с ревом и топотом — это пнуты, вырывая куски крейсерозавра, преследовали Весельчака У.
При виде этой жуткой картины Крыс, совсем забыв о своем соратнике, подхватил одно тяжелое яйцо и побежал к открытому люку.

— Стой! — закричал ему вслед Весельчак У. — Ты что делаешь?
— Не бойся! — отозвался Крыс изнутри корабля. — Тащи сюда корзины.
— Меня сожрут, пока я буду тащить эти чертовы корзины! — завопил Весельчак У. — Дай пилюлю!
Крыс, видно, понял, что и в самом деле придется сматывать удочки. Он кинул в морду Весельчаку пилюлю. Тот раскрыл пасть, хлопнул челюстями, в отчаянном прыжке оторвался на секунду от пнутов и хлопнулся о землю, превратившись в толстого запыхавшегося пирата Весельчака У, совершенно голого и расцарапанного.
Пнуты от неожиданности осадили назад и начали тревожно перекликаться.
Но один из них, самый умный или самый сердитый, все же догадался, протянул вперед лапу и прижал ею Весельчака к земле.
— Спасите, — прохрипел Весельчак У.
— Ну как я тебе помогу! — отозвался из люка его друг. — Они меня тоже растерзают.
— Достань бластер! Где твой бластер?
— Я же не взял бластер, когда превратился в динозавра, — ответил Крыс. — К чему бы я его привязал?
— Но придумай что-нибудь. Я погибаю!
— Сейчас сбегаю за оружием, потерпи!
— Не убегай!
И тогда Алиса, которой стало жалко, что Весельчак погибнет такой неприятной смертью, закричала:
— Крыс, кидай в него яйцом! Кидай яйцом в динозавра!
— Что?
— Кидай яйцо! — крикнул Пашка.
— Кто говорит?
Почему-то Крыс никак не мог сообразить, что ему подсказывает птицеящер.
— Кидай яйцо! — прохрипел Весельчак У. Он тоже понял, что Крыс прижимает к груди единственное их орудие.
И тогда Крыс впервые в жизни смог побороть в себе жадность ради товарища по пиратским проделкам. Он размахнулся и из-за головы, как футболист, который вводит мяч в игру из аута, метнул золотое яйцо в пнута, который намеревался раздавить ногой Весельчака.
Яйцо, блеснув в воздухе, попало в нос динозавру, и тот отпустил Весельчака У, чтобы подхватить драгоценность.
Весельчак вскочил и, прихрамывая, бросился к кораблю.
За ним устремились остальные пнуты.
Весельчак побежал не прямо к кораблю — видно, сообразил, что не успеет. Он метнулся к корзине и стал шустро выхватывать яйца и кидать ими в пнутов. Динозавры хватали яйца, как настоящие вратари, и вот уже ближайшие к Весельчаку животные были обезврежены — их лапы заняты золотыми яйцами.
— Крыс! — закричал Весельчак У. — Выходи, я буду кидать тебе яйца, а ты их лови и складывай!
— Ты с ума сошел! — закричал из люка Крыс. — Они же тебя затопчут.
— Не затопчут, они не могут оторваться от своих мячиков!
Весельчак У схватил первое яйцо и кинул его Крысу. Крыс не смог его поймать: получил яйцом по лбу и чуть не потерял сознания.
— Лови следующее! — закричал тонким голосом толстяк.
Весельчак метнулся к корзине и стал шустро выхватывать яйца и кидать ими в пнутов.

— Нет уж! — рассердился Пашка. — Так они и в самом деле улетят с добычей. Я этого не позволю!
И он с ревом побежал к Весельчаку У.
Толстый пират решил было, что все пнуты одинаковы, и следующее яйцо метнул в Пашку, рассчитывая, что тот обнимет добычу и будет ее лелеять.
Но, разумеется, он ошибся.
Пашка тут же перебросил яйцо птицеящеру Алисе, а сам, угрожающе рыча, надвигался на Весельчака.
— Скорее! — кричал Крыс. — Я улетаю!
— Грязная лягушка! — ругался Весельчак У. — Головастик недорезанный! Ты почему не берешь яйцо?
Голова Пашки уже нависла над пиратом, и нервы у того не выдержали.
Он кинулся к кораблю.
Люк пиратского судна закрылся, и через несколько секунд оно рванулось к звездам.
— Как хорошо, что у страха глаза невнимательны, — заметил Пашка, перекладывая яйца из корзины в мешок, висевший у него на шее. — Он даже не удивился, увидев ящера с мешком.
— Возьмем шесть штук, — сказала Алиса. — Нам еще надо столько яиц собрать!.. Ведь мы не собираемся устраивать на Земле заповедник для пнутов?
— А почему бы и нет? — спросил Пашка. — Мы, пнуты, очень красивы, элегантны и умны.
Но пора было покидать поле боя. Остальные пнуты уже опомнились и потянулись к корзинам. Так что взяв шесть яиц, пнут Пашка побежал прочь.
За ним, подобно кенгуру, весело прыгала Алиса Селезнева.
— Отнесем яйца на Гай-до, — сказала она, — и отправимся искать логово крейсерозавров. Боюсь, что там нам не помогут никакие космические пираты.
И Алиса была права!
Два яйца крейсерозавров, которые удалось к вечеру принести на Гай-до, два шара метрового диаметра весом в полторы тонны золота каждый, достались спасателям так дорого, что у них хватило сил лишь забраться внутрь корабля и, отказавшись от ужина, свалиться на койки… и заснуть.

Глава одиннадцатая

Утром Гай-до разбудил Алису.
— Прости, — сказал он. — Мне надо с тобой посоветоваться.
— Что случилось? — Алисе так не хотелось просыпаться! Она даже глаз не стала открывать, надеялась, что Гай-до спросит, она ответит и можно будет дальше спать.
Но дальше спать не пришлось.
— Я засек космический корабль без опознавательных знаков, — сказал Гай-до. — По всему судя, это наши старые знакомые. Они возвратились и намереваются снова приземлиться.
— Знаешь, кого они мне напоминают, — ответила Алиса, садясь на койке и протирая глаза. — Овода. Его отгоняешь, хочешь прихлопнуть, а он взлетит, покружится над тобой — и снова садится, чтобы укусить.
— Что ж, сравнение не хуже любого другого, — ответил Гай-до. — Можно сравнить их с комарами, слепнями и даже голодными шакалами. Что будем делать?
— Надо с ними поговорить, — сказала Алиса. — Я скажу, что мы обо все знаем и если они и дальше будут воровать золотые яйца, то я обо всем расскажу в галактической полиции.
— Очень они тебя испугались! — произнес Пашка, который тоже проснулся и вышел в кают-компанию. — Крыс и Весельчак У отлично знают, что ты здесь, что мы с тобой не очень взрослые и, к сожалению, не вооружены. Они знают, что Гай-до тоже не приспособлен для боя. А я могу поклясться, что их старая посудина, на которой они прилетели, напичкана оружием.
— Но что же тогда делать? — спросила Алиса.
Ей было очень грустно. Конечно, она сама виновата, что пираты прилетели сюда грабить. Им и в голову не приходило возвращаться к своим дурным занятиям, сидели в своем дворце, играли на барабанах, пировали и принимали гостей. И тут письмо от нее — оно, конечно, прозвучало как боевая труба! Они застучали копытами и помчались в бой!
— Алиса, ты слушаешь меня? — донесся до нее голос Пашки.
— А? Что? Конечно, слушаю. Я только немного задумалась.
— Тогда слушай внимательно, потому что времени у нас в обрез. С минуты на минуту они могут выследить новых динозавров и начать свою операцию иначе. А если совсем разозлятся, то возьмут в руки оружие!
— Не посмеют.
— Посмеют. Потому что трудно отказаться от добычи, которая совсем рядом.
— И что же ты предлагаешь? — спросила Алиса.
— Их надо пугнуть, — ответил Пашка.
— Но ты же сам сказал, что они нас не испугаются.
— Нас не испугаются, а кого-то испугаются.
— Кого же?
Пашка обратился к Гай-до:
— Скажи, ты можешь выйти с ними на связь?
— Думаю, что смогу, — ответил корабль.
— Тогда я с ними поговорю. Не называй себя. Только дай мне связь…
Алиса встревожилась.
— Пашка, что ты задумал? Ты пойми, что это не игрушки. Пираты опасны для всех…
— А этого я и не знал! — засмеялся Пашка. — Не беспокойся, мы все уладим. Поверь, что я уже не тот ребенок, с которым ты когда-то летала на рыцарскую планету.
— Каждый мужчина — до старости ребенок, — вмешался в разговор Гай-до.
— Есть связь? — перебил его Пашка.
— Канал свободен, — сказал корабль. — Когда услышишь щелчок, можешь говорить.
— Всем молчать! — приказал Пашка.
В тишине корабля раздался щелчок. Затем послышалось легкое шуршание, будто звезды терлись о небо.
Пашка насупился, приложил рупором руки ко рту и заговорил медленно, по слогам. Алиса сразу поняла, в чем дело. Он говорил так, как вчера, когда был в шкуре пнута.
— Вы слы-ши-те ме-ня? — произнес Пашка низким хриплым голосом.
— Кто там? Кто на связи? — послышался высокий пронзительный голос Крыса. Значит, пираты сразу услышали Пашку.
— Го-во-рит Со-вет ди-но-зав-ров, — продолжал Пашка. — Слу-шай-те!
— Какой еще совет?
— Вы бежа-ли от нас се-годня, — рычал в микрофон Пашка. — Но хо-ти-те вернуть-ся. Мы все ви-дим.
— Это шутка, — неуверенно произнес Крыс. — Наверное, это шутка. Динозавры не умеют говорить.
— Ди-но-завры уме-ют мстить. Сегод-ня вы убили на-ших пнутов. Вы хо-тели украсть на-ших детей. Нет по-щады!
— Вам все равно не нужны яйца, вы все замерзнете, — заговорил Крыс.
Алиса улыбнулась. Наконец-то пират поверил страшному голосу и стал оправдываться. А если так, значит, он уже испугался.
— Это на-ше де-ло. А ваша смерть — это ва-ше дело, — сказал Пашка. — Со-вет дино-завров пригово-рил вас к смер-ти. Как пиратов и граби-телей. Теперь по-про-буйте спуститься к нам. Только по-про-буйте!
Наступила томительная пауза. Слышно было, как далеко-далеко переговаривались в своем корабле пираты.
— Врут они, — послышался голос Весельчака У, — пугают. Откуда у них станция связи?
— Вот именно это меня и тревожит, — ответил Крыс. — Откуда у динозавров совет и станция связи. Кто их этому научил?
— А может, они? — спросил Весельчак У. — Те самые?
— Вот я и подумал, — ответил Крыс. — Это Алиска со своей компанией. От нее добра не жди.
— Нет, быть не может, все-таки она — ребенок…
— Ребенок? А мало мы от нее настрадались? Мало нас из-за нее жизнь молотила? Ты на себя посмотри — весь в шрамах и порезах — ведь это динозавры тебя так разукрасили. А если бы не было у них Совета динозавров, никогда бы им нас не выгнать…
— А может, попробуем разок? — неуверенно спросил Весельчак У. — Уж больно золото хорошее.
— Есть у нас одно яйцо на память, для музея, и хватит! — отрезал Крыс. — Берем курс на нашу планету.
— Ох, стареешь ты, капитан! — сказал Весельчак.
— Я не старею, а хочу вернуться домой живым.
— Тогда я свергаю тебя, — сказал Весельчак У. — И беру власть! Мне нужно золото!
Гай-до вздохнул и прошептал:
— Ну прямо лорд Палмерстон. Как живой! Золотые ручки ему подавай!
— Я не слы-шу ваше-го решения, — прорычал Пашка.
И тут все услышали тихий голосок незаметно вошедшего в корабль катастрофиста Эмальчика:
— Разрешите, я внесу свою лепту.
Он подошел к передатчику и сказал таким же голосом, как Пашка (ведь подслушал, молодец):
— Го-ворит Совет динозавров! Если вы попытаетесь вернуться на планету, вы погиб-нете при посадке. Мы это тоже можем. А чтобы вы не думали, что мы шу-тим, смотрите! Сейчас у вас на корабле перегорит свет.
— Ой! — раздался испуганный крик Крыса. — Почему темно?
— А по-то-му! — грозно ответил маленький катастрофист.
— Крыс, миленький, мне страшно! — откликнулся Весельчак У.
— Улетаем, — закричал Крыс. — Мы улетаем. Верните нам свет!
— Долетите без све-та, — ответил Совет динозавров.
…Связь отключилась.
— Корабль пиратов взял курс прочь от планеты, — сказал Гай-до.
— Включи им свет, — попросила Алиса, — трудно же без света.
— Не жалей их, Алиса. Они же никого не жалеют, — сказал Пашка.
— Не в этом дело, — заметил маленький катастрофист. — Я предвижу катастрофы, даже маленькие, но это не значит, что я могу их исправлять. Это наша профессиональная беда… Я знал, что свет у них перегорит, но я не могу зажечь им свет.
— Тогда все садятся завтракать! — приказал Гай-до. — Сегодня трудный день, нам еще предстоит собрать немало яиц.

Глава двенадцатая

Ох, нелегко пришлось в этот день спасателям!
Ведь дело, которое взвалили на себя Алиса и Пашка, было неблагодарным и даже порой жестоким. Ну как ты объяснишь первобытным родителям какого-нибудь золотого яичка, что ты отбираешь их наследника не для того, чтобы сожрать или сделать из него яичницу, а чтобы вырастить из него достойного члена динозаврового общества, может, даже председателя несуществующего пока Совета динозавров.
Но Пашка терпеливо тащил на шее тяжелый мешок, Алиса обманывала родителей, а Гай-до, скрываясь за кустами, описывал яйца и их родителей, занимался исследованиями, чтобы обеспечить каждому яйцу достойную жизнь на другой планете.
Не было среди спасателей только маленького катастрофиста, который заявил, что его привлекают свежие катаклизмы и он желает посетить одно наводнение и два землетрясения. Но к вечеру обязательно вернется.
Настроение у Алисы было ужасное, и пнут Пашка не мог развлечь ее своими шутками, да к тому же он сам устал и еле волочил мешок и ноги. Все было бы еще терпимо, если бы не грустная процессия динозавров, лягушек, змей и ящериц, которые вереницей ползли и топотали сзади, воя, ноя, рыдая и упрашивая спасателей вернуть им золотые яйца.
Они не понимали ничего, но сильно горевали.
С неба раза два начинал сыпаться снег, а ветер был студеным. Когда Пашка выгружал очередную порцию золотых яиц в трюм Гай-до, местные чудовища расходились. Для них яйца существовали, пока они их видели. Стоило любимым яйцам пропасть из виду, как интерес к ним пропадал.
Кое-как закончив работу, спасатели вернулись в свой обычный вид, забрались в корабль, вытерлись досуха полотенцами, оделись потеплее и пообедали. Оказалось, что, несмотря на плохое настроение и усталость, аппетит у них не пропал.
— Это потому, что вы еще молоды, — серьезно сказал Гай-до.
— Трюм почти заполнен, — сообщил Пашка. — Я думаю, что пора лететь на Землю. Больше мы не сможем принести никакой пользы. Мы привезем все яйца в Космический зоопарк к твоему папе, и пускай он их кладет в инкубатор.
— Я думаю о том, как бы устроить сюда большую экспедицию, — сказала Алиса. — Чтобы вывезти и взрослых ящеров.
— Решать это будет твой папа, — сказал Гай-до, — и другие ученые. Но боюсь, что такого корабля, чтобы вывезти отсюда крейсерозавров и пнутов, не отыщется. Да и новую планету для них будет нелегко подобрать. Все это требует времени и усилий… Даже при самом лучшем отношении к динозаврам такая экспедиция опоздает. Эмальчик говорил мне, что ледники и снег покроют всю планету месяца через два. Она все быстрее удаляется от своей звезды. Значит, мы с тобой — последняя надежда для Стеговии?
— Боюсь, что да.
— Тогда мы вернемся сюда еще раз. Ведь мы обязаны собрать яйца всех обитателей планеты, а мы многих из них даже не видели.
— Хорошо, Алиса, — согласился Гай-до. — А пока, если позволишь, я с тобой попрощаюсь и займусь подготовкой к отлету. Мне надо проверить, на каждое ли яйцо у меня есть карточка и все ли наши трофеи находятся в хороших условиях.
— Когда стартуем? — спросил Пашка.
— Через час, — ответил Гай-до. — Мы должны вернуться домой прежде, чем начнут выводиться ящеры. Иначе мы никуда не долетим.
— А где же катастрофист? — спросил Пашка.
— Он с нами не летит, — ответил Гай-до, — он сказал, что должен остаться, чтобы увидеть самую великую катастрофу, которую ему приходилось видеть.
— Но он же замерзнет! — воскликнул Пашка.
— Я ему оставил утепленную палатку и запас продовольствия.
— Но продовольствие кончится! — встревожилась Алиса.
— К этому времени за ним прилетит корабль службы катастрофистов. Он с ними договорился.
— А есть такая служба?
— В Галактике все есть. Неужели ты думаешь, что наш Эмальчик — единственный чудак?
— Все равно страшно оставаться одному на умирающей планете, — сказала Алиса.
В этот момент люк раскрылся и в него ворвался заряд снега. В проеме люка стоял покрытый снегом, промокший, но как всегда уверенный в себе катастрофист.
— Вы обо мне разговаривали? — спросил он с порога.
— Мы вас жалели, — сказала Алиса.
— Не надо меня жалеть, я получаю удовольствие от своей работы! Такая катастрофа может только присниться! Я — самый счастливый человек во Вселенной.
— Тогда закройте люк, — сказал Гай-до, — вы мне переморозите всех динозавров.
— О, да! Конечно. Я зашел попрощаться с вами, пожелать счастливого пути. Вот эту кассету немедленно перешлите моему шефу в Галактический центр.
Катастрофист церемонно поклонился по очереди Алисе и Пашке и помахал ручкой Гай-до. Уходя, он вдруг остановился и спросил:
— Совсем забыл, мне нужна железка, сантиметров в семьдесят длиной. По-моему, я ее видел в кладовке среди инструментов.
Через минуту катастрофист снова открыл люк, помахал железной палкой, которую отыскал в кладовке, и скрылся в снежной буре…
Той же ночью Гай-до стартовал к Земле.

Глава тринадцатая

Внутри корабля было жарко и душно — такую температуру больше всего любили динозавры. Для людей это было не очень удобно, но все терпели. И терпели бы дальше, если бы не неожиданное событие.
Утром, когда все, кроме Гай-до, еще спали, в корабле раздался отвратительный скрежет.
Гай-до заглянул к себе в трюм и увидел, что из одного пнутского яйца торчит маленький золотой штопор, который шустро поворачивается. Пока Гай-до пытался сообразить, что же творится, яйцо развалилось пополам и из него выскочил шустрый динозавр, около метра длиной, страшно худой и голодный — непонятно, как только он мог уместиться в яйце размером с футбольный мяч.

Сначала Гай-до подумал, что это случайность. Одно перезрелое яйцо… но уже к восьми утра в трюме обнаружились три динозавренка, одна белая жаба, плоский змееныш, птицеящеренок и еще шесть зверюшек.

Когда Алиса с Пашкой проснулись, им пришлось вместо завтрака лезть в трюм и кормить зверят неприкосновенным запасом. Через час уже не осталось сгущенного молока, сливок, масла, мяса, котлет, фарша, рыбы и так далее…
К двенадцати вывелся первый крейсерозавр.
Новорожденный крейсерозавр достигал трех метров в длину. Он лежал поперек трюма, касаясь носом одной стенки и хвостом упираясь в противоположную.
— Если мы не накормим этого крокодила, — сообщил Пашка, — он начнет жрать остальных, даю тебе слово.

Алиса спрыгнула в трюм и, увертываясь от злобного детеныша, стала выбрасывать наверх, в руки Пашке, мелких детенышей. Гай-до, как мог, помогал ей, придерживая манипуляторами крейсерозавренка, чтобы он не перекусил Алису пополам.
Пока она занималась этим, родилась еще одна жаба, и Алиса не успела глазом моргнуть, как ящер проглотил новорожденную.
— Дайте ему чего-нибудь поесть! — закричала Алиса.
— У меня осталась только мука! — ответил Гай-до.
— Сыпь муку! — в отчаянии закричала Алиса.
Гай-до высыпал в пасть крейсерозавренка мешок муки, и она, к счастью, на время слепила его челюсти.
Алиса выбралась наружу, в кают-компанию.
— Что-то надо делать, — сказала она. — Далеко до ближайшей планеты?
— Через восемь часов будем пролетать Декабристку, — сказал Гай-до
— Спускаемся там. И выгружаем детенышей.
— Декабристка прозвана так космонавтами, — сообщил Гай-до, — ввиду того, что средняя температура на ее поверхности — минус шестьдесят.
— Ну почему нам так не везет! — воскликнул Пашка. — Где у тебя планета потеплее? Может, сменим курс, если нужно?
— До ближайшей планеты с нормальной температурой двое суток…
— Может, спустимся к археологам Громозеки? — спросил Пашка.
— Но там пустыня! Детеныши съедят запасы экспедиции, а потом самих археологов, — предупредил Гай-до.
— Вызывай спасателей! — крикнула Алиса.
— Корабли патруля не приспособлены для перевозки динозавров, — ответил Гай-до.
Из люка показалась обмазанная тестом морда крейсерозавренка.
Пашка ткнул в нее стулом. Морда попыталась попробовать стул на вкус. Со стулом в зубах она скрылась внизу.
Новорожденный пнут кусал Пашку за ногу, требуя пищи, жаба прыгнула на пульт управления.
— Мы погибли, — сказала Алиса.
— Да, первый раз в жизни, — согласился Пашка, — признаю свое поражение. Давай простимся, Алиса!
— Не кривляйся, Пашка, — сказала Алиса. — В конце концов, мы-то спасемся, а вот как спасти детенышей, — я не знаю. Гай-до, придумай что-нибудь.
— Пока не придумал, Алиса, — ответил корабль. — Сними, пожалуйста, саламандру с моего компьютера.
Из люка вновь показалась морда крейсерозавренка. Пришлось отдать ему второй стул. Но этим дело не ограничилось. Рядом тут же возникла морда второго крейсерозавра. И третий стул исчез в трюме.
— Ввиду того, что я отвечаю за безопасность моего экипажа, — сказал Гай-до, — я должен вас предупредить, что через час, а может быть, раньше, я попрошу Алису и Пашу надеть скафандры. Затем я открою внешний люк и заморожу всех динозавров, включая яйца.
— Ты не сделаешь этого, Гай-до! — закричала Алиса.
— У него нет другого выхода, — сказал Пашка.
— Должен быть! — закричала Алиса. — Должен быть!
В этот момент ожил приемник космической связи на пульте управления.
— Выход есть, — произнес знакомый тонкий голосок.

Глава четырнадцатая

— Кто это?
— Катастрофист, — подсказал Гай-до.
— Конечно, это я, — согласился Эмальчик. — Я звоню вам, потому что случайно подслушал ваши переговоры и у меня появилось деловое предложение.
— Какое? — спросила Алиса.
— Я предлагаю вам вернуться на планету Стеговия!
— Мы не можем, — сказала Алиса. — Ведь там все наши динозавры погибнут.
— Я гарантирую им жизнь и свободу, — решительно ответил Эмальчик. — И даю честное слово катастрофиста, что я нашел выход и для вас, и для динозавров.
— Подчиняемся? — спросила Алиса у Пашки.
— А разве у нас есть другой выход?
— Я боюсь, как бы Эмальчик не устроил новую катастрофу.
В ответ послышался бодрый голос Эмальчика:
— Не беспокойтесь, я ее уже устроил.
— Я разворачиваюсь, — сказал Гай-до.

…Через шесть часов бешеной гонки Гай-до вышел на орбиту Стеговии.
Его пассажиры, все последние часы воевавшие с бедными динозаврами и пытавшиеся рассадить их по разным углам корабля, уморились настолько, что задремали.
Так что Гай-до первым увидел перемены, случившиеся с планетой.
Ледники значительно уменьшились — это было видно даже невооруженным глазом, всюду текли ручьи, кое-где над морями поднимался пар.
— Эмальчик, — вызвал Гай-до катастрофиста, — вижу Стеговию. Вижу перемены. Что случилось?
— Климат изменяется к лучшему, — ответил катастрофист. — Можно возвращать динозавров.
— Но что случилось?
— Опускайтесь на старом месте, — ответил Эмальчик, — я буду вас ждать.
Гай-до разбудил Пашку и Алису.
Он пересказал им разговор с катастрофистом. Спасатели прильнули к иллюминаторам.
— Я знаю, — сказал Пашка. — Он устроил гигантское извержение вулкана!
— Нет, — возразил Гай-до. — Никаких извержений не зарегистрировано. И вообще, после извержений вулканов становится не теплее, а холоднее, потому что пепел закрывает путь солнечным лучам.
— Что же это? — размышлял вслух Пашка, отмахиваясь от жабы, которая прыгнула ему на макушку и пыталась откусить ухо.
Гай-до резко снизился и опустился у обрыва на берегу озера.
Там текла мирная жизнь. Динозавры гонялись друг за другом, старательно пожирая слабых и удирая от сильных.

ГОСТЬ В КУВШИНЕ

Замечательному художнику Евгению Мигунову, 
другу Алисы, подарившему идею этой повести.

Глава первая
Нежданный джинн

Просто нежданный гость — это полбеды. Нежданный джинн в доме — это целая беда.
Однажды в июне Алиса получила посылку.
Посылка была тяжелой и со всех сторон оклеенной надписями «Не кантовать!», «Верх», «Низ», «Бок».
Семья собралась вокруг стола, на котором лежала посылка.
Дедушка считал, что посылка напоминает коробку с хрустальным сервизом. Бабушка решила, что внутри ящика находится аквариум, папа предположил, что Алисе прислали супертелевизор, принимающий программы с Марса, только мама призналась, что не представляет, что там находится. Тогда домашний робот Поля, которого все называют домработником, поднял руку и произнес:
— Попрошу всех покинуть квартиру.
— Почему? — спросил дедушка.
— Потому что скорее всего в ящике находится бомба замедленного действия. Наконец-то террористы добрались до семейства Селезневых. Они хотят отомстить Алисочке за то, что она разоблачила космических пиратов.
Все засмеялись, но не очень громко.
Когда тебе говорят, что на столе лежит самая настоящая бомба, ты, конечно, понимаешь, что это шутка. А потом думаешь: а вдруг это не шутка?
— Чепуха! — решил папа и добавил: — А по какому номеру вызывать саперов?
— Ты меня смешишь, — сказал дедушка. — Неужели мы с тобой сами не обезвредим какую-то глупую бомбочку?
Но робот Поля уже укатился на кухню и оттуда вызвал группу саперов, которые через три минуты влетели в открытое окно. Саперов было двое, они были одеты в бронекостюмы, за их спинами вертелись пропеллеры. Саперы понюхали, потрогали, осмотрели ящик. Особенно их заинтересовал обратный адрес: «Эпоха легенд. Аравийские края. Пещера джиннов».

— Скорее всего, — сказал главный сапер, — это сказочная посылка. — Он вынул из чемоданчика генератор силового поля и добавил: — Сейчас мы его обесточим, а потом посмотрим.
Силовое поле окутало посылку невидимой преградой, которая все пропускает снаружи, но ничего не пропускает изнутри.
Затем главный сапер со всей осторожностью разрезал ножницами шпагат, которым была обвязана посылка, снял оберточную бумагу, сильными пальцами раскрыл фанерный ящик, и оказалось, что внутри него находится большой ком ваты.
Сапер принялся распутывать вату и вскоре утонул в ней по уши. Вата не могла выбраться из силового поля, и поэтому саперу было очень неудобно работать.
— Есть! — закричал он, но никто не увидел, что же он нашел.
— Это не бомба, — сказал он. — Снимай защиту!
Второй сапер отключил силовое поле, и первый сапер упал на пол в ворохе ваты. В руках он держал большой медный кувшин. Старинный, украшенный чеканными узорами, заткнутый медной пробкой.
Сапер сказал:
— Тяжелый кувшин. Видно, полный вина.
— Алисочка не пьет вина! — возмутился дедушка.
Сапер поболтал кувшином, и изнутри донесся глухой звук. Словно крик, заглушенный подушкой.
— Там кто-то есть! — воскликнула бабушка. — Там находится несчастный пленник! Срочно освободите его.
— Я бы на вашем месте хорошенько подумал, — ответил главный сапер. — А если это кричит какой-нибудь гигантский зловещий микроб?
— Или чудовище из болот Ядовитых гор? — поддержал его второй сапер.
Сапер поставил кувшин на стол, и все смотрели на него, ожидая, что будет дальше.
И тогда в полной тишине кто-то постучал по стенке кувшина изнутри.
— Неужели злобный микроб будет стучать? — спросила Алиса.
— А тем более чудовище из Ядовитых болот, — сказал папа.
— Они бывают жутко коварными, — не сдавался второй сапер.
— Тогда придется кому-то окружить себя силовой защитой, открыть кувшин и рискнуть жизнью. Я старый, меня не жалко, — решил дедушка.
— Я возражаю, — сказал сапер. — Человеческая жизнь бесценна.
И все посмотрели на Полю, потому что понимали, что робота в крайнем случае можно починить.
— Почему вы так на меня смотрите? — взволновался робот. — Вы хотите пожертвовать мною? Говорите правду! И ты, Алиса, такая же жестокая, как все?
— Я согласна сама открыть кувшин, — заявила Алиса.
— Но мы ей этого не позволим! — хором закричали саперы.
— А если меня исковеркают до неузнаваемости? — спросил домроботник Поля.

— Мы сделаем тебе оболочку лучше прежней, — сказал дедушка.
— А я могу отказаться? — робко поинтересовался робот.
— Отказаться ты можешь, — ответил первый сапер. — Каждый робот, который забывает, что его главная задача — охранять людей, может отказаться. Но тогда нам придется…
— Пустить его на переплавку, — вздохнул второй сапер.
— Они шутят! — воскликнула бабушка.
— Вот расплавим, тогда и посмотрим, — ответил ей сапер. — У саперов не бывает чувства юмора, потому что бомбы не смеются.
— Алиса, — произнес робот Поля. — Я завещаю тебе коллекцию монет.
— Я сама! — закричала Алиса, так ей стало жалко робота.
Отец схватил ее и прижал к себе.
Робот Поля подошел к столу. Саперы выпустили из генератора невидимое силовое поле, и робот оказался в нем, как в круглой банке.
Он обернулся, встретился взглядом с Алисой и кивнул ей. Алиса с трудом сдерживала слезы.
Робот поднатужился, вытащил пробку из кувшина, и оттуда вырвались клубы черного дыма. Видно было, как в дыму шевелится кто-то большой и страшный.
— Разве так встречают гостей? — послышался из дыма громовой голос.
Могучими ручищами неизвестное чудовище разорвало силовое поле и выросло до потолка.
Оказывается, в кувшине скрывался мужчина пожилого возраста с собачьими ушами, в чалме, украшенной драгоценными камнями, в расшитой куртке, распахнутой на груди, и широких шелковых синих шароварах. Его наряд заканчивался золотыми туфлями с острыми загнутыми носками.
— Я оскорблен и унижен! — рычал гость.
— Простите, — сказала Алиса, вырываясь из папиных рук и кидаясь к чудовищу. — Я вас узнала!

— Узнала?
— Вы Мустафа! Вы младший брат джинна Хасана ибн-Хасана, который помог мне, когда я путешествовала в эпохе легенд! Но почему вас прислали в посылке?

— А как мне еще до тебя добраться? — спросил джинн. — Я сидел в пещере на берегу Аравийского моря, в медном кувшине, и ждал, когда наступит ледниковый период. Но мне же было скучно! И я тогда спросил своего брата Хасана: «У тебя есть знакомая волшебница небольшого возраста, которая будет жить когда-то в отдаленном времени?». И мой брат Хасан кивнул своей мудрой головой. «Ты сделал ей одолжение?» — спросил я. И мой брат Хасан подтвердил, что это именно так. И тогда я спросил: «Брат Хасан, можно ли мне немного размять ноги и слетать в отдаленное будущее, чтобы познакомиться с девочкой Алисой и слегка развлечься у нее в гостях?» И мой брат Хасан дал мне на это согласие. Тогда меня вместе с кувшином поместили в посылку. Эту посылку мой друг Синбдад-мореход отвез на край дикого леса, там отыскал в дупле векового дуба глубокоуважаемую машину времени, положил посылку со мной, то есть с кувшином, в машину времени и нажал соответствующую кнопку. Как я понимаю, посылку получили в вашем Институте Времени и послали по почте дальше. Вот я оказался в твоем доме, я жду радости по поводу моего приезда, я жду музыки и развлечений, а вместо этого надо мной издеваются эти железные человечки.
— Простите, Мустафа, — сказала Алиса, — мне очень приятно с вами познакомиться. Но я совсем не ожидала, что вы приедете к нам в таком ящике. Я думала, что джинны приезжают на шелковых носилках или хотя бы верхом на слонах.
Мустафа сделал вид, что не услышал слов Алисы. Вместо этого он строго спросил:
— А это что за людишки здесь собрались?

— Я как раз собиралась вас со всеми познакомить. Сначала с моей бабушкой Клавдией Матвеевной.
Джинн расплылся в улыбке. Он вытащил из мешочка, висевшего у него на поясе, скромный, но изящный нефритовый браслет и произнес:
— Дорогая Клавдия-джан. Всю свою жизнь я мечтал встретиться с такой мудрой и заслуженной женщиной, как ты. Я мечтал, что мы будем обсуждать с тобой строки древних сказаний, будем говорить о воспитании внуков и правнуков. Возьми мой скромный дар, Клавдия-джан, да хранит тебя небо. Этот браслет вырезан руками гномов в пещерах Бадахганских гор.
Бабушка поблагодарила джинна, а Алиса познакомила с джинном дедушку. Алексей-ага получил в подарок от джинна сапфировые четки и шелковую чалму. Затем подошла очередь мамы. Маме досталось коралловое ожерелье. Папа Алисы особенно понравился джинну и поэтому профессору Селезневу пришлось принять от джинна в подарок кривую саблю дамасской стали в серебряных ножнах. Джинн сказал при этом:
— Учти, профессор-ага, этот клинок разрезает на лету конский волос. Хочешь попробовать? Возьми у любого своего коня и разруби!
— Простите, Мустафа, — сказал профессор, — но у меня дома нет ни одного коня.
— Не может быть, чтобы волшебница Алиса жила в такой бедной семье! Но у тебя должен быть хоть один верблюд!
— Простите, но у меня нет верблюда.
— Неужели на все хозяйство у вас только один осел? — расстроился джинн.
Он разволновался, пыхтел черным дымом, из глаз капали на ковер слезы, состоящие из серной кислоты, и прожигали в ковре дырки.
И тогда Алиса спасла положение.
— Вы не правы, глубокоуважаемый Мустафа! — воскликнула она. — Мой отец, премудрый профессор Селезнев, владеет несметными богатствами. У него есть железные слуги. Вот трое перед вами. — Она показала на саперов в касках и бронекостюмах и на домашнего робота Полю.
— То есть как? — удивился первый сапер. — Нас вызывали на обезвреживание, а теперь называют слугами!
— Вы свободны, — сказала им Алиса. — Спасибо за службу.
И она им так выразительно подмигнула, что саперы догадались, что Алиса шутит, взяли под козырек и дружно ответили:
— Рады стараться!
— Кроме того, мой премудрый отец, — продолжала Алиса, — владеет особым царством под названием Космический зоопарк, или Космозо. Слышали ли вы, Мустафа, о таком царстве?
— Нет, не приходилось, госпожа.
— Именно там собраны все самые страшные чудовища с разных звезд. И мой глубокомудрый отец повелевает ими, но держит в клетках, чтобы они не сожрали все живое.
— О небо! Какое счастье! — закричал Мустафа. — Я не ошибся! Я и на самом деле приехал в гости к самому могущественному семейству на Земле.
— Можно считать, что так, уважаемый Мустафа, — согласилась Алиса и подумала, что даже такой требовательный к другим людям человек, как ее друг Пашка Гераскин, порадовался бы находчивости Алисы.
И тут в комнату вошел марсианский богомол.
Надо сказать, что у Алисы всегда живут разные звери и птицы. Одни немного, другие подолгу, а марсианский богомол прижился навсегда. Потому что его почти не надо кормить и поить. Как известно, марсианские богомолы едят раз в месяц, а пьют только 29 февраля, в високосном году. Так что даже если все Селезневы, народ, как известно, беспокойный и непоседливый, разъедутся по разным концам Галактики, а домработник Поля отправится на конгресс нумизматов, ничего с богомолом не случится. Он замрет посреди комнаты и не двинется, пока кто-нибудь не вернется.

Марсианский богомол похож на палку с круглыми глазами, приделанную к шести длинным, тонким, членистым, но очень крепким ногам. Ростом он Алисе по пояс. На первый взгляд к нему страшно подойти: заденешь слегка, и его ноги сломаются. Ничего подобного! Как-то богомол задумался, вышел на улицу и столкнулся со снегоуборочным комбайном. Комбайн спереди погнулся, а богомол только испугался и убежал обратно. Если, правда, бег богомола можно считать бегом. Его догонит и маленький ребенок. А когда он гуляет, то переставляет ноги как сонная черепаха.
Надо добавить, что марсианский богомол — существо совершенно безмозглое, но доброе и привязчивое. И страшно любопытное.
Поэтому неудивительно, что, услышав шум в соседней комнате, богомол решил проверить, что же там случилось?
Он вошел в комнату, и никто, кроме Алисы, не обратил на это внимания. К марсианскому богомолу за несколько лет все настолько привыкли, что его не замечали. Алиса же испугалась — вдруг джинн Мустафа примет богомола за злого духа и захочет его убить.
— Не бойся, Мустафа! — воскликнула Алиса, кидаясь вперед, чтобы встать между богомолом и джинном. — Он не кусается.
— А я знаю, что он не кусается, — спокойно ответил джинн.
Он шагнул вперед, протянул лапищу и почесал когтем между выпуклых круглых глаз богомола.
Только знатоки марсианского животного мира и сами марсиане знают, что богомолы любят, чтобы их чесали между глаз.
Богомол замер от наслаждения, а Мустафа, ко всеобщему удивлению, объяснил:
— Не удивляйтесь, уважаемые Селезневы. Я хотел бы признаться, что свою бурную молодость я провел не в кувшине, а немало путешествовал и шалил. Как-то мой дядя Эль-Менеджер взял меня на загадочную красную планету, которая поднимается кровавым оком над уснувшей пустыней. Мы побыли там недолго, потому что там нечего пить, нечего есть и нечем дышать. Сами жители той планеты обитают в пещерах и прячутся от яркого света. А по пустыне бегает только вот такая саранча, как ваш друг. Есть саранчу нельзя, потому что в ней только жилы и кости.
— Вы бывали и на других планетах? — спросил дедушка.
— Бывал, — ответил джинн и широко зевнул. Из его пасти вырвалось облако дыма.
Алиса поняла, что первое знакомство состоялось и обошлось без жертв. Пора сделать перерыв.
— А теперь, наш дорогой гость, — сказала она, — вам пора отдохнуть. Дорога была трудная, ваш возраст требует отдыха.
— О, как ты права, премудрая девица! — согласился Мустафа.
— Но где ты будешь спать?
— Удобнее всего мне спать в кувшине. Я уже привык. Ты меня заткнешь пробкой, чтобы шум вашего уважаемого города не мешал мне отдыхать.
Алиса конечно же согласилась.
Джинн подпрыгнул, взялся руками за горло кувшина, опустил внутрь ноги и, уменьшаясь, исчез в его горлышке. Когда снаружи осталась только голова и руки, джинн помахал на прощанье Алисе и сказал:
— Спокойного сна, до встречи завтра утром. Разбуди меня на рассвете и не забудь, что на завтрак я пью чай с молоком!

С этими словами джинн исчез и сразу захрапел.
Алиса плотно заткнула кувшин пробкой.
И все на цыпочках, чтобы не побеспокоить гостя, разошлись по своим комнатам.
Так джинн Мустафа поселился в доме Селезневых.

Глава вторая
Продай козу!

Жизнь в доме сильно осложнилась. Джинн Мустафа оказался существом неумным, жестоким и совершенно невоспитанным. Робота Полю он считал ничтожным рабом, пользоваться вилкой и ложкой не желал, все хватал со стола руками, жаловался, что его плохо кормят, и грозился уйти жить к соседям. К тому же он скучал и требовал, чтобы его развлекали.
В театр его водить было нельзя. Однажды Алиса попыталась это сделать. Она повела его на балет «Лебединое озеро». Джинн вел себя там так неприлично, что лучше и не вспоминать.
Мало того, что он выскочил на сцену и стал танцевать «Танец маленьких лебедей», так потом еще гонялся за одной балериной и кричал, что хочет на ней жениться.
Спектакль был сорван, женщины плакали, мужчины едва сдерживали гнев, некоторые даже требовали отправить джинна обратно в сказочную Аравию.
В книжках описаны случаи, когда джинны по разным причинам попадали в наши времена. И в конце концов с ними справлялись. Правда, это были выдумки писателей, а Мустафа существовал на самом деле. Джинны из книжек бывают скорее смешными, чем страшными. Какой-нибудь старик Хоттабыч и вообще кажется добрым, хоть и сварливым дедушкой. Разумеется, на самом деле ничего подобного от джинна ожидать нельзя. Тем более что он всего-навсего приехал в гости, и за месяц его не перевоспитаешь.
К тому же было неизвестно, на сколько джинн приехал в гости.
— Не расстраивайся, Алиса, — сказал механик Зеленый, который как-то зашел к Селезневым в гости. — В крайнем случае мы его возьмем с собой в космос и потеряем вместе с кувшином в вакууме. Лет через тысячу его найдут…
— Это жестоко, — ответила Алиса. — Он же не виноват, что его никто никогда не воспитывал.
— Вот именно, — прорычал джинн Мустафа. Он беззвучно вошел в комнату, где происходил этот разговор, неожиданно схватил механика за шиворот и выкинул в окно.
— Как ты смеешь! — закричала Алиса.
— А как он смеет терять меня в космосе? — ответил вопросом на вопрос джинн.
Алиса побежала вниз, Зеленый с трудом поднялся с клумбы и сказал грустно:
— Я вас предупреждал!
С ним всегда случаются неприятности. И механик Зеленый давно не ждет от жизни ничего хорошего.
На третий день Алиса повела Мустафу на станцию юных натуралистов, ту самую, что занимает часть парка, бывшего Гоголевского бульвара. В зарослях пальм и сосен раскинулся мир чудес. Юные ботаники из соседних школ выращивают здесь вишни размером с арбузы и квадратные арбузы, чтобы их было удобнее перевозить, там вывели породу кур, покрытых курчавой шерстью и назвали их кур-овцами. Эти кур-овцы несут яйца, а кроме того, их раз в месяц стригут. Известный многим Пашка Гераскин скрестил как-то обыкновенного комара с серой перелетной птицей. Получился ком-гусь — комар крупнее вороны и настолько страшный, что от него разбегалось все живое.
В этом уголке, который еще называют биостанцией, с увлечением трудятся Алиса и ее друзья, а также постоянно живут некоторые звери и птицы. Самые знаменитые из них жираф Злодей и питекантроп Геракл. Геракла привезли на машине времени из древнейшей Индонезии, где он начал превращаться в человека, но не успел, потому что его хотел сожрать саблезубый тигр. Про него рассказывают, что он не дал улететь ком-гусю в Ледовитый океан, а убил его дубинкой, сделав таким образом важный шаг на пути превращения обезьяны в человека.

Алиса с утра позвонила на биостанцию и сообщила друзьям, что приведет гостя — джинна Мустафу. Близняшки Маша и Наташа Белые стали готовить к его приходу халву и щербет, потому что знали, как ублажить джинна, а Джавад Рахимов обещал сделать плов, какой делают только в его родном городе Баку.
Жираф Злодей, добрейшее существо высотой шесть метров, вымылся с шампунем, и только обезьяночеловек не проявил никакого интереса к визиту настоящего джинна, а объелся бананами и заснул.
Джинн потребовал, чтобы его везли по городу в кувшине, потому что вдруг начал стесняться людей отдаленного будущего. Алиса так и сделала. Она опустилась на флаере биостанции, вытащила медный кувшин и под музыку игравшего на губной гармошке Пашки Гераскина принесла кувшин на площадку у входа на станцию, поставила на песок и вытащила пробку.
— Вылезай, Мустафа-ага, — сказала она, — приехали.
— Что-то мне не хочется вылезать, — ответил из глубины кувшина джинн, — поехали домой.
— Еще чего не хватало! — возмутился Пашка. — Мы готовились, старались, а он не хочет. Дай-ка мне кувшин, я вытряхну твоего джинна наружу!
Пожалуй, этого говорить не следовало.
Раздался отвратительный вой, и джинн Мустафа выскочил из кувшина со скоростью прыгающего льва.
Кувшин покатился в сторону, жираф Злодей подскочил так, что ударился рогом о пролетавший мимо воздушный шар, но, к счастью, никто не пострадал.
— Это кто меня чуть не вытряхнул! — взревел джинн, играя мышцами. — Мысленно попрощайся с матерью, которая имела неосторожность произвести тебя на свет, бездельник!
Аркаша Сапожков, который стоял неподалеку, развернув лист, на котором в стихах написал приветствие гостю из эпохи легенд, упал от поднявшейся бури. А стихи унесло на другой конец Москвы.
Лишь питекантроп Геракл ничего не испугался.
Он вышел вперед и начал бить себя кулаками в грудь, отчего получался звук, словно колотят молотком по пустой железной бочке.
Джинн Мустафа оторопел от звука и, конечно же, от вида обезьяночеловека.
— Это еще что такое? — спросил он куда тише, чем вопил минуту назад.
Геракл, переваливаясь, направился к всесильному джинну.
— Изыди! — загремел джинн и дыхнул в питекантропа огнем, опалив тому шерсть. Но Геракл — самое отважное создание в мире.
Он продолжал наступать на джинна, а джинн продолжал отступать.
— Это див! — закричал он. — Это сам дьявол! Мое могущество бессильно перед порождением адского пламени.
Мустафа упал на колени и наклонился вперед, намереваясь удариться головой о песок.
Все могло плохо кончиться, но Алиса не растерялась. Она кинулась вперед, обняла руками толстую шею Геракла и начала быстро шептать ему в ухо:
— Геракл, миленький, это свой, свой, только очень глупый джинн! Это гость! Давай его встретим и будем любить! Ну Геракл, не опозорь нас!
Геракл почти не умеет говорить, но все понимает. И уж конечно, он не хотел бы подвести свою любимицу Алису.
Он поднял волосатую ногу и поставил ступню на затылок джинна, замотанный шелковой чалмой.

— Геракл! — произнесла тогда Машенька Белая. — Сейчас же отойди, а то останешься сегодня без компота.
Это была страшная угроза. Геракл задрожал, взвыл и отскочил от джинна.
Мустафа приподнял голову, но так и остался стоять на коленях.
— Алиса, — сказал он, — попрошу немедленно вернуть меня в кувшин. Ваш мир захвачен страшными дивами, суккубами и инкубами. Честному джинну здесь нечего делать.
— Открой глаза, о высокочтимый Мустафа, — ответила Алиса. — И посмотри, с каким почетом тебя встречают на нашей биостанции.
Мустафа осмелился открыть глаза и увидел Пашку, который играл на гармошке «Танец с саблями» из балета «Гаянэ» композитора Хачатуряна, он считал, что древние джинны любят эту мелодию.
Затем Мустафа увидел вежливого и воспитанного молодого человека Аркашу Сапожкова, который на хорошем персидском языке читал стихи Омара Хайяма, приветствуя высокого гостя. К сожалению, джинн никогда не был в Персии и персидского языка не знал. Да и с Омаром Хайямом не встречался.
И наконец, Мустафа увидел двух девочек и одного мальчика, которые приглашали его за стол, накрытый в лаборатории. Посреди стола дымился чудесный плов, а вокруг теснились другие кушанья, изготовленные хозяевами.

И тогда Мустафа решил всех их простить и проследовал к столу.
Он много съел и много выпил, но с самого начала не согласился, чтобы питекантроп Геракл сидел с ним за одним столом.

И сколько ни уверяли джинна натуралисты, что Геракл — это обезьяна, которая уже превращается в человека, но еще не успела, джинн возражал:
— Может быть, это не див, не суккуб и не инкуб. Я верю вам, юные шалуны. Но за долгую мою жизнь я никогда не слышал, чтобы хоть одна обезьяна захотела превратиться в человека и даже смогла это сделать. И теперь я понимаю, как хорошо, что они и не пробовали! Иначе Землю бы заселили эти страшные уроды. Я бы повесил за ноги того жулика, который придумал сказку о том, что человек произошел от обезьяны. Как фамилия этого обманщика?
— Его звали Чарлз Дарвин, — сказал Аркаша Сапожков. — Но мы его считаем великим ученым, а Геракла называем недостающим звеном между обезьяной и человеком.
— Попрошу дать мне адрес этого Дарвина, — сказал Мустафа, захмелевший от щербета. — Я с ним сведу счеты. Я спасу человечество.
— Так от кого мы, по вашему мнению, произошли? — спросила Алиса.
— От своих родителей! — отрезал джинн. — А некоторые — от меня!
Больше никто не стал спорить с Мустафой, а он огорчился, когда узнал, что Чарлз Дарвин давно умер.
— Как жаль, что я не поговорил с ним как мужчина с мужчиной!
— И что бы ты ему сказал, Мустафа? — спросила Алиса.
— Я бы сказал ему, не женись на обезьяне и твои дети вырастут порядочными джигитами.
Так они и не смогли ничего объяснить джинну Мустафе.
После обеда джинн признался Алисе, что ему очень понравилась пятнистая коза с длинной шеей, хотя он понимает, что такой козы быть не может.
Алиса не сразу сообразила, что он имеет в виду жирафа Злодея.
— Это не коза, а жираф, — сказала Алиса.
— Называй его хоть коровой, — ответил джинн, — но, на мой взгляд, он совершенная коза в пятнах. И мне его шкура очень нравится. Я хочу сделать себе из нее теплый халат. Сколько стоит эта коза?
От испуга жираф заморгал своими длинными ресницами и начал отступать от джинна, который стоял посреди газона и ковырял палкой в ухе.
— Мы не можем тебе помочь, Мустафа, — сказала Алиса. — Жираф наш друг, а мы не снимаем шкур со своих друзей.
— Я — гость! — возразил джинн. — И слово гостя — закон. Я хочу получить шкуру этого козла и еще хочу взять в жены этих двух красавиц.
Он показал на Машу и Наташу Белых.
— Зачем тебе такие молоденькие жены? — удивился Джавад.
— Они замечательно умеют готовить. Мне нужны жены, которые будут для меня готовить. А вот тебя я в жены не возьму. У тебя плов подгорел.
Джавад от удивления открыл рот и забыл его закрыть. Он точно знал, что плов не подгорел.
Взяв с собой вишню размером с арбуз, джинн потребовал, чтобы Алиса отвезла его домой. Он залез в свой кувшин и закричал изнутри:
— Алиса, затыкай меня пробкой. Больше я сюда ни ногой! Плов подгорел! Козла не дали, жен не дали! Плохие люди! Я им буду мстить!
Алиса не стала спорить с джинном, а заткнула кувшин пробкой, и ребята помогли донести его до флаера.
— Простите, — сказала Алиса. — Честное слово, я не думала, что он так себя будет вести.
— Сидел бы в своей эпохе легенд, — сказал Аркаша.
— И учил бы правила поведения в приличном обществе, — добавил Пашка.
— Вы должны его понять, — вступилась за джинна Алиса. — Просидели бы вы тысячу лет в кувшине, без всякого общества, без развлечений. Он ведь даже неграмотный.
— Кто ему мешал вылезти и принести пользу людям? — спросил Джавад.
— Обстоятельства! — глухо донесся голос из закрытого кувшина. — Во всем виноваты обстоятельства моей жизни. Меня всегда окружали враги и завистники.

Глава третья
Мустафа и Бронтя

На следующий день Алиса пригласила Мустафу в Космический зоопарк, директором которого был ее отец, профессор Селезнев.
Путешествие через город Мустафа снова совершил в кувшине.
Алиса уже знала, что внутри слышно все, что говорят снаружи.
— Все-таки ты меня удивляешь, — произнесла она, поднимая в воздух флаер. — Зачем прятаться в кувшине, когда вокруг столько интересного? Ну чего ты боишься?
— Я… ничего… не боюсь…
— Сколько интересного можно увидеть, когда смотришь на Москву с высоты птичьего полета!
— Ничего… интересного.
— А может, ты боишься высоты?
— Джинны… ничего… не боятся.
Алиса не поверила ему. Но спорить не стала.
— Скоро прилетим? — спросил джинн из кувшина.
— Уже прилетели.
Они опустились перед самым Космозо.
Вход в зоопарк представлял собой большую пещеру, стены которой выложены светящимися кристаллами с разных планет. В этих стенах размещены также аквариумы и террариумы, в которых обитают разные рыбы и пресмыкающиеся со всей Галактики.

Вот гуськом плывут рыбки-мигалки. Они исчезают и снова появляются, но в другом месте. А если покажется хищник, они начинают исчезать и появляться с такой скоростью, что у того кружится голова. А вот стоит та самая сороконожка, которую в детстве спросили, с какой ноги она начинает шагать, с левой или с правой. Вот она и стоит с тех пор… многоножка уже состарилась, обзавелась детьми, стоят они всем семейством и думают. В аквариумах есть цветы, похожие на рыб, и рыбы — вылитые цветы. Там из стены торчат кристаллы, у которых вдруг вырастают крылья, и они летают, сталкиваясь и звеня, как колокольчики. По песку ползают короткие змейки различных цветов. Когда им становится скучно, они соединяются по две, три, четыре, превращаясь в длиннющих разноцветных змей. Там же разбросаны камни, которые могут превратиться в героев ваших любимых книг, а потом исчезнуть.
Алиса с джинном миновали ворота и оказались между невысоких барьеров, за которыми гуляли, отдыхали, ходили и спали различные безопасные для зрителей животные. А хищные и опасные животные жили дальше, в клетках, большей частью невидимых, сделанных из силовых преград.
Джинн довольно спокойно рассматривал удивительных и страшных зверей со всех концов Галактики, но потрясли его собаки с планеты Пенелопа. Эти собаки видны по половинкам. Отдельно целой стаей гуляют передние половинки собак, а отдельно — задние половинки. Если не знать, в чем дело, можно с ума сойти. На самом же деле все объясняется просто: каждая собака живет в двух днях. Передняя половинка сегодня, а задняя завтра. И они не могут встретиться.
Затем джинн остановился перед клеткой со страшным тигрокрысом — полосатой крысой размером с тигра и втрое злобней.

Тигрокрыс зарычал на джинна, а Мустафа зарычал на тигрокрыса. Начали сбегаться зрители, споря, кто кого перерычит. Алиса пыталась увести джинна, но безуспешно. В конце концов тигрокрыс сдался и уполз в угол клетки. Но несколько посетителей в зоопарке оглохли, а редкая птица карузель потеряла голос.

— Ну и что? — спросил джинн. — Это и есть Космозо? Ни одного настоящего чудовища.
И тут Алиса вспомнила о Бронте, ее любимом динозавре, которого знала со дня его рождения и даже раньше, когда Бронтя сидел в яйце. Теперь ему уже пять лет, ростом он с кита, но Алису узнает и любит по-прежнему.
— Сейчас я тебе покажу одного водяного змея, — сказала Алиса джинну. — Он еще молодой, не вырос до своего настоящего размера, но, может быть, тебе он покажется настоящим чудовищем.
— Мы с ним сразимся? — с надеждой спросил джинн.
— Нет, — ответила Алиса. — Броня травоядный, добрый, он никого не трогает.
Они вышли к пруду, в котором жил динозавр Бронтя. Бронтя спал. Он весь ушел под воду, и снаружи торчали только его ноздри и глаза, как будто островки посреди пруда.
— Ну, где твоя морская корова? — спросил Мустафа. — Уже спряталась от меня?
Алиса свистнула в два пальца, и Бронтя, услышав свист, медленно поднялся над водой.
Сначала долго-долго высовывалась его шея с маленькой головой, потом вода пруда разбежалась, и уровень ее опустился на метр, потому что Бронтя встал на ноги и его туша показалась над водой.
Конечно же Мустафа был выше ростом, чем любой человек, и видом куда страшнее, да к тому же отличался невероятной силой и наглостью, но за две тысячи лет жизни ему не приходилось видеть динозавра, потому что динозавры, как известно каждому школьнику, вымерли на Земле несколько миллионов лет назад.
Приоткрыв свою пасть, в которой без труда умещается телефонная будка, Бронтя издал радостный вопль, и вокруг зашатались павильоны, а некоторые зрители даже убежали из зоопарка, и двинулся к Алисе.

Но откуда необразованному аравийскому джинну знать, что Бронтя спешит к любимой девочке? Ему показалось, что чудовище хочет ее сожрать.
— В кувшин! — закричал он. — Где мой кувшин?

— Кувшин во флаере остался, — сказала Алиса. — А зачем тебе кувшин?
— Спрятаться хочу и не вылезать наружу тысячу лет! Ты заманила меня в коварную ловушку! Я с самого начала подозревал, что мелкие волшебницы хорошими не бывают! Но я перед смертью убью и тебя! Пускай только твой прудовой змей посмеет тронуть волос на моей голове, я тебя растерзаю.
Алиса вдруг захихикала.
От удивления джинн поперхнулся. Нет ничего обиднее для сильного негодяя, чем смех мотылька. Значит, он недостаточно страшный! Значит, надо стать еще страшней.
— Как ты смеешь смеяться!
— Но ведь у вас на голове ничего не растет, — невинно ответила Алиса.
Тем временем глупый и добрый Бронтя вытащил из воды все двадцать метров своего блестящего, покрытого непробиваемой блестящей шкурой тела. Он надеялся, что Алиса принесла ему булочку.
— Не смей, — грозно сказал динозавру джинн. — Я погибну, но перед смертью уничтожу тебя и все живое вокруг!
Алиса испугалась, что Мустафа накинется на Бронтю, но, к счастью, в последний момент отвага отказала Мустафе, и он попытался спрятаться в урне для мусора, которая стояла возле дорожки. Он влез туда и начал выкидывать из урны обертки от мороженого и банки из-под сока. При этом он кричал:
— Алиса, немедленно заткни меня пробкой!

— Какая еще пробка! — воскликнула Алиса.
А динозавр Бронтя в первый раз в своей жизни рассмеялся, потому что раньше никогда не видел богатыря, который скорчился в урне для мусора. Наружу торчала только лысая макушка джинна, похожая на страусиное яйцо. Мудрый орел Мафусаил спикировал сверху и клюнул в лысину, думая, что яйцо никому не пригодится.
Бронтя фыркнул на орла, осторожно взял урну в зубы и перевернул ее. Он решил, что уважаемому джинну тесно и не очень удобно сидеть в урне для мусора. Джинн вывалился наружу и на четвереньках побежал из зоосада.
— Я маленькая собачка! — кричал он. — Меня никто не видит.
Алиса почти догнала его у выхода. Тогда джинн сделал усилие и взлетел в небо.
Он летел невысоко и не быстро, но все флаеры, воздушные автобусы и прочие аппараты, которые подчинялись правилам воздушного движения, рассыпались во все стороны, чтобы не столкнуться с джинном.
Алиса кинулась к своему флаеру, прыгнула в него и поднялась в небо.
Она поравнялась с летящим джинном Мустафой и стала его уговаривать:
— Дорогой Мустафа, я очень перед тобой виновата. Я же не думала, что ты испугаешься моего очаровательного Бронтю…
— Я? Испугался? Да я испугался, что нечаянно зашибу его! Однозначно! — кричал в ответ джинн.
— Пойдем дальше пешком, — просила Алиса.
— Я вообще улетаю от вас! — кричал в ответ Мустафа, выковыривая из-за шиворота мусор и бумажки.
В конце концов ценой многих усилий и извинений Алисе удалось уговорить строптивого гостя залезть в кувшин, который стоял на заднем сиденье.
Дома Мустафа отказался вылезать из кувшина и не захотел обедать. Пришлось Алисе кидать в кувшин куски котлеты, а потом лить туда чай. Наевшись, джинн заснул и проспал два дня.

Глава четвертая
Кинозвезда Мустафа

Через два дня Алиса, опасаясь, как бы джинн не умер от голода и не задохнулся, спросила, вытащив пробку:
— У тебя все в порядке, Мустафа?
— У меня все в порядке, — ответил джинн. — Но скоро я подохну от скуки. Ты должна отвести меня в гости к своим друзьям.
— К каким?
— К маленьким. Я не люблю больших друзей. Друг должен меня бояться, разве непонятно?
Алисе это было неприятно, но она не стала спорить с джинном.
И когда Алиса совсем уж было пришла в отчаяние, выход нашелся сам собой.
Ей позвонил старый папин приятель Герман Шатров.
— Алиса, — сказал он, — вся Москва говорит, что у тебя живет настоящий джинн, куда страшнее любого дракона.
Алиса оглянулась, не подслушивает ли гость. Но гостя не было. Его голос доносился из кухни — Мустафа давал советы домашнему роботу Поле, как жарить курицу.
— Живет, — призналась Алиса Герману. — Страшное дело. Весь дом ждет не дождется, когда же он нагостится.
— А он что думает по этому поводу?
— Ах, Герман, — сказала Алиса, — эти джинны живут так подолгу, что для них наше «долго» все равно что минутка. Не исключено, что он проживет у нас…
— Пять лет?
— Не пугай, — рассмеялась Алиса. — Я хотела сказать — до осени.
— Почему не дольше?
— Потому что все эти джинны страшно теплолюбивые. Он боится сквозняков, холода, ветров и даже росы. С минуты на минуту он ждет начала ледникового периода.
— Послушай, Алиса, — сказал Герман. — А как ты смотришь на то, чтобы отдать мне твоего джинна недельки на полторы?
— Мы тут снимаем фильм. По старинной детской повести «Старик Хоттабыч». Ты не читала такую?
— Нет.
— Этой повести больше ста лет. Написал ее писатель Лагин. Там рассказывается о том, как один мальчик, который жил у нас в первой половине двадцатого века, случайно нашел кувшин, где был спрятан джинн.
— Трудно поверить.
— Почему?
— Что джиннам у нас делать?
— Ну это фантастическая повесть! Это сказка! Ее очень любили дети двадцатого века.
— И что же делал тот джинн? — спросила Алиса.
— Они с мальчиком очень подружились, и постепенно джинн настолько привык к нашей стране, что решил никогда ее не покидать. Он даже устроился работать радистом на полярную станцию.
— Зачем на полярной станции радист? — спросила Алиса.
— Все это происходило очень давно. Тогда даже телевизора не было. Но книжка получилась веселая. Старик Хоттабыч, так звали джинна, ходил в цирк, на стадион и всюду попадал в смешные истории. Фокуснику он решил показать, как делать настоящие чудеса, а футболистам подкинул на поле много мячей, чтобы им всем хватило. И вот, снимаем исторический фильм для детей о старике Хоттабыче.
— А зачем вам нужен мой Мустафа?
— Одного джинна мы нашли. Это пенсионер, чемпион мира по длине бороды. Добрейший старичок. Его теперь даже внуки Хоттабычем зовут. Но в фильме у нас должен быть еще один джинн, старший брат Хоттабыча по имени Омар Юсуф. Это отрицательный герой. Настолько отрицательный, что в конце концов от него отделались, запустив в космос. Как ты думаешь, твой джинн не согласится у нас сняться в такой роли?
— Мустафа никогда не согласится быть плохим джинном, — сказала
Алиса. — Он думает, что все джинны хорошие.
— Вот именно! — рявкнул Мустафа, который незаметно вошел в комнату. — Кто решил, что я плохой джинн? Тогда он пускай готовится к смерти. От него останется порошок и мокрое место.

Герман Шатров смотрел на Мустафу, широко открыв глаза.
— Это чудо! — воскликнул он. — Второго такого джинна нам никогда не найти. Теперь я понимаю, почему джиннов так боялись дети!

— И не только дети, — поправил его Мустафа и почесал когтями волосатую голую грудь. — Меня боялись целые армии. Из-за меня убежал из Индии Александр Македонский. Ты его знаешь?
— Читал, — осторожно сказал Герман.
Алиса подмигнула Герману. Мустафа опять выдумывал — он только вчера посмотрел по телевизору исторический фильм об Александре Македонском и страшно завидовал славе древнего полководца.
— Чем ты мне заплатишь? — спросил Мустафа.
— Боюсь, что рубинов, алмазов и жемчуга у меня нет, — признался Герман.
— Этого добра у меня целые сундуки, — расхохотался джинн. — Ты меня соблазни чем-нибудь бесценным, чистым, как весенний цветок.
— Я обещаю тебе славу, — сказал Герман.
— Какую? Неужели ты дашь мне войско, чтобы победить твоего ничтожного соседа и стать славным полководцем?
— Нет. Я обещаю тебе аплодисменты зрителей, цветы поклонниц, наградные вазы и миллион писем от почитателей.
— Чепуха, — проворчал джинн, — я не умею читать и не намерен учиться. Пускай учатся слабые!
— Тебе даже не надо учиться, — сказал Герман. — Мы дадим тебе секретаря, который будет читать для тебя все вывески и объявления. Конечно, если тебе некогда играть в кино, то скажи — и мы найдем другого артиста.
— Только попробуй! — рассердился Мустафа. — Или я играю главную роль, или я разнесу на куски все твое кино.
— Просто уж и не знаю, что тебе сказать, — произнес Герман.
Но глаза у него были хитрые и смеялись. Он заманил к себе Мустафу, хоть Мустафа думает, что это он сам решил играть в кино.
Мустафа обернулся к Алисе и спросил:
— А что думает по этому поводу моя недостойная сестра?
— Я всю жизнь мечтала сняться в кино, — сказала Алиса, — чтобы потом все жители Земли и всей Галактики видели меня на экране или по телевизору и говорили: «Какая красивая девочка! Какая талантливая актриса!»
Мустафа знал, что такое кино и что такое телевизор. По вечерам его было не оттащить от экрана, особенно если показывали мультики. Поэтому слова Алисы ему были понятны. Но все же он продолжал сомневаться.

— А вдруг, — сказал он не очень уверенно, — они захотят посмеяться над несчастным доверчивым и добрым джинном!
— Если ты заподозришь что-то подобное, — удивилась Алиса, — неужели ты не сотрешь с лица Земли всю съемочную группу, а заодно и всю киностудию?
— Сотру, — согласился джинн и обернулся к экрану видеофона. — Я согласен сниматься в вашем ничтожном фильме. Но только попробуйте не заплатить мне аплодисментами и премиями!
Нужно ли говорить, что, когда Алиса привезла Мустафу на съемочную площадку, при виде настоящего дикого и злобного джинна все заверещали, а некоторые смертельно перепугались. Мустафе там понравилось.

Только старика Хоттабыча он не уважал. Он его щипал, дергал исподтишка за бороду и ругал по-арабски.
Так как снимали исторический фильм, то со всей Москвы, из всех театров и даже музеев на площадку свезли множество вещей и инструментов, которыми пользовались древние люди в середине двадцатого века. Когда Алиса пришла в первый зал, где подготавливали декорации, она там увидела вот что: трамвай, примус, галоши, чайник, железный утюг, гладильную доску, этажерку, покрытую кружевной салфеточкой, патефон, модель самолета биплана, кровать с никелированными шариками на спинке, красный галстук, много портретов всяких забытых людей с усами и лысинами, в париках и шляпах, корыто, подкову, колесо от телеги, амбарный замок, эмалированную кастрюлю, шесть сковородок, валенки с заплатами, лапти изношенные и лапти новые, прялку, сани, ящик гвоздей и шурупов, костыли, шелковый веер, керосиновую лампу, связку толстых свечей, сундук, ножную швейную машинку, карету и еще массу вещей, которые Алиса не успела разглядеть.
Среди всего этого богатства стояла костюмерша, а может, реквизиторша Оксана с толстой белой косой и розовыми щеками. От нее пахло земляникой, и она казалась случайно залетевшей на свалку бабочкой.
— Что делать? — спросила она у Алисы.
— Что делать? — раздались голоса.

И тут Алиса увидела, что в глубине зала, за грудами вещей, стоят пожилые и даже старые люди. Человек десять.
Девушка-реквизитор заметила удивление Алисы и объяснила:
— А это наши консультанты. Мы позвали сюда самых ученых стариков и старушек, чтобы они объяснили нам, какие из этих вещей были в ходу в тысяча девятьсот тридцатом году, а какие еще раньше. Вот они и думают.
— Это очень сложно, — сказала Алисе одна бабушка. — Мне вот сто двадцать лет, и я совершенно забыла, в каком году по Пушкинской площади ходил трамвай, а в каком — троллейбус.
— А я стараюсь решить, — вмешался в разговор старик с бородой почти такой же длинной, как у джинна, — что было сначала, свечки или керосиновые лампы? А вы как думаете?

— Сначала все грелись у костра, — сказала Алиса и ложились спать на закате.
— Чепуха! — возразил Мустафа, который тоже стоял в зале, где были разложены вещи. — Сначала были светильники. Причем некоторые из них, волшебные. У нас в Аравии рассказывают о недостойном отроке Аладдине, который вызывал джинна с помощью светильника. Так вот, я уполномочен заявить, что это — сказка, и только сказка! Ни один уважающий себя джинн не будет связываться со светильниками.Старики и старушки попрятались среди перин, сундуков, и некоторые даже залезли в трамвай. Девушка-реквизитор покраснела, но решительно заявила:
— Я попрошу вас не пугать консультантов. Мы обещали докторам и правнучатам консультантов не волновать. Пожалуйста, уходите отсюда и не кричите.
— Смелая девушка! — вдруг улыбнулся Мустафа. — И очень красивая. Я ее беру.
— Куда же ты ее берешь? — спросила Алиса.
— Я ее беру к себе в гарем, — сказал джинн. — Она будет моей младшей любимой женой.
— А где же твои старшие и нелюбимые жены? — спросила Алиса. Она и не подозревала раньше, что у Мустафы есть семья.
— Мои старшие жены, к сожалению, умерли от старости, — ответил Мустафа. — Я же джинн, а они просто женщины. Я должен откровенно сказать, что, когда эта ваша русская красавица умрет от старости, я все еще буду таким же молодым и крепким мужчиной, как сегодня.
Джинн подкрутил усы, вытащил свой золотой гребень и принялся их расчесывать, как кот, который вылизывает свою шерсть.
— Нет, — сказала Оксана, — пожалуй, нам лучше обойтись без вас, господин Мустафа. У вас совершенно неподходящий характер.
— А у тебя, красавица? — спросил джинн. — Разве у тебя не отвратительный характер!
— Мой характер нравится моему жениху, к тому же я не люблю лысых ушастых брюнетов.
— Я постригу уши, — ответил джинн. — Затем я растерзаю твоего жениха, а потом украду тебя на ковре-самолете.
Тут в зал вошел Герман Шатров вместе с режиссером картины, небольшого роста человеком по фамилии Юзовский.
Они так и замерли, увидев Мустафу.
— Это то, что мне нужно! — воскликнул Юзовский. — Это самый настоящий Омар Юсуф, джинн-хулиган. Я искал его всю жизнь!

Он протянул джинну руку и сказал:
— Рад с вами познакомиться. Мы будем работать вместе. Мы получим самые высокие премии! Я вам гарантирую «Оскара».
Джинн Мустафа не знал, что «Оскар» — это знаменитая премия, которую дают за лучшее кино. Поэтому он ответил:
— Никакого Оскара мне не нужно. У меня и без него достаточно рабов. Я буду у вас сниматься, если получу в награду вот эту красавицу!
— Пускай не мечтает! — обиделась Оксана-реквизитор. — Дожили! Только посмейте расплачиваться с актерами честными девушками! Профсоюз не даст меня в обиду!
— Может быть, вам подойдет дворец? Или катер? Или космический корабль? — спросил режиссер.
— Все призы и премию Мира! — крикнул Герман.
— Или девица или ничего!
— Подождите, — сказала тогда Алиса. — Я знаю, что делать. Можно, я одну минуту поговорю с джинном один на один?
Разумеется, никто не возражал.
Алиса потянула джинна в угол за позолоченную карету и шепотом сказала:
— Я полностью на твоей стороне, Мустафа. Я согласна с тем, что тебе нужна новая младшая красивая жена.
— Разумеется, — ответил Мустафа. — Представляешь, возвращаюсь я в свою аравийскую пещеру, и тут же открываются все кувшины, в которых сидят мои родственники. Они выглядывают оттуда и спрашивают, что же ты привез из отдаленного холодного будущего, Мустафа? А я откидываю чадру с моей младшей жены, и они умирают от зависти! И я остаюсь последним и единственным джинном на Земле.
— Замечательно! — сказала Алиса. — Я представляю, как погибают от зависти Хасан, Максуд, Мухаммед…
— Али, — подхватил Мустафа. — Другой Хасан, Саллахаддин, Хуссейн…
— Но есть одна маленькая сложность, — прошептала Алиса. — Конечно, тебе она покажется пустяком. И ты даже рассмеешься. Но я, как друг, должна тебя предупредить.
— Говори свой пустяк!
— Ты не спросил, кто же жених этой девушки с золотой косой и розовыми щеками.
— Наверно, какой-нибудь ничтожный студент-математик или, что еще хуже, поэт-песенник!
— Ты не угадал, мой драгоценный Мустафа, — сказала Алиса. — Хотя ты даже знаком с ее женихом.
— Знаком?
— Конечно! Ее жених живет в Космическом зоопарке, в пруду, и его зовут Бронтя. Помнишь бронтозавра, большого, как гора? Это он, ее жених. Он очень любит свою невесту. Но я думаю, что, когда ты скажешь ему, что берешь Оксану в младшие жены, бронтозавр тут же заплачет и согласится с тобой.
— Конечно, — важно кивнул Мустафа. — Он заплачет и убежит. И я его презираю за это. Ничтожная ящерица! Как я его презираю!.. И ты говоришь, что он посмел напроситься в женихи к этой девушке?
— Но он же не знал, что ты приедешь сюда!
— Конечно… — Мустафа задумался. Он думал минуты две и думал так настойчиво, что слышно было, как поскрипывают его мозги, когда мысли пробираются сквозь узкие извилины.
— А знаешь что? — вдруг спросил Мустафа. — Я тут подумал… я подумал и решил. Зачем мне такая толстая некрасивая невеста? Обойдусь я без нее! Я найду себе лучше… может быть, подожду, пока ты подрастешь, и возьму тебя, Алиса, в младшие жены. Разве ты хуже этой щекастой девицы?
— Кому что нравится, — скромно ответила Алиса.
— Пускай они дадут мне все награды, которые этот фильм получил на международных и галактических фестивалях! — сказал джинн. — И еще пускай мне дадут этого самого Оскара. Он будет чистить мне лаковые туфли!
— И девушка Оксана нам не нужна?
— Какая еще Оксана? — удивился джинн. — Не знаю никакой Оксаны. Где режиссер? Мне не терпится начать сниматься в кино! Я покажу всему человечеству, какие добрые, интеллигентные и сообразительные бывают джинны.
И, подмигнув Алисе, джинн Мустафа зашагал в съемочный зал. Свой медный кувшин он держал под мышкой.
Вслед ему со страхом глядели консультанты и девушка Оксана.

Глава пятая
Президент простой планеты

С тех пор как джинн Мустафа стал сниматься в кино, в доме Селезневых наступил покой. Джинн возвращался со съемок поздно, уставший, хриплый, быстро проглатывал барашка или осетра, которого ему жарил домашний робот Поля и тут же заваливался спать. Спал он в кувшине, так ему было спокойнее. Кувшин ставили в комнате робота, иначе никто бы не заснул, потому что из горлышка всю ночь вырывался богатырский храп. Роботу же было все равно — он выключал на ночь слух.
Утром, ожидая, когда за ним прилетит флаер, Мустафа завтракал и рассказывал Селезневым о том, что делал накануне. Искусство хорошо влияло на злобного джинна, с некоторыми коллегами он подружился, а девушка Оксана почти перестала его бояться.
Однажды Мустафа обмолвился, что, как только закончатся съемки, он улетит отдохнуть в свою древнюю Аравию, но обязательно вернется на Каннский фестиваль и на все остальные фестивали. И жить он будет в самом шикарном отеле и ходить станет во фраке, потому что кинозвезды не живут в обыкновенных домах и не носят шаровар!
Так прошло недели две. Все уже привыкли к тому, что джинн трудится. И вдруг он утром объявил, что наступает последний съемочный день. Завтра — расставание. Он заплакал, и горячая слеза упала в манную кашу.
Все повздыхали и сказали, что не знают, как им теперь жить без Мустафы, но, честно говоря, никто особенно не расстроился. Мустафа был незваным джинном.
В тот день Мустафа, как всегда, улетел на студию. Алиса побежала на биостанцию, а остальные разошлись по своим делам.
Начиналось лето, у всех было много дел и планов.
Когда у Алисы выдалась свободная минутка, она позвонила на киностудию и позвала к видеофону Германа Шатрова.
— Здравствуй, Герман, — сказала она. — Мне Мустафа сказал, что вы кончаете съемки?
— Да, сегодня последний день, — ответил оператор. — Устали все смертельно, но очень надеемся, что получился эпохальный, нетленный фильм!
— А как наш джинн? Вы им довольны? Он ничего страшного не натворил?
— Как тебе сказать… были трудности! Но в целом мы довольны! Он создал запоминающийся образ чудовища. Зрители будут плакать и смеяться. Так что мы все тебе благодарны за помощь.
— Ты не знаешь, — спросила Алиса, — когда он сегодня вернется домой?
— А что?
— Мы с Полей хотели устроить Мустафе прощальный ужин.
— Одну минутку, — сказал Герман. — Тут как раз Мустафа идет! Мустафа, возьми трубочку!
На экране возникло лицо джинна. Лицо было задумчивым и очень важным.
— Ах, это ты, Алиса! — произнес джинн. — Я тебя с трудом узнал! У меня столько поклонниц, что я уж не знаю, что с ними делать. Целый гарем!
— Ты опять о женитьбе думаешь! — вздохнула Алиса. — Ну зачем тебе держать женщин в кувшине!
— Не вмешивайся в мою частную жизнь! — остановил Алису джинн. — И быстро говори, что тебе от меня нужно. А то через две минуты начинаются последние съемки, и мне некогда с тобой рассусоливать!
Алиса удержалась, чтобы не засмеяться, и сказала:
— Я только хотела спросить, когда тебя ждать домой? Мы с Полей собирались приготовить для тебя прощальный ужин.
— Не нужен мне ваш ужин, — отрезал джинн. — Оксаночка пригласила меня в ресторан, а оттуда я прямым ходом отправлюсь в машину времени. Так что обедайте без меня. Прощай!
И Мустафа бросил трубку.
Герман подхватил трубку и включил экран видеофона.
— Выражаю тебе сочувствие, — сказал он. — Но у джиннов свои понятия о вежливости. Боюсь, что этот господин уже вычеркнул тебя из памяти.
— Ну, что поделаешь…
Алиса улыбнулась, но, честно говоря, ей было неприятно. Все-таки почти месяц они заботились об этом злом волшебнике, кормили его, стирали его шаровары, выслушивали его глупости, его бесконечное хвастовство, а в благодарность… он уезжает, даже не попрощавшись.
Но потом Алиса пожала плечами и подумала: «Так ли уж это плохо? Теперь дома будет тихо и спокойно».
Алиса позвонила домой и сказала домашнему роботу Поле, что торжественный ужин отменяется, и занялась своими делами.
День стоял чудесный, не очень жаркий, облака медленно плыли по синему небу, возле дорожек уже розовела земляника, жираф Злодей нарвал ромашек и, осторожно сжав букетик мягкими губами, подарил его Алисе.
А когда Алиса возвратилась домой, ее ждал приятный сюрприз.
Только что приехал старый друг Селезневых, космический археолог, великий ученый и путешественник Громозека, ростом почти со слона, с глазами вокруг носа, щупальцами вместо пальцев. Кому-то он, может, и покажется не очень красивым, но Алиса обожала его с раннего детства. А Громозека считал Алису своей старшей дочкой и готов был ради нее пройти пешком через всю Галактику, в одиночку разгромить пиратский флот или победить тигрокрыса.
Громозека еле уместился в большой комнате. Мама принесла ему бокал валерьянки, и он выпил его за здоровье хозяев дома.

Потом он объяснил, что у него есть дело к Селезневым. Надо помочь одному хорошему человеку.
— Если надо, то поможем, — сказал папа. — При условии, что он — не ископаемый аравийский джинн.
— Что? — не понял Громозека. — Какой еще джинн?
И Алиса рассказала Громозеке о том, какого гостя они терпели целый месяц и как этот гость решил улететь, не попрощавшись.
— А вы пересчитали ложки и вилки? — спросил Громозека.
— Почему мы должны пересчитывать ложки? — удивился папа.
— Бывают такие гости, особенно среди древних волшебников. Поживет, поживет, а потом ложек не хватает.
Все засмеялись, а Громозека сказал:
— Мой знакомый, которого я привез с собой, немного задержался по дороге. Он увидел антикварный магазин и застрял в нем. Но как только он кончит там дела, он придет.
— Он коллекционер? — спросил папа.
— Сами увидите, — ответил Громозека. — Он большой оригинал.
Пока ждали нового гостя, Громозека рассказывал о своей последней экспедиции, о том, как растут его дети и толстеют его жены, об общих знакомых и друзьях. Время летело незаметно…

— Но совсем недавно попал я на отдаленную и почти необитаемую планету, — сказал Громозека. — Представьте себе, еду я по бездорожью в своем вездеходе и вижу, что у бездорожья стоит и ждет попутки странно одетый человек. Конечно я его довез до дому. И оказалось, что та планета населена всего одной семьей переселенцев. Живет на ней Авдеев Корней, его сыновья Фаддей, Алексей, Бамлей, Кирей, их жены Валерия, Калерия, Фалерия и Домна, а также их дети числом двадцать шесть, разного возраста.

— Они сектанты? — спросила мама.
— Нет, они просто эмигранты.
— Откуда!
— С Земли.
— Но почему?
— Потому что… — начал Громозека, но в это время раздался звонок в дверь. — А вот и сам Авдеев Корней. Он вам все расскажет, — закончил археолог.
В квартиру быстро вошел невысокий мужчина.
Мужчина поклонился всем присутствующим. Его редкие бесцветные волосы лежали поперек лысины. Маленькие подбритые усики топорщились над верхней губой.
— Прошу прощения за столь нежданный визит, — сказал он. — Разрешите представиться — Авдеев Корней, президент планеты Обиталище.
Домашний робот Поля подкатился к нему и протянул руки, чтобы принять его пальто.
— Простите, — обратился к нему гость, — но я принципиально не пользуюсь услугами роботов.
Он сам снял пальто и повесил его на вешалку в коридоре.
На президенте были черный костюм и белая рубашка с синим галстуком под жестким стоячим воротником.
— Куда прикажете садиться? — спросил он.
— Может, вы хотите чаю? — предложила мама.
— Не откажусь, — улыбнулся Авдеев Корней. — Но я не вижу самовара.
— Простите, — откликнулся обиженный робот Поля, — мы не держим музейных вещей.
— Тогда я так посижу, — сказал президент Авдеев.
Он сел на стул и положил ладони на коленки.
Всем стало неловко, будто они нарочно обижают хорошего человека.
— Может, вы бублик съедите? — спросила Алиса.
Но тут засмеялся Громозека.
— Я тоже сначала растерялся! — проговорил он. — Но потом мы поговорили и оказалось, что все не так страшно. Авдеев Корней, расскажи моим друзьям о своих проблемах.
— Но им, наверное, неинтересно, — сказал президент.
— Ничего, потерпят, — успокоил его Громозека.
— Человечество зашло в тупик, — негромко, но внушительно произнес президент Авдеев Корней. — Я убедился в этом много лет назад. Мы все больше отдаемся во власть бессмысленных машин и пластиковых роботов! — Он указал пальцем на робота Полю, и тот испуганно отступил в угол комнаты. — Мы живем в пластиковом мире, но человеку так жить вредно. Все люди умрут, и останутся только роботы…
— Может, вы ошибаетесь?.. — неуверенно сказал дедушка. — Мне уже немало лет, но мне нравится жить.
— Вот именно! — воскликнул президент. — Именно! Вы ничего не чувствуете! Но враги беспощадны!
Дедушка молчал.
— Я понял, что единственное спасение — вернуться к нашему славному прошлому. Молоко должно быть парным, ботинки кожаными, а шляпы соломенными или валеными! Все должно быть естественным и настоящим. Долой комбайны и уборочные агрегаты! Долой — фабрики-автоматы и летающие автобусы! Человек рожден свободным!
— А как насчет электричества? — спросил профессор Селезнев.
— Зачем свободному человеку электричество? — ответил вопросом на вопрос Авдеев, — если у него есть свечи и лампа? Зачем ему жевать какой-то «орбит без сахара», если он может откусить кусок морковки?
Президент Авдеев Корней замолчал, переводя дух.
— Я у них на планете был, — поддержал его Громозека. — И даже позавидовал. Все Авдеевы полностью отказались от современной цивилизации. Они вернулись к экологической чистоте и демократической простоте. Ходят только пешком, пашут землю плугом и лопатой, сами доят коров и плетут корзины. Они сами строят себе дома с помощью топора, без единого гвоздя.
— Вот именно! — воскликнул Авдеев Корней.
— Они встают с петухами и ложатся с закатом солнца. Они не знают телевизора и даже не умеют читать и писать.
— Но у нас возникла проблема, — признался президент. — У нас подрастают дети — мои многочисленные внуки. Население нашей планеты увеличивается с каждым годом. Нам не хватает свечей и самоваров, домотканой материи и глиняных горшков, даже кастрюль нам уже мало. Ведь мы далеко не все можем сделать сами! И я воспользовался кораблем Громозеки, чтобы вновь посетить мою Землю и попросить помощи.

Все замолчали. Можно было смеяться над президентом Обиталища, можно было сочувствовать ему, но скажите, пожалуйста, где можно достать в конце XXI века на Земле не нужные никому самовары, горшки, швейные машины или калоши? Где купить топор или заступ? Куда проще взять садового робота, огородный автомат, электронного уборщика, микроволнового повара — на Земле есть множество предметов и приборов, придуманных для того, чтобы помогать людям. Но совсем не осталось предметов, которыми трудно управлять. Они сохранились только в музеях или в коллекциях.
— Надо будет спросить в историческом музее, — сказал дедушка. — У них много всякого барахла скапливается. Может быть, им не все нужно?
— Ты не знаешь музеев, — возразила мама. — Даже если у них есть сто одинаковых ненужных вещей, они лучше создадут специальный отдел по хранению ненужных вещей, но никогда не расстанутся с пуговицей.
— На Обиталище все зависит от моей поездки, — сказал президент Авдеев Корней. Я должен срочно научить моих детей и внуков жить простой жизнью. Иначе операция по спасению человечества от изобретений провалится. И что тогда со всеми с нами станет лет через двести — я не берусь предсказать! Но я представляю себе людей будущего, как откормленных свиней на пуховых подушках. А роботы и автоматы будут кормить их с ложечки сгущенным молоком.
— Стойте! — обрадовалась Алиса. — Я знаю!
— Что? — Все обернулись к ней.
— Я знаю, где можно достать ненужные старинные вещи!
— Где же? — спросил президент.
Алиса кинулась к видеофону и набрала номер Германа Шатрова. Герман был дома, он как раз собирался обедать.
— Герман, миленький, у меня проблема, и она зависит от того, кончили ли вы снимать свою картину!
— Сегодня кончили, — ответил Шатров. — И получилась гениальная нетленка!
— А не могли бы мы с тобой, — сказала Алиса, — помочь одной хорошей планете?
— Я очень люблю помогать планетам. И если ты мне объяснишь все в двух словах, чтобы суп не остыл, я рад тебе помочь.
И тогда Алиса в трех, а может, в десяти словах объяснила Шатрову, что президент Авдеев Корней ищет и не может найти старинные вещи для своей планеты, чтобы его внуки могли расти среди керосиновых ламп и хрустеть редиской, выращенной на своем огороде.
Шатров сдержанно улыбнулся и сказал:
— Хорошо, что ты позвонила сегодня. Завтра мы собирались разбирать наш склад. Что интересно — отдадим в музеи, а что никому не нужно, собирались выкинуть. Так что я могу сейчас позвонить Оксане-реквизитору, которая пока дежурит на складе. Она откроет зал для твоего друга, и пускай он берет то, что ему пригодится.
Алиса поблагодарила Шатрова и обернулась к президенту. Она хотела сказать ему: «Теперь вы можете ехать по такому-то адресу», но тут поняла, что гость смотрит на нее и ждет, что она сама ему все и покажет.
Алиса вздохнула и сказала:
— Уважаемый президент Авдеев Корней, давайте я провожу вас на студию и помогу вам.
Но Громозека пожалел Алису.
— Не надо, — сказал он громовым голосом. — Я в Москве все знаю как в собственном доме. И дорогу на студию знаю. Так что отвезу президента куда нужно и помогу ему отобрать тряпки и коробки. Тем более, у меня с собой есть специальная платформа, на которой я разъезжаю по Москве — ведь в такси или во флаере мне не поместиться.
Громозека поднялся и пошел к двери, возле которой уже стоял, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, президент планеты Обиталище Авдеев Корней, которому сказочно повезло, что именно сегодня кончились съемки исторического фильма о старике Хоттабыче.

Глава шестая
Письмо из Аравии

Больше Алиса не видела президента Авдеева Корнея.
Громозека позвонил из космопорта и радостно сообщил, что президент набрал на студии целую платформу старых вещей и счастливый улетает к себе домой. Потом пришла космограмма: президент благодарил семью Селезневых, и в первую очередь Алису Селезневу, за исключительно важную помощь в освоении планеты Обиталище и приглашал в гости на ягоды, грибы и парное молоко.

За летними делами и заботами Алиса забыла о джинне Мустафе и даже о президенте Авдееве Корнее. Лето оказалось очень бурным — сначала Алиса с Пашкой Гераскиным попали на Тихий океан и пережили там подводные приключения, нашли то, что осталось от Атлантиды и даже ее последних обитателей, и уже перед самыми каникулами слетели на Планету Без Памяти. Впрочем, это только со стороны кажется, что лето было очень бурным и занятым — Алиса-то считала, что это самое обыкновенное лето, бывает куда интересней.
Когда она вернулась после космических путешествий домой и приняла ванну, домашний робот Поля выложил ей на письменный стол посылки, бандероли, письма, кассеты и капсулы, которые накопились дома за последний месяц.
Среди этой корреспонденции Алиса обнаружила письмо от старого знакомого джинна по имени Хасан ибн-Хасан, с которым встречалась в эпохе легенд.

В письме говорилось вот что:

«Достопочтенная и мудрая девочка Алиса!
Шлю тебе привет из солнечной Аравии, где я провожу дни и годы в темной пещере, ожидая наступления ледникового периода. Надеюсь, что ты, светлоокая, здорова, а также здоровы твои уважаемые родители и почитаемые дедушки и бабушки. От имени всех джиннов древней Аравии выражаю тебе благодарность за заботу о нашем младшем брате, недостойном джинне Мустафе. Спроси его, пожалуйста, собирается ли он возвращаться в родные края. Может быть, он погиб или, что еще хуже, женился на чужбине? Если он погиб, беда невелика, но мы, его родственники должны знать об этом и поделить его имущество, а также занять его место в пещере. Ты его не жалей, потому что Мустафа был большим негодяем и эгоистом. Мы до сих пор подозреваем, что он убил свою бабушку. Не бойся, напиши всю правду, мстить не будем.
Твой друг Хасан ибн-Хасан.
Жду ответа, как соловей лета!»

— Погляди, Поля, что ты думаешь, — сказала Алиса и протянула письмо роботу.
Робот прочел письмо, потом понюхал его и сказал:
— Пахнет сандаловым деревом, Аравийской пустыней, слезами верблюда и невероятной древностью.
— Все правильно, — согласилась Алиса. — Но скажи мне, что означают вопросы о Мустафе. Неужели он пропал без вести?
— Не исключено, — ответил робот. — Я до сих пор не доверяю путешествиям во времени. Один знакомый робот рассказывал мне, что каждый третий путешественник во времени прилетает подмененный.
— Как так подмененный! — удивилась Алиса. Она знала, что робот Поля свободное время проводит на завалинке в мастерской по починке роботов в Кратове и там набирается глупых слухов и сплетен, которыми обмениваются старые роботы.
— Из себя он точно такой, как прежде, — сказал робот. — Даже родная мама не узнает. Но на самом деле от него остается одна оболочка. Все внутренности перехватываются на полпути заговорщиками, которые подстерегают его и отправляют воевать в армию Серой Дыры.
— Ясно, — вздохнула Алиса, — от тебя мне толку не добиться. Но я на самом деле волнуюсь, что же могло произойти с джинном! Где мне узнать…
— В Институте Времени, где же еще, — сказал робот. — Но правды не знают и они.
— Помолчи, Поля, — рассердилась Алиса. — Разговор о серьезных вещах, а ты придумываешь неизвестно что!
— Я придумываю гипотезы, — возразил домашний робот. — Я — настоящий ученый. Не исключено, что я уйду от вас и поступлю в университет!
Алиса отмахнулась от робота и набрала номер справочной Института Времени.
На экране появилась девушка, остриженная почти наголо — так стригутся все сотрудники Института времени, чтобы легче было надевать парики и маскироваться.

— Чем я могу вам помочь? — спросила девушка у Алисы.
— Один знакомый, — сказала Алиса, — прилетел ко мне в гости из эпохи легенд, пожил у меня месяц и отправился обратно. А его родственники прислали мне письмо, в котором утверждают, что он не вернулся домой.

— Наверняка по дороге его перехватили, — вмешался в разговор робот Поля. — Украли, это точно! И теперь он воюет в армии Серой Дыры.
— Такого быть не может! — возмутилась девушка. — Случалось, что наши сотрудники пропадали без вести в прошлом. Некоторые даже оставались там добровольно… впрочем, вам все это знать не обязательно.
— А куда Мустафа делся? — строго спросил Поля.
— Мустафа — это имя вашего гостя? — спросила девушка.
— Да, — сказала Алиса. — Он джинн, из древней Аравии.
— Одну минутку! — попросила девушка, и видно было, что она смотрит на экран своего компьютера.
— Подождите, — попросила ее Алиса. — Не ищите, пожалуйста, Мустафу в списке гостей из прошлого. Его там нет.
— Почему же? Имена всех гостей обязательно вводятся в наш компьютер.
— Но он прибыл к нам в кувшине, — сказала Алиса. — Он был запечатанный.
— Откуда такая жестокость? — удивилась девушка.
— У древних джиннов так принято путешествовать, — сказала Алиса. — Они предпочитают жить в кувшинах или бутылках. Вот и Мустафа приехал к нам в кувшине. А кувшин был в ящике. В посылке. И если вы проверите, то увидите, что в июне вы получали из эпохи легенд посылку на имя Алисы Селезневой.
Девушка снова обратилась к экрану и через минуту сказала:
— Вы совершенно правы, девочка. В июне сего года поступала посылка на имя Алисы Селезневой из эпохи легенд с обратным адресом. Древняя Аравия, пещера сокровищ, джинну Хасану ибн-Хасану. Правильно?
— Правильно, — сказала Алиса. — И теперь скажите, пожалуйста, когда джинн Мустафа улетел от нас обратно в эпоху легенд?
— Не путайте меня! — воскликнула девушка. — Вы сказали, что получили из эпохи легенд посылку, а теперь спрашиваете, когда вернулся Мустафа. Вы же не получили Мустафу?
— А кто тогда был в посылке?
— Это вам лучше знать, — сказала девушка.
— В посылке был джинн Мустафа. Вернее, в посылке был кувшин, а в кувшине путешествовал джинн Мустафа. И мне хочется узнать, когда он вернулся обратно?
— В кувшине? В посылке? Или просто так?
— Мне все равно как! — сказала Алиса. — Мне только хочется узнать, когда это случилось.
Девушка поняла и долго смотрела на экран своего компьютера. Потом вздохнула и сказала:
— Простите, Алиса, но, к сожалению, за все лето от нас в эпоху легенд не было никаких отправлений!
— Но, может быть…
— Что может быть?
— Может быть, он по ошибке куда-то еще полетел?
— Послушайте! Какая может быть ошибка? Если мы отправляем кого-то в прошлое, то мы делаем это в соответствии с законом и всеми правилами. Никто не может просто так, без разрешения, кинуться в прошлое, тем более в эпоху легенд.
— А он полетел в другую эпоху! — крикнул робот Поля. — Ищите его в самой безобразной эпохе. В самой жуткой и варварской эпохе. В армии Серой Дыры! Там ему и место.
— Да поймите же! — совсем расстроилась девушка. — Если вы не верите мне, я могу позвать директора Института. Если бы в машину времени забрался кто-то неучтенный, то компьютеры сразу бы определили его вес и размеры. После того как один мальчик из двадцатого века попал к нам, а потом одна девочка убежала от нас в двадцатый век, у нас очень строго по этой части. Очень строго.
— Знаю, знаю, — сказала Алиса, — я и была этой девочкой.
— Тогда вы тем более должны понимать, что никакой джинн у нас не проскочит без разрешения. Даже в коробке.
Алиса отключила видеофон и пригорюнилась.
Как сообщить теперь джиннам в древней Аравии, что не знаешь, куда делся их родственник Мустафа!
— Кто мог его видеть последним? — задала себе вопрос Алиса.
— Кто-то на киностудии, — отозвался умный робот Поля. — Наверняка ему дали флаер, чтобы от долетел… только вот вопрос: куда он долетел?
Алиса уже кинулась к видеофону.
К счастью, Герман Шатров был в Москве.
— Герман, — спросила она. — Ты помнишь последний день съемок вашей картины?
— Конечно, помню.
— Когда съемки кончились, что делал джинн Мустафа? — спросила она.
— Совершенно не представляю. Я его в суматохе и не разглядел.
— Кто мог его видеть?
— А что случилось?
— Пропал Мустафа. Не вернулся в Аравию. Родственники волнуются.
— Но не мог же он остаться в Москве. Мы бы об этом узнали.
— Мы бы узнали… но есть одна ужасная возможность… мне даже страшно подумать…
— Алиса, что ты думаешь? Чего ты боишься?
— Скажи, куда делись все декорации вашей картины, все предметы и вещи?
— Они, наверное, на складе, а может, их вернули в музеи.
— Где склад?
— Я сейчас позвоню Оксане-реквизитору. Она должна знать.
— Срочно звони! Я не отхожу от экрана!
Герман стал звонить девушке с золотой косой, а робот Поля спросил Алису:
— Ты чего боишься? Мне-то можешь сказать?
— Я боюсь… я боюсь, что Мустафу могли забыть!
— Как забыть? Где забыть?
— На складе забыть, — сказала Алиса. — Он же в кувшине? А что, если он лег отдохнуть и кто-то заткнул кувшин пробкой?
А потом все ушли? И наш несчастный Мустафа до сих пор сидит в кувшине на складе?
Такая мысль перепугала и Полю.
— Это слишком жестоко! — сказал он.
Тут позвонила Оксана.
Алиса сказала ей, что боится, не забыли ли на складе кувшин. Оксана сказала, что, конечно, этого быть не должно, но мало ли что может случиться с таким противным и приставучим джинном, как Мустафа. Но она согласилась тут же поехать на склад, открыть его и поглядеть, нет ли там кувшина.
Алиса с Полей помчались на флаере туда же.
Вместе с Оксаной и прилетевшим Германом они открыли большой склад, где хранится реквизит от разных картин, и начали искать кувшин с джинном. Они переворачивали вещи, они звали Мустафу, надеясь, что джинн отзовется из кувшина… но все напрасно!

Потом они обзвонили все музеи и школьные исторические кабинеты, куда могли передать вещи со схемок. Но и там не было ни одного подходящего кувшина.
Так что пришлось смириться с мыслью, что джинн Мустафа пропал без вести. Осталось только послать телеграмму в эпоху легенд, чтобы родственники-джинны начинали делить его имущество и место в пещере, но Алиса все откладывала этот момент. Как будто еще на что-то надеялась.

Глава седьмая
Алиса летит на планету Обиталище

Светлые идеи приходят в любое время суток. Захочет такая идея тебя посетить — вот и пришла. И ей все равно — ночь это или разгар дня.
Так случилось и с Алисой.
Она проснулась среди ночи и совершенно явственно подумала: «Я знаю, где сейчас бедный Мустафа. Он попал на планету Обиталище к президенту Авдееву Корнею вместе со старинными предметами со съемок».
Алиса была настолько уверена в своей догадке, что тут же прошла босиком в папин кабинет и включила там Галактическую связь. Археолог Громозека копал затерянный город на какой-то отдаленной планете, но его межпланетный телефон у папы был записан в компьютерную книжку. Так что Алиса тут же набрала код и номер. К счастью, в месте, где происходили раскопки, была середина дня. Громозека тут же подошел к телефону и узнал Алису.
— Что случилось? — переполошился он. — Ты попала под флаер? Мама утонула? Дедушка сломал ногу?
— Погоди, Громозека, — остановила его Алиса. — Все куда проще. Постарайся вспомнить, какие вещи брал президент Авдеев Корней со склада на киностудии.
— Ну как теперь вспомнишь! Несколько месяцев прошло!
— Постарайся, это очень важно.
— Он брал стол, самовар, сундук, валенки… он брал массу вещей.
— А среди вещей был большой восточный медный кувшин?
— Может быть, — сказал Громозека, — я за ним специально не наблюдал.
— Вспомни, миленький! От этого зависит жизнь одного… существа.
— Какого?
— Джинна Мустафы! Может быть, вы нечаянно забрали со съемок кувшин, в котором он спал, и никто этого не заметил.
— Как же не заметил? А разве джинн не снимался в кино?
— Вы попали туда как раз в конце съемок. Была суматоха, все собирались, разъезжались. И никто не хватился несчастного Мустафы.
Громозека горько вздохнул и сказал:
— Нет, не помню. С одной стороны, мне кажется, что вроде бы я видел какой-то кувшин, но с другой стороны, я ничего не видел…
— Тогда, — решительно произнесла Алиса, — у меня нет выбора. Я лечу на планету Обиталище. Туда ходят рейсовые?
— Какие рейсовые! — удивился Громозека. — Туда ничего не ходит. Только раз в году привозят почту, новые ботинки, соль и спички…
— Дай координаты!
— Координаты есть в справочнике. Но, Алиса, это же неразумно!
— Разумно, — возразила Алиса. — Я виновата и должна это дело распутать.
— Ты туда не попадешь, — сказал Громозека. — Представь себе — это же самая отсталая и первобытная планета во всей Галактике. Они отказались от всего, даже от электричества. К ним никто не летает, они никуда не летают…
— Тем лучше. До встречи, Громозека! — попрощалась Алиса. — У меня как раз осталось два дня до конца каникул.
— Но кто тебя повезет?
— Мой друг, — ответила Алиса.
И она говорила правду.
У Алисы на самом деле есть добрый друг — это маленький, разумный космический корабль Гай-до. Он живет под Вроцлавом в семье Ирии Гай, воспитывает ее малышку. Алиса с Гай-до побывали во многих переделках. Алиса надеялась, что Ирия разрешит взять кораблик на два дня поискать на первобытной планете кувшин с потерявшимся джинном.
Ирия отпустила Гай-до на выходные, папа и мама согласились с Алисой, что ей необходимо поискать Мустафу, и вот, через два дня они отправились на Гай-до в поисках планеты Обиталище.
Дорога была нелегкой, но Гай-до промчал Алису как на гонках, и к вечеру следующего дня они подлетали к планете Обиталище.
— Учти, кораблик, — сказала Алиса, стоя у пульта управления, — что нас никто не встретит. У них даже нет электричества… Такие они все принципиальные.
— Вытерпим, — ответил Гай-до.
Сделав круг, Гай-до снизился над небольшой, поросшей лесами планетой Обиталище.
Алиса стояла у иллюминатора, стараясь отыскать поле, на краю которого должна стоять избушка поселенцев.
Но вместо нее она увидела, как навстречу им с планеты поднялся гравитолет, небольшой, но вполне современный.
Сделав круг, он приблизился к Гай-до.
— Кто к нам в гости? — спросили с корабля. — С какой целью?
— Это я, Алиса Селезнева.
Алиса подумала, что ошиблась и попала на другую планету.
— Сверяю с компьютером, — сказали с гравитолета, — есть ли в списке наших друзей Алиса Селезнева.
И через минуту Алиса услышала:
— Добро пожаловать, Алиса! Наша планета ждет тебя. Ты у нас желанный гость. Следуйте за мной.
Гай-до полетел за гравитолетом и вскоре опустился на пластиковую посадочную площадку неподалеку от небольшого, но странного города. В том городе не было домов, магазинов и улиц. Только несколько высоких дворцов и замков, каждый из которых был окружен садом. Но самое удивительное заключалось в том, что эти дворцы не были придуманы архитекторами, а повторяли какое-нибудь всем известное здание. Там стояли в окружении клумб и цветников, пальм и магнолий, Эйфелева башня, пирамида Хеопса, дворец Мамакарда Четвертого Паталикутры, Эмпайр Стейтс Билдинг из Нью-Йорка, Московская Останкинская телевизионная башня, собор Парижской богоматери, индийский мавзолей Тадж-Махал, дворец императора планеты Прохладных струй, известный тем, что был выпилен из гигантского изумруда…
— Какое странное у них представление о простоте и древности, — сказала Алиса. — Я-то была уверена, что мы выйдем на лужайку, где пасется стадо коров, что мы будем пить чай из самовара в маленькой избушке…
— Не делай выводов раньше времени, — сказал Гай-до. — Вылезай, осмотрись. Тем более что тебя здесь знают и даже, кажется, ждут.
С этими словами Гай-до открыл люк, и Алиса вышла на пластиковое покрытие.
И тут она увидела, что от дворцов и башен к ней летит несколько флаеров самых разнообразных моделей, размеров и раскраски. Но все это были современные машины, скоростные, автоматические, чудо техники.
Из флаеров выскакивали молодые люди и дети, одетые легко и ярко, все чем-то похожие друг на друга.
Они кидались к Алисе, обнимали ее, целовали, дети называли ее сестренкой, взрослые — дочкой.

Первый из мужчин, знакомясь с Алисой, представился:
— Авдеев Фаддей. Жду в гости!
Второй сказал:
— Авдеев Алексей. Я вам так благодарен за подарок! А вот моя жена Валерия.
Третий мужчина назвался:
— А я Авдеев Кирей, жену мою зовут Калерией.
Алиса уже догадалась, что она встретилась с семейством Авдеева Корнея, президента планеты Обиталище.
Поэтому она спросила:
— А где же ваш папа, президент планеты?
— К сожалению, — ответил Алексей, — папа не сможет вас приветствовать. И я не знаю даже, захочет ли он вас увидеть.
— Я к вам ненадолго, — сказала тогда Алиса. — Мне только хотелось у вас спросить, не знаете ли вы о судьбе… может быть, вы видели кувшин… Я ищу… — Ну никак Алиса не могла задать вопрос о джинне, потому что дети и взрослые тянули ее к себе, приглашали в гости в свои дворцы и замки, которые, оказывается, и были их домами.
— Подождите! — раздался сверху голос. — Выслушайте Алису. Не кричите все сразу!
Авдеевы замолчали. И посмотрели вверх.
— Извините, — сказала Алиса, — это говорил мой кораблик.
— Правильно, — громким голосом произнес Гай-до. — Мы прилетели узнать, не попал ли к вам на планету случайно кувшин с джинном Мустафой. Он пропал без вести, и его родственники беспокоятся, не погиб ли он?
— Ничего подобного! — послышался голос джинна Мустафы, который опускался с неба на ковре-самолете. — Я жив, здоров, счастлив. И отлично понимаю, что мои родственники джинны ждут не дождутся, чтобы я помер, тогда они поделят все мои драгоценности и вещи, займут мое место в пещере и тут же забудут обо мне.

Глава восьмая
Одинокий президент

Ковер-самолет повис над землей как диван. Мустафа величественно сошел с него, и все жители планеты Обиталище поклонились ему. А маленькие дети, которых там было видимо-невидимо, подбежали к нему, чтобы он взял их на руки и подбросил к небу. Через полчаса все Авдеевы, Алиса, джинн Мустафа и даже кораблик Гай-до собрались на верхней площадке Эйфелевой башни.
Всем известно, что Эйфелева башня — уже много лет стоит посреди города Парижа, и туристы со всего мира съезжаются туда, чтобы ею полюбоваться.
И вот, оказывается, на планете Обиталище недавно построена точная копия французской башни, такая же высокая, как в Париже. Ее вершина часто скрывается в облаках.
На вершине Эйфелевой башни есть площадка. На площадке стоит большой стол, окруженный креслами. Кресла там разные. Есть обыкновенные для взрослых Авдеевых, есть широкое кресло для джинна Мустафы, есть маленькие кресла на высоких ножках для авдеевских детишек. Только, разумеется, для Гай-до кресла не нашлось, и он повис в воздухе над перилами площадки.

С шумом, смехом, разговорами Авдеевы заняли места за столом.
Рядом с Алисой кресло пустовало.
— А тут кто должен сидеть? — спросила она.
Авдеевы грустно замолчали. Потом Алексей сказал:
— Это кресло ждет нашего папу, Авдеева Корнея, президента нашей планеты.
— А где же он?
— Он там, за рекой, в тени деревьев, — сказал Кирей. И грустно вздохнул.
Существовала какая-то тайна, но Алиса понимала, что, когда нужно, эту тайну раскроют. Самой же лучше не вмешиваться в чужие дела.
Валерия и Калерия принесли большой самовар, и все принялись пить чай. Алиса заметила, что самовар был единственной старинной вещью на столе — все остальное было совершенно современным, даже гренки саморазогревались, стоило до них дотронуться, сахар сам пересыпался из сахарницы в чашку, стоило тебе этого захотеть. Кроме чая, конфет и торта на столе стояли блюда с киви, ананасами, бананами, виноградом и другими фруктами.
День клонился к закату, но солнце еще пригревало. Поэтому было очень приятно пить чай на вершине Эйфелевой башни, где веял свежий ветерок. Авдеевы расспрашивали Алису о новостях на Земле и в Галактическом центре. Оказывается, они были в курсе многих событий и поддерживали с Землей связь. По системе нуль-транспортировки им пересылали кассеты с новыми фильмами и компьютерными играми. Кстати, дети, которым надоело слушать, как разговаривают с Алисой взрослые, стали играть, а другие принялись летать вокруг, надев крылья или сапоги-самолеты.
— Расскажи, Мустафа, — попросила Алиса джинна, который подошел к ней с бокалом апельсинового сока. — Как случилось, что ты сюда попал? Правильно ли я догадалась, что тебя увезли по ошибке?
— О мудрая из мудрейших девочек Вселенной, — сказал Мустафа, — я счастлив тем, что могу считать себя в числе твоих ближайших друзей. Ты права, о, как ты права! Три месяца назад, в день окончания съемок, я утомился и залез в свой кувшин, чтобы немного отдохнуть. Девушка Оксана, да продлит небо ее жизнь и золотую косу, обещала мне, что за мной пришлют флаер. Но конечно же, коварное создание, она об этом позабыла. Только заткнула кувшин пробкой, чтобы актеры и режиссеры не отвлекали меня от отдыха. Когда же я очнулся, то понял, что меня куда-то везут. Но и это меня не встревожило, я думал, что меня везут на флаере домой. И я снова заснул и проспал до тех пор, пока очнулся в космосе, куда меня нечаянно увез уважаемый президент Авдеев Корней, да продлит небо его жизнь!

— И что же случилось потом? — спросила Алиса.
Авдеевы собрались вокруг и внимали рассказу джинна, словно услышали его впервые.
— А потом я стал стучаться, потому что проголодался. И можешь представить мой гнев, когда кувшин открыли, вместо тебя и робота Поли я увидел незнакомое мне лицо президента Авдеева Корнея. О ужас, я был готов растерзать его на части! Но не мог.
— Почему же? — спросил Гай-до, который с интересом слушал рассказ, повиснув над перилами площадки.
— Да потому, невежественная железка, — ответил джинн, — что по правилам судьбы я становлюсь слугой тому человеку, который выпустил меня из кувшина. А таким человеком стал Корней.
— И что же ты делал?
— Первые три дня, — сказал джинн Мустафа, — я помогал этому человеку строить новую избу для его детей, затем он заставил меня пасти стадо, плести лапти, доить коров и отгонять медведей, которые зачастили на пасеку. Ты представляешь, как унизительно было великому из великих, первой кинозвезде среди джиннов Мустафе заниматься этими делами?
— Да, я могу представить, — улыбнулась Алиса.

— На ночь Корней сажал меня в кувшин и затыкал пробкой. И я был обязан его слушаться. И если бы не доброта моих друзей, — джинн обвел когтистой рукой вокруг, показывая на семейство Авдеевых, — мне бы пришлось вечно оставаться в грязных рабах на скотном дворе.

— И что же случилось? — спросила Алиса у Авдеева Алексея.
Алексей посмотрел на Валерию, Валерия на Калерию, Калерия на Фаддея, а Кирей сказал:
— Чего уж таить от тебя, Алиса! Расскажем тебе всю правду! Конечно, мы уважаем нашего папу Корнея. Конечно, мы послушно отправились следом за ним, чтобы жить на дикой планете первобытной жизнью, пахать землю, жить без электричества и телевизора и радоваться простой жизни… Но поставь себя на наше место: неужели ты бы не устала от такой хорошей жизни?
— Устала бы, — призналась Алиса. — И сбежала бы с этой планеты.
— А мы придумали другое. В одно прекрасное утро, когда папа уехал косить траву на речку, мы открыли кувшин и выпустили джинна.
— Так и было! — подтвердил Мустафа.
— Мы объяснили джинну, что сил у нас больше нет жить такой же простой жизнью, как жили пещерные люди!
— А я им сказал, — продолжил джинн, — что тоже больше не в силах доить коров, отпугивать медведей! Хватит! Мы живем в цивилизованном веке! У Алисы Селезневой я каждый день смотрел телевизор, а уж что я делал когда снимался в кино — этого вам никогда не понять! — И тут джинн Мустафа почему-то громко расхохотался.
— Мы попросили джинна: вылезайте, пожалуйста, из кувшина и давайте вместе переводить планету на рельсы прогресса, — сказал Кирей.
— Как так? — удивилась Алиса.
— А так, — засмеялась Калерия, — когда президент Корней вернулся с сенокоса, у нас уже было проведено электричество, работал телевизор и водопровод с канализацией. Ты бы посмотрела, как он кричал. А мы говорим: что делать, мы выпустили джинна из бутылки, а где он теперь, никто не знает. И пока он не изменит всю планету, он не остановится.
— Так и случилось, — сказал Мустафа. — Я заказал книгу по имени Энциклопедия, посмотрел там картинки и каждому из Авдеевых построил по дворцу, а чтобы им было интереснее и детям для образования полезнее, наши дворцы — копии дворцов из других времен и мест. Мы снова изобрели воздушное сообщение и сделали автоматы, чтобы они работали в садах и на огородах… мы многого добились, но это еще не все!
— Не все! — хором откликнулись Авдеевы. — У нас немало интересных планов. Приезжайте через год — Обиталище станет самой передовой планетой в Галактике.
— Да здравствует содружество джиннов и людей! — закричал мальчик Боря, сын Алексея.
Наступил вечер, солнце клонилось к закату. Гай-до реял над перилами башни.
Допив чай, Алиса спросила:
— А где же президент Корней?
— Он отказался участвовать в наших планах, — сказала Валерия. — Он сказал, что будет и дальше гнуть свою линию.
— И что же?
— Гнет и гнет.
— А можно с ним повидаться?
— Конечно, можно, если он этого захочет, — сказал Алексей. — Но он ложится спать с заходом солнца, так что придется подождать до завтра.
— Но солнце еще не село, — сказал Гай-до, — я успею домчать Алису до дворца президента.
— Ну что ж, рискните, — сказал Алексей. — Калерия покажет дорогу. С остальными родственниками папа, к сожалению, не желает разговаривать.
— А меня он ненавидит, — вздохнул джинн. — Хотя, казалось бы, что плохого я сделал — доил коров, гонял медведей, а потом изобрел электричество и радио…
Калерия и Алиса залезли в Гай-до, и через несколько минут он домчал их до лесного озерка, на берегу которого стояла избушка. Возле избушки на завалинке сидел бывший президент планеты Авдеев Корней и вырезал из деревяшки столовую ложку.

Калерия осталась возле Гай-до, а Алиса подошла к Авдееву и поздоровавшись, спросила:
— Вы помните меня?
— Почему же не помнить? Ты Алиса Селезнева, я у тебя с Громозекой был в гостях. И ты показала мне, где лежат старые вещи. Поэтому ты и есть мой главный враг!
— Но почему?
— Это ты подсунула мне кувшин с джинном! И оттуда пошли все мои неприятности.
— Да я до последней минуты не знала, куда делся джинн Мустафа. Я и к вам приехала, потому что искала его.
— Уходи! — закричал печальный и даже злой президент и запустил в Алису недоструганной деревянной ложкой.
— Может, вам чего-нибудь нужно? — спросила Алиса.
— Мне все дает природа, — ответил Авдеев.
В сарайчике возле дома замычала корова.
Не прощаясь, президент поднял с земли мятое ведро и пошел в сарай доить.
Пришлось улетать не попрощавшись.
На посадочную площадку Алису пришли провожать все Авдеевы. Они дали ей миллион поручений.
— Какое послание отправить твоим родственникам в Аравию? — спросила Алиса.
Джинн вытащил из кармана шаровар ловко вылепленную из глины человеческую кисть. Ее пальцы были сложены так, что большой палец находился между указательный и средним.
— Это у нас, джиннов, — сказал он, — называется фигой или шишом.
— А у нас тоже, — улыбнулась Алиса.
— И у нас, — сказали Авдеевы.
— Это означает, что ничего они не получат, — решительно произнес Мустафа. — Ни вещей моих, ни драгоценностей, ни портретов моих бывших жен, ни моего места в пещере. Вот поживу здесь в свое удовольствие, лет через сто вернусь и наведу там порядок! Он обнял за плечи старшую дочку Калерии, милую крепкую веселую девушку, а свободной рукой махал Алисе до тех пор, пока Гай-до не скрылся в облаках.
Алиса смотрела в иллюминатор на уменьшающуюся планету. А Гай-до сказал:
— Надо же было так случиться, чтобы древний и первобытный джинн разрушил мечту Авдеева о древней жизни!